Глава 4. Увидеть

Когда Саша увидел здание школы, внутри всё сжалось. Сейчас он зайдёт в то место, где провёл одиннадцать лет своей жизни, и только один год из них был действительно стоящим того.

Фасад школы был полностью переделан на новый, все старые деревянные окна сменились на пластик, и даже вывеска «МБОУ "СОШ №11"» была не той, что раньше. Главным всё же оставался не облик здания, а то, что находится внутри. Больше всего Саша боялся, что, зайдя в родное учебное заведение, не увидит ни одного знакомого учительского лица, что милая вахтёрша, раз разгонявшая Сашиных одноклассников вместе с охранником, больше не будет сидеть за своим постом у входа.

Ещё большим страхом было узнать, что Димы здесь больше нет. Без него школа не имела смысла раньше, да и сейчас он бы ни за что не вернулся сюда, если бы не слабая надежда увидеть лицо, однажды и навсегда ставшее родным. Только ради Димы он приходил сюда ежедневно, только ради него просыпался по утрам и старался одеться в школу как можно лучше, только ради него был готов учиться днями напролёт. Только бы он. Только бы Дима...

Внутрь школы Саша зашёл не сразу. Первым делом он обошёл её, разглядывая не только само здание, но и машины работников. Отметив для себя, что Диминой машины здесь нет, задумался — а стоит ли вообще идти? Сомнения отогнал здравый смысл. Во-первых, машиной он пользовался не всегда, во-вторых, прошло практически десять лет, он мог продать старую, купить новую. В конце концов, личный транспорт — совсем не показатель того, на работе ли человек.

Дверь легко открылась, и Саша оказался в холле первого этажа. Здесь было тепло и тихо — очевидно, ещё шёл урок. Сделав несколько шагов, Саша увидел пост вахтёрши. Там сидела она. Та самая, которой он был безмерно благодарен за то, что помогала избежать побоев, разгоняла одноклассников и в целом была неравнодушной в отличие от многих. Она, уже совсем немолодая, читала какую-то книгу и оторвалась от неё только услышав приближение бывшего ученика.

— Антонина Алексеевна? Здравствуйте, — с мягкой улыбкой поздоровался Саша, подходя ближе. Лицо старушки пару секунд выражало искреннее недоумение, затем — удивление и даже радость.

— Сашка? Ты что ли?

Он кивнул, улыбаясь ярче. Внутри поднималась искренняя радость, почти восторг. Внутри школы всё как и раньше, а его до сих пор помнят. Остаётся только зайти к учителям, поговорить с ними... Вахтёрша пропустила Сашу внутрь, а ещё несколько минут они стояли и разговаривали. Старушка искренне радовалась тому, что Саша теперь живёт в большом городе, работает по специальности, которая ему нравится и хорошо зарабатывает. Словно дальний родственник или член семьи, который давно его не видел, она то и дело повторяла: «Сашка, как ты вырос! Как изменился! Я помню тебя ещё совсееем крохотным». Это не вызывало раздражения, даже наоборот было приятно получать внимание от этой старушки.

В школьные годы она действительно во многом помогала, а когда Саша, будучи ещё девятиклассником, узнал, что Антонину Алексеевну в этом городе бросили её дети, стал частенько во время перемен или после занятий спрашивать у неё о самочувствии, узнавать, как дела в целом. Иногда они обсуждали книги, а порой старушка угощала Сашу печеньем, которое пекла сама. Разумеется, вся эта «дружба» с вахтёршей вызывала смех со стороны одноклассников, но дела до этого не было. Ему и правда было очень печально осознавать, насколько она одинока, поэтому он был готов терпеть издёвки, лишь бы хоть как-то помочь взамен. Слава богу, сейчас никто за ними не наблюдал и получить осуждение было попросту не от кого.

— Ладно, Сашка, я уж тебя не задерживаю! Ты к кому-то из учителей, небось?

— Да Вы и не задерживаете, всё в порядке. А вообще... — Саша чуть замялся. Явно будет странно спрашивать про учителя ОБЖ, так что лучше начать с основных предметов... — Я просто хотел всех проведать. Не сильно много человек уволилось с моего выпуска?

Старушка поджала губы, чуть помолчала, а затем выдала тише:

— Ты знаешь, вообще-то много... По русскому языку и литературе твоя Марья Сергеевна то ещё работает, да, но математик ваш, Павел Владимирович, ушёл на пенсию года два назад. Историю сейчас из старых учителей вообще никто не ведёт, все новые — девушки молоденькие, красавицы такие, ты бы посмотрел! Химию Галина Павловна в этом году ещё ведёт, а на следующий к нам тоже кто-то новый придёт. Ещё что... Биолог сейчас новый, учителя английского все сменились, кроме Веры Степанны. Военную подготовку или как она там сейчас называется по-новому то... ОБЖ, вспомнила! Тоже уже не ваш преподаватель. Новый пришёл после твоего выпуска. Хотя что тебе это ОБЖ? Не сильно то это и важный предмет. Ой, как Марья Сергеевна то обрадуется, что ты приехал! Расскажи ей, как ты там в Ленинграде то! Ну ты проходи, проходи, поднимайся, кабинеты у всех свои остались. Звонок уже через минутку будет.

Смысл слов после новости о смене педагога по ОБЖ Саша почти и не улавливал. Он улыбался как и прежде, но внутри что-то сломалось. Дима больше здесь не работает, учебного центра нет...

Будто по инерции Саша поднялся на второй этаж, прошёл к кабинету русского языка. Прозвенел звонок и из двери стали выбегать школьники, толкаясь и сбивая друг друга с ног. Вся эта живость их действий, вся энергия, так и бившая из них, почему-то напомнила течение жизни. Саша действительно зря надеялся, что всё будет как раньше. Люди живут здесь так же, как и он в Санкт-Петербурге. Дети растут и учатся, взрослые работают и строят семьи. А что если у Димы есть семья? За время их разлуки он мог найти себе кого-то другого, возможно женился, завёл детей. И это не его вина. Это вина только лишь Саши, что он сидел на месте, жил прошлым, надеялся забыть его, но дорожил воспоминаниями сильнее, чем любыми богатствами. К чёрту такие мысли. Хотелось хотя бы просто увидеть его. Остальное не так важно.

К учителям Саша всё же решил зайти. Первой из всех, к кому он собирался, была его классная руководительница Мария Сергеевна. Она сильно удивилась Сашиному появлению в школе, а особенно у неё в кабинете, ведь очень часто сама допускала конфликтные ситуации в классе и не решала их. Было видно, что ей очень стыдно. Весь разговор она робко опускала глаза, смотрела на Сашу украдкой, будто что-то внутри женщины запрещало даже взглянуть ему в лицо. Когда он собирался уходить, учительница тихим голосом остановила его и, не выдержав, заплакала. Она долго извинялась, что не помогала тогда, не предпринимала никаких действий. Говорила, что понимает, как Саше было тяжело и осознаёт свою неправоту.

Но он не держал обиды. Когда из начального звена Сашин класс перешёл в среднее, в пятый класс, Мария Сергеевна только устроилась на работу. В первый же год из-за нехватки учителей ей дали не только большую нагрузку, но и классное руководство. Она, ещё совсем молодая, попросту не знала, как справляться с детьми, а пришедший к ней пятый «Б» имел репутацию одного из худших классов школы и худшего класса в параллели. Она не смогла построить класс сразу, поэтому в остальные годы, даже набравшись опыта, сделать с детьми ничего не получалось.

Саша задержался. Около двадцати минут он успокаивал бывшую классную руководительницу, чуть приобнимая за плечи. Саша понимал на своей шкуре, каково это быть учителем, что уж говорить о классном руководителе проблемного класса... Когда он вышел из кабинета, внутри было лишь странное опустошение. Больше находиться в школе не было сил. Все услышанные извинения вызвали внутри странную тупую боль. Это было не то, чего он хотел. Не то, чего он ждал.

На выходе из школы, проходя мимо кабинета директора, Саша услышал скрип открывающейся двери, тут же хлопнувшей буквально через пару секунд. Он обернулся, но сзади никого не было. Никто не вышел. Странно.

Изнурённый школой Саша пошёл к бывшему учебному центру. Дорога заняла около пятнадцати минут, хотя раньше он преодолевал этот путь значительно быстрее. Розовый цвет вывески маникюрного салона заставил поёжиться. Пришло ведь кому-то в голову сделать настолько отвратительный дизайн... Саша взбежал по ступенькам, открыл дверь и вошёл.

В нос тут же ударил резкий запах сладких духов, тяжёлый аромат от аромадиффузора, а по ушам резанула какая-то попса вроде той, что постоянно крутится по радио или в клубах, где танцуют одинокие брошенные девушки, считающие себя богинями. За стойкой администратора стояла та самая девушка, которая выходила отсюда вчера вечером — очевидно, она была владелицей этого салона. Саша поздоровался и подошёл к ней.

— Девушка, Вы извините за вопрос, но может быть знаете, здесь ведь был до этого учебный центр?

— Учебный центр? Да, здесь раньше была... м... «Академия знаний» или что-то в этом роде. А что такое?

На её лице сияла улыбка. Такая же приторно сладкая, как и всё в этом помещении. Такая же ненатуральная, как и вся эта девушка. Стало противно, но Саша не подал вида.

— А давно она закрылась?

— Нет, в прошлом учебном году ещё работала. Так Вы учебный центр вчера искали? Я вас помню, — она кокетливо поправила свои блондинистые волосы и улыбнулась ещё шире.

Пока девушка отвечала, Саша невольно скользил глазами по пространству. За той дверью был Димин кабинет, здесь стояли диванчики, тут — зеркало, там — кулер...

— Да, я его искал... Там работал один мой знакомый, я думал с ним встретиться, — Саша замолчал на пару секунд, а затем спросил. — А почему учебный центр закрылся?

— А он никому особо не был нужен. Хозяин помещения легко продал его нам под наш бизнес, и...

— А как же те, кто работал здесь? Где они сейчас? — перебил Саша.

— Это уже совсем не наше дело. Вы уж извините, но в бизнесе всё достаточно жестоко: либо ты зарабатываешь и не интересуешься неконкурентосопособными организациями, либо ты думаешь обо всех подряд и ничего не зарабатываешь.

Ещё одна нить оборвана. Стоя на крыльце, Саша вдохнул воздух. Холодный, свежий...

***

Саша собирался выходить на занятия. Урок в среду он нагло прогулял, за что сильно упрекал себя все последующие дни, но на то были причины: на лице красовались синяки, губа была разбита. Ну никак он не мог показаться ему, человеку, на которого хотелось произвести не просто хорошее, а самое лучшее впечатление, вот так! В школе педагога он старался избегать, тем более что в четверг и пятницу занятий на одном этаже с его кабинетом практически не было.

Надев на себя свитер, полностью закрывавший верхнюю часть тела, Саша подошёл к зеркалу и осмотрел себя. Вид по-прежнему был болезненный и помятый, но жертвовать ещё одним занятием он попросту не мог. Да и разве не глупо прятаться только из-за каких-то побоев?

На улице было ветрено и пасмурно. Где-то горели фонари, где-то мигали перегоревшие лампочки, едва освещая землю. Холод пробирал до самых костей, поэтому Саша сокращал путь дворами, пусть там и могла скрываться ненавистная компания Сергея. Страх, конечно, был, но желание поскорее добраться до тёплого учебного центра затмевало все разумные мысли.

В «Академии знаний», где занимался Саша, в случае пропуска занятий было принято оставаться на отработку. Это делали немногие, чем чаще всего вызывали негодование педагогов, но он был настроен остаться. Это был шанс провести какое-то время наедине, и упускать его было нельзя. Единственной преградой был дневник. Если он читал его, то явно ничего не пройдёт гладко. Там ведь столько всего сокровенного, столько неприличного, столько того, что он никак не должен узнать! Несмотря на то, что «долг» Саша выплатил, ни Артёму, ни Сергею он не доверял. Слишком уж странным было их условие передачи дневника - в понедельник в восемь часов вечера у двадцатой школы. Ничего морального в них нет, а значит они вполне могут отдать личную вещь педагогу, несмотря на условия.

Вновь придя раньше нужного, Саша занял место на диванчике. Читать в коридоре перед занятием уже стало своеобразным ритуалом, от которого он не отходил и сейчас. Было тихо и из кабинета даже не доносился голос Дмитрия Александровича — судя по всему, у него сейчас не было урока.

Раздались тихие шаги, и он вышел из кабинета.

— Входите, — педагог пригласил пришедших раньше времени учеников, чуть отойдя от двери. В коридоре сквозило и Дмитрий Александрович счёл разумным решением пригласить ребят в кабинет. Взглядом он задержался на Саше, невольно вздрогнувшем от бархатного голоса. Саша чувствовал это, поэтому не осмелился даже поднять глаз, поздоровался и вошёл.

Он как и всегда уселся за последний стол. Вытащив тетрадь и ручку, вновь углубился в чтение, но по-прежнему чувствовал, что на него смотрят. В голове был шум всего из трёх слов: он читал дневник.

Когда подошли и остальные ученики, Дмитрий Александрович начал занятие. Он вёл урок как обычно, только вот Саша встречался с ним взглядом чаще обычного. Это из-за дневника или всего-лишь из-за синяков?

Дав ученикам заполнять таблицы по только что пройденному материалу, преподаватель занял своё место за столом. Саша писал всё в тетрадь, но чувство того, что его буквально сверлят взглядом, не давало покоя. Даже не поднимая глаз, Саша точно знал, что внимание Дмитрия Александровича приковано к нему, а от этого сердце билось не только в груди, но и в горле, ушах и голове.

— Версилов, я могу попросить Вас выйти со мной? — прозвучал бархат тембра спустя какое-то время от начала задания.

Саша поднял голову.

— Выйти? — тихо переспросил он. — Да, конечно.

Сердце бешено заколотилось во всём теле, а мысли вновь стали сводиться к одному: что если дневник побывал у него? Что если он всё прочёл?

Пряча трясущиеся руки за спиной, Саша поднялся и вышел из кабинета. Уже в коридоре он наконец вопросительно взглянул на Дмитрия Александровича, стараясь без слов узнать у него причину выхода.

— Вы, Версилов, сегодня болезненно выглядите. Может Вас домой отпустить? Вон, Вас даже трясти начало, — преподаватель окинул Сашку хмурым взглядом, хотя в глубине его светлых глаз читалась совсем не злость.

— Нет-нет, что Вы, всё в порядке, — замотал головой Саша. — Тем более я в среду пропустил занятие. Я не могу уходить и сегодня. Даже наоборот, я должен остаться.

Между ними воцарилось молчание. С полминуты они просто смотрели друг другу в глаза. Для Саши это было настоящим испытанием, ведь в голове был только дневник. Он явно читал...

— Ну смотрите, я за Вас отвечаю. Мне проблемы не нужны.

— Я правда в порядке, Дмитрий Александрович... — тихо сказал Саша и, не выдержав пронзительного взгляда, опустил голову.

— Не похоже, но раз настаиваете... — преподаватель кивнул в сторону кабинета. — Идите. Я пока отойду.

Когда занятие было окончено, Саша собрал все силы и напомнил об отработке.

— На отработку хотите, значит? — в голосе педагога всё ещё звучало удивление. — Вы первый доброволец, тем более с таким-то состоянием, — на лице Дмитрия Александровича появилась ироничная усмешка. — Ну что ж, садитесь за первый стол. Я дам Вам тест, в нём собраны задания первой части ЕГЭ и задания с развёрнутым ответом. Напишете и будете свободны.

Саша кивнул и послушно пересел на место перед преподавателем. Тот смерил его внимательным и даже пристальным взглядом, а затем полез в ящик стола за тестами. Чтобы добраться до нужных листов, педагогу пришлось вытащить целое множество каких-то других бумаг. Саша внимательно наблюдал за предметами, появляющимися на столе, как вдруг среди них оказалось нечто чёрное, кожаное, потёртое и слишком уж знакомое. Дневник. Дмитрий Александрович тут же засунул его обратно в шкаф, посмотрел на Сашу, но тут же отвёл взгляд, делая вид, что ничего не произошло.

Увы. Саша всё видел. Голова закружилась, в ушах зашумело и сознание куда-то поплыло. Разболелось сердце. Руки предательски затряслись, а в горле и вовсе появился ком. Он точно читал. Другого варианта быть не может.

— Версилов, Вы меня слышите? — голос педагога донёсся до сознания будто через толстый слой ваты.

— Да, извините... Я просто... задумался... — тихо замямлил Саша.

— Ну-ну. Может пойдёте домой, а в другой раз отработаете?

Сашка нервно помотал головой и практически выхватил тест из рук преподавателя. С бешено колотящимся сердцем он начал решать задания, записывая ответы корявым от тремора почерком. Саша старался как никогда. Ему хотелось вернуть к себе хоть на самую малость хорошее расположение преподавателя хотя бы знаниями. Только вот в голове то и дело всплывала картина, как дневник появляется на столе и мгновенно исчезает оттуда. Если бы Дмитрий Александрович не знал, что вещь принадлежит Саше — он бы не убрал, он бы не стал прятать. А он знает. Он видел. Он читал.

— Что Вы собираетесь сдавать помимо истории? — непринуждённо спросил преподаватель спустя какое-то время, нарушая гробовую тишину.

— Литературу, английский и обществознание, — сдавленно ответил Саша. Зачем он вообще что-то сдаёт, если может просто сдаться?

Преподаватель лишь кивнул, от этого стало не по себе.

— Ваше время вышло, — сказал педагог через время.

Саша протянул листы и внимательно стал следить за тем, как возле каждого ответа стали появляться красные плюсики.

— Развёрнутые ответы я проверю позже и скажу результаты на следующем уроке, — Дмитрий Александрович поднял глаза на ученика. — И ещё, возьмите ручку и подойдите сюда. Вы не подписали работу.

— Все листы подписывать? — зачем-то глупо спросил Саша, подойдя к педагогу. И зачем он его позвал? Мог бы просто отдать листы.

— Ну а как же ещё? — хмыкнул преподаватель и, пока Саша выводил на листах аккуратное «Версилов С.», окинул ученика внимательным взглядом.

— Версилов, а Версилов, да что ж Вас так трясёт то? — усмехнулся он.

— Это от нервов наверное... — попытался оправдаться Сашка.

— И руки вон, — Дмитрий Александрович невзначай коснулся кончиков холодных пальцев, - трясутся.

Тело Сашки тут же покрылось мурашками.

— Нервы, — хмыкнул преподаватель. — По дороге домой не свалитесь замертво? — уголки рта поплыли в ироничной улыбке, впрочем, она быстро слезла с лица. — А на губе у Вас что? Да и в целом на лице? Вас словно в асфальт вписали.

— По дороге я не свалюсь, а то, что у меня на лице — это личное, — Саша сглотнул ком, стоявший в горле. Забота, смешанная с холодом, сейчас слишком ранила.

— Идите, Версилов. Всё, до следующего занятия.

Дом. Лезвие. Боль...***

Как позже Саша узнал от Димы, дневник попал ему в руки сразу после того инцидента на улице. От этого было противно, ведь долг Саша выплачивал и действительно верил, что сможет что-то исправить.

Эти воспоминания он хотел оставить здесь, поэтому решил не думать об этом и больше не возвращаться сюда. Идиотский «Шарм»...