Глава 14

Слова «двадцать четыре часа» повисли в сыром воздухе подвала, отмеряя каждую секунду напряженным тиканьем невидимых часов. Теперь у них была цель. Выжить до прибытия группы лейтенанта Пака. Просто звучало. На деле — задача невероятной сложности.

Чонгук, несмотря на слабость и жар, немедленно переключился в режим командира. Его глаза, все еще лихорадочные, потеряли туманность и вновь обрели острый, аналитический блеск. Он лежал на спине, но казалось, его разум сканирует все пространство подвала, оценивая ресурсы, угрозы, возможности.

— Сохи, слушай, — его голос был хриплым, но четким. — Первое: безопасность. Проверь периметр. Все щели, вентиляцию, второй выход, если есть. Второе: оружие. Что у нас есть кроме пистолета? Третье: припасы. Распредели воду, еду, медикаменты на 36 часов — с запасом. Четвертое: план обороны. Если они найдут нас до прихода своих.

Она кивнула, ощущая странное спокойствие от его возвращения к роли лидера. Это был знакомый ему мир, мир действий и планов, и она была готова стать его исполнителем.

Она проверила подвал. Кроме основного входа, заваленного плитой, был еще один лаз — узкая труба старой вентиляции, ведущая куда-то в соседнее здание. Она была слишком мала для взрослого человека, но могла служить аварийным выходом для нее, если что. Щели в стенах и потолке были, но незначительные. Подвал был хорошим укрытием.

Оружие. В тайнике, помимо ее пистолета, оказался еще один автомат с тремя магазинами, две ручные гранаты и нож. Она принесла все к Чонгуку. Он осмотрел автомат быстрым, профессиональным взглядом. — Заряжен. Предохранитель. Хорошо. Положи здесь, рядом со мной. Гранаты — туда же. Нож тебе. Пистолет оставь себе.

— Ты собираешься стрелять? В твоем состоянии? — не удержалась она.
— Если придется, буду ползать и стрелять, — отрезал он. — Лучше я, чем ты. У тебя нет навыков. Твоя задача — укрыться в той вентиляции, если пойдут на штурм. И ждать. Поняла?

Она хотела возразить, но увидела в его глазах непреклонность. Он не просил, он отдавал приказ, который мог спасти ей жизнь. Она кивнула.

Распределение припасов заняло у нее полчаса. Воды было на трое суток, еды — на пять, если экономить. Медикаментов, в основном, хватало. Но не было сильных внутривенных антибиотиков, в которых он мог нуждаться, если инфекция усилится.

— План обороны, — сказал Чонгук, когда она закончила. — Их главная цель — не мы, а тайник. Или я, если узнают, кто здесь. Штурмовать будут с главного входа. Автомат я поставлю здесь, — он указал на ящики в десяти метрах от входа, откуда открывался хороший угол обстрела. — Ты будешь здесь, у моей позиции, с пистолетом. Твоя задача — прикрывать меня, если я буду перезаряжаться, или стрелять по тем, кто прорвется с фланга. Но только если я скажу. Или если меня... выведут из строя.

Он произнес это последнее без эмоций, но Сохи почувствовала холодок по спине.
— Не говори так.
— Говорить надо. Реальность, Сохи. Шансы, что мы отобьем серьезную атаку, малы. Наша задача — продержаться как можно дольше, чтобы свои успели. Если поймут, что нас не взять быстро, могут отступить, ждать подкрепления. Это даст время.

Он посмотрел на нее, и его взгляд стал мягче. — Ты... ты уже сделала невозможное. Больше, чем должен был требовать от тебя кто-либо. Если что... если станет ясно, что конец... воспользуйся вентиляцией. Уходи. Спасай себя.

— Нет, — сказала она просто и твердо. — Я остаюсь с тобой. До конца.

Он долго смотрел на нее, и в его глазах было что-то вроде боли и гордости одновременно. — Упрямая. Ладно. Тогда давай готовиться.

Они провели остаток дня в подготовке. Сохи, под его руководством, соорудила импровизированные баррикады из ящиков у входа, оставив узкий проход для стрельбы. Разложила магазины и гранаты в удобных местах. Принесла воду и еду на позиции. Чонгук, превозмогая боль, показал ей, как правильно держать пистолет, как целиться, как экономить патроны. Его уроки были краткими, практичными, лишенными сантиментов. «Не целись в голову, целься в центр массы. Два выстрела, проверь, падает ли. Если нет — еще два. Не трать больше четырех на одного».

Вечером, когда подготовка была закончена, наступила зловещая тишина ожидания. Они сидели рядом в темноте, прислонившись к ящикам, прислушиваясь к звукам снаружи. Изредка доносились далекие взрывы, иногда — скрип железа или шорох, заставляющий сердца замирать.

— Расскажи мне о себе, — неожиданно сказал Чонгук. Его голос в темноте звучал приглушенно, почти интимно.
— О себе? — переспросила Сохи, удивленная.
— Да. О том, что было... до. О мирной жизни. Я почти забыл, как это.

Она помолчала, собираясь с мыслями. — Я выросла в Сечжоне. Обычная семья. Отец — инженер, мама — учительница. У меня есть младший брат, он учится на архитектора. Я... я всегда хотела быть врачом. С самого детства. Помогать людям. Казалось таким... чистым. Благородным.

— И стало? — спросил он.
Она вздохнула. — Стало... сложным. В медицинском — конкуренция, бессонные ночи. Потом работа — ответственность, страх ошибиться. Но все равно... когда ты спасаешь жизнь, когда видишь, как кто-то улыбается тебе после операции... это того стоит.

— У тебя... был кто-то? — он задал вопрос осторожно, как будто наступая на минное поле.
— Парень? Да. Был. Молодой врач, кардиолог. Умный, красивый, амбициозный. Мы расстались за год до того, как я приехала сюда. Он сказал, что я слишком... поглощена работой. Что у меня нет для него места. Может, он был прав.

— Он был идиот, — просто сказал Чонгук.
Сохи улыбнулась в темноте. — А ты? Был кто-то?
Он помолчал так долго, что она уже подумала, что он не ответит.
— Была. Давно. Кажется, в другой жизни. Она... тоже была военной. Медиком, как ты. В моем подразделении. — Его голос стал тише, почти неразборчивым. — Погибла. Во время эвакуации раненых. Подорвалась на мине. Моя вина. Я выбрал не тот маршрут.

Сохи замерла, чувствуя, как сжимается сердце от его боли, старой, закаменевшей, но все еще живой.
— Чонгук... это не твоя вина.
— Всегда вина командира, — отрезал он, и в его голосе снова появилась сталь. — Потом... потом не было никого. Не могло быть. Потому что каждый, кто ко мне приближался... либо погибал, либо уходил, не выдержав. Я стал... «Волком». Так проще. Для всех.

— А сейчас? — прошептала она.
— Сейчас... сейчас ты здесь. И ты не ушла. Даже когда должна была. И я не знаю, что с этим делать. — Он повернул голову, и в слабом свете от щели она увидела его глаза, полные мучительной неопределенности. — Ты ломаешь все мои правила, Сохи.

— Может, правила были плохими, — сказала она, осторожно кладя свою руку поверх его. Его пальцы были горячими от лихорадки, но он не отнял руку.
— Может. Но они держали меня в живых. И тех, кто со мной.
— А сейчас я держу тебя в живых, — напомнила она. — И мы вместе. И это новое правило.

Он сжал ее пальцы, слабо, но ощутимо. — Да. Новое правило. Одно на двоих. Выжить. Вместе.

Они сидели так, держась за руки, в темном подвале, слушая тиканье их общих двадцати четырех часов. Страх никуда не делся, но он отступил, уступив место странному, глубокому спокойствию. Они были командой. Самой маленькой, самой невероятной командой на свете. Хирург и спецназовец. Женщина и «Волк». И против всего мира этого, возможно, было достаточно.

Ночь прошла относительно спокойно. Чонгук дремал урывками, его сон был тревожным, прерываемым болевыми спазмами. Сохи дежурила, меняя ему холодные компрессы, следя за дыханием. Лихорадка, казалось, немного спала к утру. Маленькая победа.

Утро их вторых суток в подвале началось с грохота. Не с выстрелов, а с гула двигателей и лязга гусениц где-то очень близко. Бронетехника. Сохи встрепенулась, схватив пистолет. Чонгук открыл глаза, его взгляд моментально прояснился.
— Не наша, — тихо сказал он, прислушиваясь. — Тяжелая, глохнет на низких оборотах. Их БТР. Идут медленно. Разведка или зачистка квартала.

Они замерли. Звуки приближались. Затем послышались голоса, приказы на том самом диалекте, что они слышали у аптеки. Шаги над их головами, на первом этаже здания. Сохи почувствовала, как холодеет кровь. Они прямо над ними.

Чонгук молча указал на автомат. Она осторожно подтащила его к нему. Он взял оружие, проверил предохранитель, положил рядом с собой на готове. Потом показал ей жестом: «к вентиляции». Она покачала головой. Он нахмурился, но не настаивал, кивнул на позицию у ящиков рядом с ним.

Шаги над головой стали громче. Кто-то ходил, что-то переворачивал. Потом голос, совсем близко, прямо у заваленного входа в их подвал: «Здесь! Следы! Кто-то недавно двигал эту плиту!»

Сохи застыла, ее пальцы вцепились в пистолет. Чонгук медленно, бесшумно приподнял автомат, прижал приклад к здоровому плечу. Его лицо было сосредоточенным, холодным. «Волк» готовился к последней схватке.

Снаружи заскрежетал металл. Они пытались сдвинуть плиту.