•21•

«I just want you for my own.
More than you could ever know.
Make my wish come true.
All I want for Christmas is you» ₊˚✧.࿐. •☽

                            ───◦❅❅❅◦───

— Привет, Хенджин, - тихо сказал Феликс, все еще сохраняя красивую улыбку на лице, которая достигла его глаз, что были водянистыми по причинам, которые только его партнер мог полностью понять, - Я скучал по тебе.

— Феликс, я...

— Ты сломал мне жизнь, Хёнджин. Ты сломал мне жизнь.

«Этот Новый Год я запомню на всю свою жизнь. Праздник, который всегда приносил счастье, улыбку, веселье и тепло обернулся датой для слёз. Сам виноват...
Кто просил тебя уезжать на целый год? Кто просил бросить человека, которого ты любишь больше всего, что имеешь? В прошлом году ведь я тебя пригласил, а сам слинял. Я обещал, я хотел... Не получилось. Будто судьба играет со мной жесточайшую игру, в которой шансы на мою победу близились к нулю. Всю свою жизнь я хотел посвятить ему. Я хотел оставить след в его сердце, хотел подарить ему настоящее счастье и показать, что такое настоящая любовь. Я показал... Показал...

Вот он вытирает своими маленькими ладошками выступившие слёзы, оборачивается, и.... Просто уходит. Даже не сказав, что любит. Ну или любил когда-то. Бессердечно наступил на сердце и растоптал душу. Но ведь он знает, что я его всё ещё люблю! Или нет?... Как я себя показал со стороны? Со стороны... Придурок, который всю жизнь говорил лишь «я люблю тебя» и всё. Не показывал своё «люблю тебя» поступками, чувствами. Слова ведь ничего не значат. Они как сообщения. Человек может что-то писать, а перед экраном думать «Боже, какой идиот. Он правда верит?», усмехаясь и поражаясь глупостью собеседника. Только для того, чтоб сказать правду в лицо, нужно уметь скрывать сильные чувства и эмоции. А для этого нужно быть морально сильным.
Нет... Нет, Феликс не такой! И я не такой!»

Хёнджин смотрит ему в спину, не вытирая выступивших слёз с розовых, от мороза щёк. Дрожащими ногами Феликс уходит, а силуэт всё дальше и дальше. Он не оборачивается. Не машет, не кричит:
«Милый, это шутка! Ты что, поверил?», широко улыбаясь и смеясь. Уличные фонари освещают его светлую макушку, не давая потерять всё ещё любимого человека из виду. Может пойти за ним? Остановить, возразить, поцеловать? Что сделать, чтоб он не уходил, не бросал? Он правда сможет так просто забыть все времена, проведённые с некогда любимым Хёнджином? Ну же, обернись! Посмотри на меня! Дай мне взглянуть на тебя... В последний раз нырнуть в твои бездонные глаза, пересчитать веснушки, вновь ощутить твои губы. Потрепать светлые волосы, укусить маленькое, покрасневшее ушко и вдохнуть родной запах. Нет? Как же так, Феликс? Я же обещал вернуться, я вернулся. Хоть и через год, но всё же вернулся. Я же ради нашего общего блага уезжал... Ради нашего счастья. Общего. Которое мы разделим на двоих. Обязательно разделим... Нет, я тебя не брошу! Не пущу просто так гулять по ветру, обнимаясь со мной лишь во снах!

Хёнджин дёргает с места и бежит в след за любимым. Берётся за холодную ладонь и оборачивает его к себе. Снова этот родной взгляд... Встретившись глазами, сердце забилось куда чаще. Он заводит руку за тонкую талию и делает шаг вперёд, оставляя меж их лицами несколько сантиметров. Луна освещала его лицо, на котором в миг оказалась хитрая улыбка. Хёнджин смотрит и не верит, что если бы он не решился сделать сейчас этот шаг, то был бы конец. Конец этой длинной, прекрасной истории безмерной любви. Планы на будущие пришлось бы отложить на другую полку, и больше никогда не трогать, ведь кроме Феликса он больше никому не доверит свою судьбу и сердце. Да, Феликс тоже достаточно поиграл с его сердцем, но в отличии от других, он с ним играет и греет. А греет, потому что Хён его любит. Любит Феликса, и что бы он не делал, и как бы над ним не издевался, сердце будет принадлежать ему. Только ему. Будто биться в одном ритме с его же сердцем. Побитое, расколотое, кровавое, в пластырях сердце Феликс хранит у себя. В тепле, в искренности и окружает настоящей любовью. Любит ведь, правда? Хёнджин ныряет рукой под пуховик Феликса, чувствуя нежную, горячую спину.

Где-то неподалёку взрываются фейерверки, люди кричат и празднуют, а эти двое просто стоят и смотрят. Молча смотрят, ведь большего и не надо. Видеть рядом с собой того, кого чрезмерно любишь, это уже достижение. Так близко, ощущая дыхание на своих губах, это уже что-то невероятное. Будто первая любовь и первые чувства. Будто они знакомы месяц, а не четвёртый год. Будто никогда не испытывали такой близости и внимания. Вот Феликс поднимается на носочки и мягко целует, прикрыв глаза. Отдаёт всю свою ласку, все свои чувства. Даёт прочувствовать это вновь. Почувствовать себя нужным и любимым. Ценным и дорогим. Дарует летние, греющие чувства, когда на улице снег и мороз. Направляет  лучи солнца и окружает запахом лаванды с нотками лилии. В эти моменты Хёнджин понимает, что готов хранить этот маленький комочек счастья в себе. В своём сердце. Они будут находиться в своём маленьком, собственном, личном, волшебном мире, где нет ничего лишнего и мешающего их маленькому, но такому красивому и семейному союзу. Даже если что-то пойдёт не по плану, они справятся со всем. Вместе. Всё преодолеют и решат так, чтоб было хорошо обоим. Чтобы оба были счастливы и ни о чём не жалели.

Хёнджин сдержал обещание. Он приехал. Но было уже поздно. Чувства—штука опасная и коварная, и так же имеет свойство заканчиваться. Твердеть. Остывать. Уходить. Если их отпустить на некоторое время гулять по ветру, они остынут на холоде. А в итоге вовсе испарятся в воздухе. Нужно лишь время. Это время Хёнджин предоставил, но каждому нужен определённый период. Феликсу хватило года. Чувства пропали, но всё ещё есть маленький огонёк тех чувств, ведь никого за это время полюбить не удалось. Хёнджин остался в его сердце, как идеал, в образе драгоценной розы. Но как известно, у каждой розы имеются острые шипы...

— В свете луны ты ещё прекраснее,—прервал неловкую тишину Хван, оторвавшись от холодных губ. Он убирает руку из-под куртки и тяжёлая ладонь ложится на порозовевшую, веснушчатую щеку. Феликс скривился от тёплой ладони на ледяной щеке и усмехнулся. Из кафе, возле которого они всё это время стояли, выбежал разъярённый мужчина.

— Эй, вы! Заходить будете или нет?! Стоите тут и не захóдите! Я скоро закрываюсь!,— Феликс обернулся к нему и с улыбкой помотал головой «нет»,— ну у нас сегодня скидка!... Не хотите, как хотите! Ну вас!,— нет, это звучало вовсе не грубо. Очень даже дружелюбно. Весёлый, задорный мужчина, что предоставил ещё больше хорошего настроения. Феликс обернулся и снова повернулся к Хвану.

— С Новым Годом, милый,—нежно прошептал Феликс. И снова поцелуй. Холодный, но такой тёплый...
Куранты пробили, салюты вспыхнули к звёздам, крики людей ударили по ушам, а им плевать. Новый Год отныне—праздник любви. Именно в этот день, именно в этот момент их жизнь перевернулась с ног на голову. Феликс снова полюбил, а Хёнджин смог доказать свою любовь.

───◦❅❅❅◦───

— Нет же! Левее, говорю!

— Да куда?! Тут некрасиво будет!

— Что тут у вас?

— Сонни, скажи ему, что здесь будет красиво!

— Феликс! Я сейчас повешу, ты скажешь перевешивать! ,— в итоге Хёнджин повесил эту проклятую гирлянду левее, по просьбе любимого,— и что за хрень?

— Мда... Ты прав, некрасиво,—согласился Фел.

— Сука, ты дибил?! Бери и перевешивай.

— Ну пардон, виноват. Перевесь, пожалуйста.

— Ты невыносим...,— Феликс лишь хихикнул, а Хёнджин снова стал на табуретку и стал перевешивать гирлянду.

— Феликс, пойдём, нужно помочь подарки упаковать,— смеясь позвал Феликса Джисон,— через пол часа куранты бить будут, а подарки без упаковки.

— А Минхо жив? Жив. Идите и упакуйте. А нам ещё там гирлянду повесить надо,—он указал пальчиком на окно в кухне,—да, милый?

— Обязательно, котёнок,—закатив глаза, он встал с табуретки и пошёл на кухню.

— Как ты его терпишь, Хёнджин?,—со вздохом Хан обернулся и ушёл к своему мужу.

С их примирения прошёл год, а Феликс до сих пор припоминает тот день. Как тогда всё было красиво, как в фильмах. Что хотел бы повторить. А Хёнджин даже вспоминать то время не хочет. Как мучился, волновался, страдал. В общем, забыл, как страшный сон.

───◦❅❅❅◦───

— С кого начнём?

— Минхо, давай ты.

— Окееей. Хёнджин, вот твой. Открывай,— Минхо вручил другу подарок, а тот неспешно начал разрывать упаковочную бумагу. У Минхо и Джисона есть традиция. Они каждый год, после того, как пробьют куранты дарят друг другу подарки. И они решили передать эту традицию Хёнджину и Феликсу, отметив этот Новый Год вместе.

—... Салфетки «Нежная панда»?....,— удивился подарку Хван.

— Их там 100 штук! Не волнуйся, ты останешься сыт!,—широко улыбаясь, Минхо уже поднялся, чтоб выполнить свой грозный план, но Феликс со смехом усадил его на место.

— Ахаха,—уже успокоился Феликс,—давай теперь мне. Интересненько,— ему вручили маленькую коробочку в красной обёртке, на которой изображены мелкие снежники и с белым бантиком,— ваау. Красивые рукавички, спасибо, Минхо-Хён!,—он тут же примерял их,— и тёплые, хах.

— Давай мне уже, интереснооо.

— А вот моему ЛЮБИМОМУ Джисону,—он дал ему большую коробку, запечатанную в зелёную плёнку.

— Тааак...... Набор кастрюль? Ну спасибо, ЛЮБИМЫЙ. Давайте теперь я дарить буду. Мой дорогой цыплёночек, это тебе!
С Новым Годом!

— бебебе...,— закатил глаза Хён.

— Хёнджин, успокойся. Спасибо, белка!,—он осторожно распаковал коробочку,—
как милоооо. Откуда ты знаешь, что я давно хотел именно этот свитер?

— Именно?

— Крупная связка, свободный, с дырочками для большого пальчика! Спасибо тебе большое!

— Думаю, тебе пойдёт,—улыбнувшись, сказал Хан,—видел я, как ты на него смотрел глазами-сердечками в магазине,— всё ещё широко улыбаясь и любуясь счастливым дружком,—всё, теперь Хёнджин.

— Спасибо, Джисон... Вы все решили поиздеваться?

— Что там, милый?

— Чашка «I am boss»? Серьёзно?,—Джисона и Феликса уже поглотил смех, а Ли Но широко улыбался,—моя месть будет жестокой, Хан Джисон.

— Да ну, красивая же. С нг тебя, Хёнджин-Хён!

— В жопу иди.

— Минхо, а это тебе.

— Угу... О, ну конечно! Женский парик мне обязательно пригодится! Тем более розовый!

— Несомненно,—задыхаясь, подтвердил Феликс.

— Хахах, дааа! Цыпа, гони подарочки!

— Джиосну, Минхо, Хёнджину. Никого не забыл. Вот, держите каждому. Первый откроет...

— УХ ТЫ ! КАКИЕ КРАСИВЫЕ БОТИНКИ !
Спасибо, цыпа!,— прервал его раздумья Хан.

— Носки?

— С оленями, на секундочку! Последний писк моды!,—поправляет его Феликс,—Минхо, ты не шаришь.

— Дибил... Хёнджин, у тебя что?,—поинтересовался Ли старший.

— Оу... Котик, спасибо. Это очень мило с твоей стороны, но очень затратно...

— Ничего, я ведь знаю, что ты любишь рисовать!

— 100 тюбиков краски это слишком.

— Нормально, не парься. Давай теперь ты, милый.

— Окей. Так, это посвящается лучшему другу на свете!

— Зная тебя, ты мне положил тарантула.

— Открывай, даун.

— Оооо. Дуни, Суни и Дори будут рады новым ошейникам,—такой подарок вызвал у него улыбку,— спасибо!

— Я! Я! О, у меня как раз чехол уже грязный! Ты заметил? Спасибо, Хёнджин-Хён!,—доставая красивый, новый, чистый чехол из упаковки.

— Конечно заметил, ты свой грязный чехол вечно мне под нос суёшь. Думаешь, намёков не понимаю? Мг, мг.

— Упс. Ахах.

— Милый...

— Эй, ты уже открыл?! Подождал бы хоть... хах.

— Я...

— Что там, Фел?,— интересуется старший Ли. Феликс достал из-под бумаги розовенькую, бархатную коробочку в виде розы и показал друзьям. Чтоб не закричать, Джисон закрыл рот рукой, а Минхо улыбнулся и посмотрел на покрасневшего Хвана,—оу..)

— Это... предлож...,— не успел он задать вопрос, как коробочку забрали из его рук. Хёнджин в миг оказался на коленке, перед сидящим Феликсом, что сразу же подорвался с места и стал на ноги, так же закрыв рот рукой, дабы не оглушить приятелей своим визгом.

— Феликс, это , конечно, прозвучит банально, но... Ты выйдешь за меня? Ты... Будто привязал меня к себе. Я не могу жить без тебя. Как только ты появляешься рядом, моё сердце будто оживает. Ты зачаровал меня. Я не вижу никого и ничего, кроме нас двоих, после дня нашей встречи. Твой милый, добрый, отзывчивый, добродушный характер манит меня. Я не найду больше никого, и не буду даже пытаться искать. Нет никого дороже тебя, Феликс. Я хочу быть с тобой всегда. Каждую секунду своей жизни. Не отойду от тебя ни на шаг, учитывая инцидент, что произошёл четыре года назад... Я буду оберегать тебя всегда, буду рядом, буду любить. Я тебе обещаю, что ты будешь купаться в моей заботе, в моих ласках, в моей любви. Я подарю тебе своё сердце, подарю тебе всё своё внимание, подарю тебе своё «я»...
Подарю тебе себя.

Всё. Мир рухнул. Или восстал, хрен знает. Но внутри Феликса рухнуло всё. В хорошем смысле, конечно. Да так рухнуло, что он сам чуть не рухнул. Сердце танцует, душа поёт, а мозг уехал в отпуск. Это правда что ли? Не сон, не обычные мечты? Может Хёнджин всё же не побежал за ним в тот день, год назад, а это всё сон? Сейчас Феликс проснётся сам, в пустой, холодной кровати, посмотрит на телефон, в котором написана прошлогодняя дата и прикусив губу от своих снов и фантазий, пойдёт завтракать и снова портить настроение дяде и тёте своей кислой рожей.

—Цыпааа! Приём, приём, земля вызывает Феликса Ли.

— А? Да, да! Надевай уже кольцо, и без лишних вопросов!,—он протянул любимому ладонь, и в ту же секунду колечко оказалось на безымянном пальчике. Хёнджин поднялся на ноги и окутав возлюбленного нежными объятиями, положил подбородок на его плечо и прошептал на ухо:

— Я рад, котёнок. Я безумно рад,— чувствовалось, как он сдерживает крики и слёзы радости. Были слышны возгласы друзей и советы на любовь, а они просто стояли и наслаждались компанией друг друга. Кто ж знал, что обычный новогодний вечер может обернуться свадьбой, хах? Только я) Ну, а на этом, я думаю, пора заканчивать эту историю. Ой, я ж забыла вам самое главное рассказать! Сейчас, секундочку...

Джисон, торопясь поднялся с места, и подойдя к Хвану, убрал его руки с талии партнёра и уложил на его же веснушчатые щёчки. Дальше уже Хёнджин всё понял и решил действовать самостоятельно. Притянул к себе миниатюрное личико и быстро преодолел небольшое расстояние между ними и впился в чужие губы своими, даже не спрашивая разрешения. Хотя оно и не нужно было, потому что Феликс охотно ответил и даже обнял за шею в ответ, притягивая к себе ближе. Вот теперь не было никакого смысла сдерживаться. Хёнджин резко прижал его к украшенной недавно повешенными гирляндами стене и углубил поцелуй, наконец ощущая его близость и тепло не только руками. А кожа, оказывается, у Феликса нежная, даже лучше, чем он представлял. Чего же так, если это далеко не первый поцелуй? А потому что каждый, любой контакт с Феликсом, как первая влюблённость и чувства остаются те же, что были впервые. Будто ещё никогда не пробывал и не чувствовал этого всего. От него пахнет чем-то успокаивающим, запах не резкий, а наоборот приятный, и от этого старшего ведёт только сильнее. Пока Джисон с Минхо ахали и охали, Феликс отвечал страстно и уверенно, пытаясь сдержать хёнджиновы порывы, которые так и рвались наружу. Его губы были мягкими и немного пухлыми, и целоваться он умел. Неужели успел научиться? Или у него был кто-то, пока Хёнджин отсутствовал в прошлом году? Хёнджин не хочет думать об этом, потому что Феликс с самого начала должен был стать его, и это он должен был его научить всему, довольствуясь его простыми, но такими возбуждающими движениями, неумелыми ласками и приятными, неловкими прикосновениями. Однако сейчас он чувствует феликсову твердую уверенность в том, что он нисколько не жалеет о настоящем, о том, что происходит с ним именно сейчас.

───◦❅❅❅◦───

Хёнджин проснулся раньше Феликса. Этой ночью спалось слишком хорошо. Настолько хорошо, что вставать с кровати и куда-то идти совсем не хотелось. Феликс лежал совсем рядом, укутавшись в тёплые объятия Хёнджина. Парень вдруг понял, что хочет, чтобы так было всегда. Чтобы именно Феликс был тем, кого он будет видеть каждое утро. Чтобы именно его рука приобнимала во сне. Чтобы именно его тихое сопение пробуждало Хёнджина в начале дня. Если бы была возможность, он бы просто провёл всю оставшуюся жизнь, укрывшись с Феликсом тёплым одеялом, ощущая его тёплое дыхание на своей коже и ни о чём не переживая. Но пока что это оставалось только в мечтах, а вернее в будущем, ведь будущее, это и есть его мечта. Мечта, которая сбылась. Поэтому Хёнджин решил встать с постели, перед этим заботливо убрав чёлку с лица спящего чуда и аккуратно поцеловав его в губки-бантик, надеясь, что этот парень видел самые прекрасные сны.

❅❅❅

У Хёнджина чуть не убежало молоко, чуть не сгорела эта дурацкая яичница, чуть не упала на пол вся посуда, но он правда очень старался. Он поставил тарелки с кружками на стол, после чего принялся мыть грязные кастрюли, оставшиеся от его трудов. В один момент он почувствовал мягкие объятия со спины и поцелуй в затылок, после чего на его плечо легла маленькая макушка.

— Доброе утро, — сказал парень сзади немного хриплым и сонным голосом, от которого в животе проснулись бабочки.

— Доброе, — ответил Хёнджин, повернув голову и оставив лёгкий поцелуй на лбу, — как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, только какой-то небольшой дискомфорт в груди, — поделился Феликс, вздохнув. Хёнджин мигом бросил мытьё посуды, развернулся лицом к парню, разместив руки в районе шеи и обеспокоенно спросил:

— Что-то случилось?

— Да всё в порядке, просто устал, наверное, — с мягкой улыбкой произнёс Феликс, потянувшись к ладоням Хёнджина и мягко их убрав, перед этим оставив на них лёгкий поцелуй, — у тебя руки холодные.

— Не переводи тему, точно всё хорошо?

— Да точно, идём кушать. Мне уже слишком интересно, что ты там приготовил, — потащил Феликс Хёнджина к месту, где был стол, поэтому с мытьём посуды пришлось закончить. На это ещё найдётся время. Парни уже сели за стол, но Хёнджина всё не покидало беспокойство за Феликса, но тот продолжал утверждать, что с ним всё в порядке,— это что, какао?,— спросил удивлённо парень, которому приготовили такой прекрасный завтрак.

— Да, сделал по твоему рецепту, — ответил Хёнджин, прищурив глаза и оперев подборок на руки.

— Да что ты, — с небольшой ухмылкой сказал Феликс, скопировав движения парня напротив, — заинтриговал.

Сначала парни решили начать свой завтрак с яичницы, которая, к сожалению, немного пригорела снизу.

— Очень вкусно, — промычал Феликс с прикрытыми от наслаждения глазами, — ты, оказывается, прирождённый повар.

— Издеваешься, — закатил глаза Хёнджин после того, как почувствовал всю тяжесть сарказма.

— Да я серьёзно, вкусно, — немного посмеялся Феликс с того, как его парень любит всё драматизировать. Закончив с основным блюдом, парни перешли к напиткам.

— Да этот какао вкуснее, чем у меня! — возмутился Феликс, попробовав содержимое чашки.

— Опять врёшь.

— Да я правду говорю, — сказал Феликс, после чего встал из-за стола и подошёл сзади к стулу Хёнджина, начав массировать ему плечи, — надеюсь, что ты будешь готовить как можно чаще. Я тогда стану даже больше кушать.

— Ради этого я готов пойти на такие жертвы, — сказал Хёнджин с небольшой усмешкой, после чего поднялся из-за стола, приподнял Феликса, разместив руки в районе талии, и посадил его на тумбу возле стола, расположившись между ног.

— Аккуратнее, у меня ещё завтрак не успел перевариться, — возмутился Феликс, начав болтать ногами.

— Теперь ведь я готовлю по утрам, так что сделаю новый, если что, — Хёнджин всё не отводил взгляда от парня напротив, продолжая глупо улыбаться.

— Это ты хитро придумал, — заметил Феликс, прищурив глаза, после чего начал щекотать Хёнджина в районе рёбер. По квартире разошёлся звонкий смех. Парень, на которого так бессовестно напали, пытался защищаться, убирая чужие руки, но что тут можно сделать против любимых пальчиков? Да и, если честно, ладони Феликса убирать совсем не хотелось. Как бы щекотно ни было, в глубине души Хёнджин надеялся, что будет ощущать эти руки рядом со своими постоянно. Сцепив чужие запястья, сделав своего рода наручники, Хёнджин выиграл этот бой, после чего уставился на Феликса.

— Ты такой красивый, — вдруг выпалил он, всё продолжая прожигать лицо напротив взглядом.

— Даже с растрёпанными волосами и заспанный?

— Такой ты даже прекраснее, — потянулся за поцелуем Хёнджин, задержавшись на чужих губах на несколько секунд. Если это утро может длиться вечно, то Хёнджин готов молиться кому угодно, лишь бы оно не заканчивалось. Он готов просить кого угодно, чтобы всегда ощущать уже такие родные губы на своих. Он готов сделать что угодно ради их счастья с Феликсом. Он не знает, чем он заслужил такого светлого человека, но раз уж ему так повезло в жизни, он будет дарить ему всю свою любовь и заботу, будет оберегать от всех проблем, защитит его от всех неприятностей, лишь бы улыбка на губах Феликса никогда не сходила. Он готов отдать что угодно, лишь бы всегда видеть морщинки от смеха на его лице и вечно слышать слова любви из его уст.

— Милый, я тебя люблю!,—задорно крикнул Ликс, уже не боясь и не стесняясь, ведь он уверен, что чувства взаимны. Что они оба безмерно, искренне, горячо любят друг друга.

— И я тебя люблю, котёнок. Очень,—тихо прошептал он в шею. Утреннее солнышко бросало лучи в квартиру, пение птиц плавило уши. Эту атмосферу не передать словами. Хенджин был просто удивительным человеком — в меру загадочный, красивый и с доброй душой. А Феликс таил в своих тёмных, бездонных глазах большое буйное море, в котором обитали все скрытые желания. Одним из которых стал Хван Хенджин, и он также тонул в этих же глазах. Брюнет нежно коснулся губами чуть приоткрытых губ Феликса, потом отстранившись. Феликс, притягивая к своим губам снова, целовался решительнее, чем обычно. Этот поцелуй не мог передать тех эмоций, но мог раскрыть новые чувства, которые таились в не так давно согревшихся сердцах. Вновь он отстранился от таких желанных и покрасневших губ, как от огня, задыхаясь от нахлынувшего возбуждения, которое не скрывали серые, пижамные штаны. Хван отошёл от любимого и неожиданно бросил на Феликса взгляд через плечо. От одного лишь такого строгого взгляда мир Феликса приобретал совершенно другие краски ярко-красного оттенка. Блондин поправил рукой прядь волос, закусывая губу.

— Ты точно хочешь этого? — прошептал Хенджин, подходя к Феликсу с запечатанной баночкой смазки и кладя свою руку на покрасневшию щеку. Он провёл большим пальцем по любимым красным губам,— а если будешь сожалеть о наших отношениях?

— Не буду, ведь, может, ты тот, кто сделает меня счастливее, — Феликс почувствовал, что сердце Хенджина забилось в несколько раз быстрее, словно Феликс был его тайным стимулом к жизни.

— А если я скажу, что хочу тебя прямо на этом столе?

— То я отвечу согласием, — Феликс довольно грубо схватил своими маленькими ладошками тёмные пряди волос, притягивая к своему лицу, но не целуя, а делая так, чтобы Хенджин посмотрел ему в глаза. От такой картины, от желающего Феликса и его чертовски возбуждающего вида Хван начал быстро твердеть, ощущая лёгкую боль от трущих джинсов в районе паха.

— Возьми меня на этом столе, Хван Хенджин, — приказал Феликс своим низким тоном и страстно впился в брюнета новым поцелуем, прикрыв глаза от избытка чувств.

Они целовались, словно борясь за лидерство на этой кухне, где сам воздух пропитался похотью и развратом. Феликс тихо постанывал от поцелуев, которые оставлял Хенджин ему, когда проходил своим языком с металлическим проколом по ровным зубам парня, посылая волну мурашек по его бледной коже. Феликс обхватил ногами Хенджина, притягивая к себе. Возбуждение старшего коснулось и Феликса, отчего тот простонал в поцелуй, оставленный на шее. Это было последней каплей — Хенджин стянул через голову уже влажную футболку Феликса, попутно портя его утреннюю «укладку». Любимые руки спустились к джинсам блондина и начали поглаживать бедра. Он гладил его через одежду, иногда задевая пальцами возбуждение Феликса. Руки брюнета коснулись серебряного замочка на джинсах, отчего младший простонал. Хван стянул нижнюю часть одежды вместе с бельём.

Хенджин ахнул от этого зрелища: полностью обнажённый Феликс сидит перед ним на кухонном столе и смотрим своим щенячьим взглядом на него, ожидая полного внимания к себе.

Почувовав лёгкий холод на спине, Феликс снял с Хенджина его большую футболку и обнял его, кладя одежду за себя. Член Хенджина через ткань коснулся живота Феликса. Ли сходил с ума от его действий, о которых недавно думал сам в фантазиях перед сном. Маленькие пальчики играли с волосами Хенджина, пока он пытался снять с себя джинсы, откидывая их сразу куда-то в сторону. Хенджин целовал плечи Феликса, оставлял на них багровые пятна, которые точно не завтра сойдут. Делал блондина своим, чтобы каждый знал, что Феликс только его. Рука Хенджина легла на член Феликса, начиная медленно водить по чувствительной коже, возбуждая его до предела. С каждым движением стоны Феликса становилось все громче и громче, а поцелуи более откровенными.  

— Милый~, — не выдержал Феликс, цепляясь за крепкие плечи и оставляя на них лёгкие покраснения своими кошачьими ноготками.

— Потерпи немного, — прошептал Хенджин, опустил Феликса спиной на прохладный стол, заставляя его выгнуться на встречу.  

Брюнет прикоснулся своими тёплыми губами к груди Феликса. Он оставлял маленькие поцелуи, спускаясь к чувсвительному месту, посылая волны возбуждения. Касался рельефного тела Феликса, поражаясь его красотой. Хван взял немного субстанции, распределяя её по своим длинным пальцам и аккуратно выбритому колечку мышц Ли, дразня его. Пальцы Хенджина коснулись напряжённого сфинктера Феликса, отчего тот только мило зажмурил глаза, несмотря на полное похоти лицо старшего под тихими лучами утреннего солнца. Хенджин был очень нежен с ним, он гладил его вход, расслабляя и пропуская в него первый палец под громкие стоны Феликса. Блондин, прикусив губу, открыл глаза, когда тёплая ладонь легла ему на щеку, смахивая выступившие слезинки от неприятных ощущений.  

Он медленно готовил своего возлюбленного, дабы не причинить ему боли. Хенджин вводит в него указательный палец, сразу добавляя средний, чтобы Феликс быстрее привыкнул, и разводит их, ускоряя движения. Феликс плавится от каждого действия Хвана в себе. Хёнджин же следит за каждой эмоцией Феликса: тот мило щурит глаза, покусывая край нижней губы, а маленький носик дёргается, как у котёнка.

Хвану нравится этот вид.  

Почувствовав, что Феликс уже насаживается на его пальцы самостоятельно, требуя большего контакта, что он готов принять в себя член, медленно убирает руку, задевая колечко мышц. Громкий скулеж от невыносимой пустоты прошёлся по всему дому. Феликс поднялся на локтях и страстно поцеловал Хенджина в губы. Он не мог оторваться от него, будто Хван — его личный яд, поддавшись которому, парень потерял прошлого себя. Он был готов на все ради нового возлюбленного.  Хенджин разводит ноги Феликса, любуясь на покрасневший вход, который так и манит, чтобы в него вошли грубо, чтобы блондин кричал от наслаждения и желания, но сегодня правила задаёт не он. 

Он снимает с себя брюки, не отрывая взгляда от покрасневшего Феликса, наблюдающего за действием рук у чувствительного места, все также кусая свои губы. Феликс выглядит слишком идеальным для Хвана, на первый взгляд недоступным, а на второй самым открытым и желанным. Таким, что Хенджин готов выть зверем из-за него.

Он снова целует шею Феликса, заставляя его откинуть голову назад, для больших поцелуев, а тот выпускает из себя мелодичные стоны, ласкающие слух Хенджина. Брюнет целует медленно, играя с Ли, заставляет его требовать большего, но Хенджину недостаточно этого. Он спускается к чувствительным ключицам, оставляя на них свои маленькие укусы, которые вскоре станут багровыми, и касается своим языком с пирсингом правого соска Феликса, заставляя его извиваться из-за горячих ощущений на себе.  

Хван медленно входит в Феликса, продолжая играть с его сосками и придерживать стройные ноги. Феликс плавится под Хенджином, дарует ему полный контроль над собой и стонет так громко, что, наверное, об их контакте слышали все соседи, но им плевать.  

— Милый, быстрее, прошу— просит, Феликс, обхватывая Хвана своей ногой и тянет к себе.  

Хван входит полностью, останавливаясь, давая привыкнуть к себе. Ли чувствует в себе каждую венку на органе брюнета и, не глядя, кивает, оскаливаясь. Хван ускоряет движения в Феликсе, делает их увереннее, но медленно, чтобы почувствовать каждый миллиметр тепла в младшем. Он старается дать Феликсу большего, словно плавает в нем. Он хочет любить Ликса, дарить только ему свое внимание, чтобы только Феликс был его миром.  

— Котёнок, — шепчет он, отстраняясь от чужой груди, чтобы посмотреть на любимого, —открой глаза.  

Феликс подчиняется, смотрит своими темно-карими глазами из под длинных чёрных ресниц прямо на покрасневшего Хенджина, который так же смотрит на Феликса, поглаживая его лицо. Он нежно касается его губ, приоткрывая их, и углубляет поцелуй, продолжая медленно любить младшего. По щеке Феликса стекает слезинка, и он кончает на свой живот, оставляя часть своего горячего семени и на Хенджине, сжимая чужой орган в себе. Хван целует его нежно в щеку, но продолжает вбиваться в Феликса быстрее.  

— Только мой? — шипит Хенджин себе под нос, продолжая выцеловывать плечи Феликса.  

— Только твой, — повторяет Ли, притягивая Хенджина к себе руками, так, что тот ложится на тело младшего и кончает в него с громким стоном.

•
Спасибо за прочтение этой главы 🖤
Мне стыдно... Я это писала давно, для другой книги, но подумала, что применить лучше здесь (потрахушки )
Божечки-кошечки, милые мои, спасибо вам огромное, что читаете! Я и не думала, что такая простая работа достойна столь буйных похвал... Эта глава и предыдущая мне очень нравятся! Они такие уютные, новогодние, семейные, красивые. Кстати, как вы и хотели, я сделала и Новый Год, и потрахушки> Я очень рада, что вам нравится! Думаю, на этой ноте можно заканчивать) Конечно, если вы захотите продолжение, я обязательно напишу! Как вы пожелаете, я всё сделаю! Главное, не бойтесь просить) Всех очень очень сильно люблю 🖤
Всем приятного чтения 🖤