Глава 40

После этого инцидента настроение у всех было испорчено больше чем наполовину. Когда они вышли из столовой, Ци Линь всё же заметил:
— Лао Си, похоже, совсем не разозлился.

— А чего ему злиться? — лениво пошутил шедший рядом Цзян Сюй. — Мо-шао чуть ли не порвал рот тому ублюдку Ли Жую. Теперь-то кто посмеет так тупо нарываться на Лао Си?

— Всё это... странно, — почесал голову Ци Линь.

Цзян Сюй непонимающе глянул на него:
— Что тут странного?

Ци Линь, который обычно о таких вещах особо не задумывался, на этот раз неожиданно почувствовал что-то неладное. Но чётко объяснить не мог — только сказал:
— Ты считаешь, что прежний Си Сы Янь был бы тем, кто прячется за чужой спиной и ждёт, что кто-то за него заступится? Я же уже собирался влезть, а он меня остановил. Но почему, когда Чэнь Мо так поступил, он за всё это время не сказал ни слова?

Цзян Сюй презрительно на него посмотрел:
— А ты такой же страшный, как Мо-гэ? Лао Си просто боялся, что ты вломишься и огребёшь, дурак.

Ци Линь нахмурился:
— Правда?

— Сто пудово, — уверенно заявил Цзян Сюй.

Оба уставились на двух человек, шедших впереди рядом. Чэнь Мо ещё стряхивал с рук воду, а Си Сы Янь в этот момент говорил по телефону, изредка коротко отвечая «угу», сохраняя слегка холодноватый вид. Всё выглядело обыденно — на первый взгляд можно было подумать, что они просто приятели или, в крайнем случае, хорошие одноклассники.

Ци Лин ещё пару секунд смотрел на них, но потом перестал зацикливаться на странном ощущении.

А уже к тому же дню после обеда слух о том, что Чэнь Мо отдубасил Ли Жуя прямо в столовой, разлетелся по всему второму курсу. Главарь школы время от времени наказывал кого‑то, и это вроде бы не казалось чем‑то удивительным. Но одновременно с этим многие начали гадать, почему «звезда школы» Ян Шу Ле вдруг так сблизился с таким человеком, как Ли Жуй.

Эти догадки, казалось, получили подсказку в тот самый день, когда закончились итоговые экзамены.

Причиной стал мужчина средних лет с синяками на лице, который появился у школьных ворот и устроил скандал. Он утверждал, что его избил кто‑то из учеников школы.

Охранник спросил, кто именно его избил.

Мужчина не смог назвать имя, но в тот момент многие, кто уже выходил из школы, услышали его брань:
— Говорю вам, я — родной отец Ян Шу Ле! Это точно тот мелкий ублюдок нашёл кого‑то, чтобы меня избили, а ещё пригрозил, что если я снова буду к нему приставать, то пусть я качусь в деревню и даже не увижу завтрашнего солнца! Тьфу!

Мужчина грубо сплюнул себе под ноги. И продолжил ругаться:
— Стая щенков! Осмелились тронуть меня! Скажу вам: если сегодня ваша школа не даст мне объяснений, то завтра я притащу баннер и лягу у ворот управления образования, пусть начальство узнает, как вы воспитываете своих учеников!

Похоже, у этого мужчины в последнее время появились деньги. Одет он был уже не так оборвано, но грубая и хамская натура осталась прежней. А так как его только что избили, выглядел он жалко и потрёпано.

У школьных ворот остановилось немало людей, показывая на него пальцами и обсуждая происходящее.

В этот момент Чэнь Мо сидел в чёрном седане, припаркованном у дороги прямо напротив ворот. Это была машина, приехавшая забирать людей из семьи Ян.

С тех пор как Чэнь Мо начал жить в общежитии, он возвращался в дом Ян всего один раз — и то потому, что Ян Чжи, пока тот не заметил, вечером увёз его домой на машине. Теперь же, когда экзамены закончились и приближался Новый год, жить в школе уже не имело смысла, поэтому Чэнь Мо спокойно сел в машину.

Водитель как раз писал сообщение Ян Шу Ле, который ещё не вышел, но тоже был привлечён шумом у ворот.

Он посмотрел на происходящее, его выражение стало странным. Потом обернулся и взглянул на юношу на заднем сиденье, чей взгляд оставался спокоен, и с сомнением спросил:
— Мо‑шао, этот человек...

— Чэнь Цзяньли, — Чэнь Мо равнодушно бросил взгляд в окно. Он и не рассчитывал, что эти мелкие уловки Ян Шу Ле смогут долго оставаться тайной, и сказал:
— С ним трудно иметь дело. Если посчитаешь нужным, лучше сообщи об этом своему боссу.

Водитель на секунду опешил, но так и не сделал никаких движений.

Он был вовсе не дурак.

О том, что Чэнь Цзяньли приехал в Суйчэн, семья Ян знала заранее. Госпожа Ян даже боялась, что тот явится с неприятностями, поэтому специально наняла телохранителей для Ян Шу Ле. Но, судя по происходящему, Чэнь Цзяньли приходил к Ян Шу Лэ уже не первый день.

Сам Ян Шу Ле никогда не заговаривал об этом с семьёй Ян, а раз он ещё и специально избегал встреч с телохранителями, это могло означать только одно — он сам не хотел, чтобы об этом узнали.

Семьи богатых людей — дело сложное.

Особенно семья Ян: там такие связи, что их в двух словах не объяснишь. А он, простой водитель, вовсе не должен во всё это вмешиваться.

Водитель посмотрел на школьные ворота и вдруг сказал:
— Похоже, моя помощь не понадобится — руководство школы вышло.

Чэнь Мо выглянул наружу.

И правда, там появились несколько человек, похожих на школьных начальников. Неизвестно, что они сказали Чэнь Цзяньли, но вскоре его пригласили в школу, уведя с шумного места у ворот.

Чэнь Мо ничуть не удивился.

Не говоря уже о том, что Чэнь Цзяньли вполне мог бы устроить скандал у дверей управления образования, Ян Шу Ле сейчас пользовался огромной популярностью и был лицом школы «Ичжун». Школа так просто его не отпустит. Если что‑то случится, они, конечно, постараются замять ситуацию.

Чэнь Мо отвёл взгляд и спокойно сказал:
— Поехали. Ян Шу Ле пока что вряд ли выйдет.

Водитель тоже не стал колебаться:
— Хорошо, тогда сначала отвезу Мо‑шао домой.

***
На полпути...

Водитель вспомнил, как в последнее время старший сын семьи Ян проявлял колебания в отношении настоящего наследника, сидевшего сейчас на заднем сиденье. А ещё он подумал о другом юноше, которого донимал родной отец, — и вдруг остро почувствовал, что этот человек уже давно не тот Чэнь Мо, о котором в доме Янов болтали слуги, как о покорной марионетке.

Он был слишком спокоен, создавая впечатление человека, у которого всё под контролем. И в то же время — слишком равнодушен, словно его вовсе не волновали чужие взгляды и слухи.

Хотя Чэнь Мо почти несколько месяцев не появлялся в доме Ян, сейчас одного его присутствия на заднем сиденье хватало, чтобы его невозможно было игнорировать.

Водитель решил завести разговор:
— Мо‑шао, как прошли итоговые экзамены?

— Нормально.

— Хе‑хе, тогда господин с госпожой наверняка будут рады.

Чэнь Мо встретился с ним взглядом в зеркале заднего вида, с лёгкой усмешкой сказал:
— Да?

Водитель мгновенно понял намёк и осёкся. Кому было неизвестно, что в семье Ян, Чэнь Мо пользуется куда меньшим вниманием, чем Ян Шу Ле? Говорили, что в последнее время Ян Шу Ле особенно выделяется — его активно поддерживает школа, он участвует во множестве конкурсов и выступлений, принося семье Ян хорошую репутацию. В последние недели госпожа Ян на встречах с подругами только и делала, что расхваливала своего младшего сына.

Поймав этот осторожный, даже слегка жалостливый взгляд водителя, Чэнь Мо чуть приподнял бровь.

Он прекрасно понимал причину такого отношения.

Но куда больше его занимало, как именно изменится выражение лица Ян Шу Ле, когда тот поймёт, что, связавшись с этим идиотом Ли Жуем, сам же привёл Чэнь Цзяньли прямо к их дверям.

***
Когда они вернулись в дом Ян, было уже почти семь.

Увидев, что Чэнь Мо пришёл один, слуги в особняке переглянулись с разными выражениями лиц. Но никто не осмелился что‑то спросить.

Чэнь Мо только обрадовался тишине, поднялся наверх, принял душ и переоделся в домашнюю пижаму. Когда он снова спустился вниз, то увидел, что Ян Шу Ле уже вернулся.

Тот сидел на диване, весело улыбаясь. Он держал под руку Чжоу Яоцюн, а головой прижимался к плечу матери, жеманно говоря:
— Мама, это же всего лишь звание "образцового представителя".

Но, заметив Чэнь Мо, он вдруг словно невзначай добавил:
— Впрочем, школа поручила мне в следующем семестре представлять "Ичжун" на Национальной молодёжной церемонии награждения, так что я немного волнуюсь.

Чжоу Яоцюн, как и ожидалось, улыбнулась с гордостью и радостью, успокаивая:
— Это замечательно, чего тут волноваться. Вот вернутся папа с братом — мама попросит их тебя наградить.

При упоминании Ян Цианя и Ян Чжи в движениях Ян Шу Ле появилась заметная скованность. В глазах мелькнули тревога и напряжение.

Чэнь Мо прекрасно это заметил — похоже, Ян Шу Ле опасался, что сегодняшняя история в школе дойдёт до ушей отца и брата. Всё‑таки эти двое давно погружены в деловой мир, их осведомлённость совсем не такая, как у ограниченной в своих связях госпожи Чжоу Яоцюн.

Оставалось только ждать и смотреть, как они на это отреагируют.

В этот момент Чжоу Яоцюн тоже заметила Чэнь Мо. Настроение у неё было отличное, и, улыбнувшись, она поманила его рукой:
— Сяо Мо, иди садись.

— Мама, — отозвался Чэнь Мо и сел на диван по диагонали от неё.

Его очевидно отстранённое, неприветливое поведение заставило улыбку на лице Чжоу Яоцюн слегка померкнуть. Но вскоре она снова с улыбкой сказала:
— Скоро Новый год. Это ведь твой первый праздник после возвращения, мама решила как следует отметить. Поэтому я пригласила всех родственников как со стороны моей семьи, так и со стороны вашего отца, а ещё некоторых его близких партнёров. К нам придут мастера, чтобы снять мерки и сшить вам каждому по два комплекта новой одежды.

Ян Шу Ле тут же вставил:
— А как же старший брат? Нельзя же делать только нам!

— Ай‑ай‑ай, — притворно укорила его Чжоу Яоцюн с ласковой улыбкой, — ты всегда помнишь о своём старшем брате. Он уже взрослый человек, я за ним не слежу. К тому же у него есть девушка, с которой он встречается серьёзно, так что мне совсем не до него.

Ян Шу Ле засмеялся:
— Ах, невестка! Ну тогда нам надо её как следует принять.

Чэнь Мо лениво посмотрел на собственные пальцы, сморщенные от долгого купания в ванне.

Но мысли его витали далеко.

В прошлой жизни на этот самый праздник Чжоу Яоцюн тоже говорила, что хочет отметить его первый Новый год после возвращения. В итоге всё превратилось в тайный сбор, на котором его высмеивали и осуждали.

Родственники со стороны семьи Чжоу тогда вовсе не приехали. А семьи со стороны Ян — напротив, были рады посмотреть, как над ним издеваются.

Тем более что в ту жизнь его положение уже было плачевным: двоюродные братья и сёстры, которых он едва знал, вовсю рассказывали другим о его замкнутости и одиночестве в школе, ставя его в один ряд с Ян Шу Ле и сравнивая их на каждом шагу. А за его спиной шептались такие мерзкие слова, что вспоминать их было противно.

Тот Новый год для Чэнь Мо оказался провальным — впрочем, как и для остальных. Потому что Чэнь Мо тогда опрокинул стол, и устроил сцену, которая выглядела особенно некрасиво.

Единственным человеком, кто всё же оставил у него хоть какое‑то приятное впечатление, оказалась, напротив, девушка Ян Чжи.

Её звали Су Цяньжань, она была той самой невестой, которую семья Ян заранее подобрала Ян Чжи для выгодного брака. У этой девушки был особенный характер. Она, казалось, вовсе не считала чем‑то неправильным использовать брак как разменную монету — и совершенно не ждала, что между ней и Ян Чжи вспыхнет хоть какая‑то искра любви. Свидания, ужины, а затем и помолвка — всё это она воспринимала лишь как выполнение задачи.

В тот канун Нового года именно она первой, улыбнувшись, сказала Чэнь Мо:
«Только что ты так эффектно перевернул стол — выглядело очень круто».

В последующие годы она действительно была для Чэнь Мо его формальной невесткой.

Однако с Ян Чжи их отношения всегда оставались прохладными. У Су Цяньжань был собственный бизнес, и во время борьбы Чэнь Мо за акции семьи Ян она не раз помогала ему. Даже в год его смерти — случайно — Чэнь Мо услышал, как они с Ян Чжи поссорились. Ян Чжи тогда возмущённо спрашивал её, почему она снова и снова лезет не в своё дело?!

Су Цяньжань лишь холодно рассмеялась и сказала:
«Ян Чжи, ты слеп и глуп уже столько лет, тебе всё ещё мало? Уживаться в самообмане, наверное, приятно, да? Как же ты лицемерен!»

Чэнь Мо так и не понял, из‑за чего они тогда повздорили, но подумал, что его невестка — настоящая женщина с характером. Жалко только, что ей пришлось выйти за Ян Чжи.

И сейчас, когда Ян Шу Ле сказал, что надо как следует принять эту невестку, Чэнь Мо лишь понял, что тот потратит силы зря.

Ведь Су Цяньжань терпеть не могла Ян Шу Лэ.

Чэнь Мо раньше даже подозревал, что несколько её вмешательств в его пользу были лишь потому, что она ненавидела Ян Шу Ле, а значит, и Ян Чжи, который всегда ему потакал.

***
Вскоре Ян Циань и Ян Чжи вернулись с работы.

Они вошли один за другим, и на их лицах невозможно было прочитать, что они думают. Но после того как Ян Шу Ле с жаром окликнул их «папа» и «старший брат», их ответ прозвучал довольно прохладно.

После короткого обмена любезностями Ян Циань неожиданно предложил Чэнь Мо пройти с ним в кабинет.

Чэнь Мо поднялся под завистливым, полным ненависти взглядом Ян Шу Ле, прошёл мимо усталого Ян Чжи, чьи глаза были полны сложных чувств, и последовал за Ян Цианем.

Кабинет Ян Цианя источал явный книжный дух.

Не подумайте — у него не было выдающихся деловых способностей, в решительности он тоже уступал своему старшему сыну. Но в молодости он считал себя талантливым и перспективным юношей, иначе Чжоу Яоцюн не подозревала бы его всё время в связях на стороне.

— Садись, — Ян Циань, войдя в комнату, указал на диван напротив.

Чэнь Мо спокойно сел. Ян Циань снял пальто и устроился на другом конце дивана. Он будто долго подбирал слова, прежде чем заговорить:
— Твой приёмный отец... не приходил в школу доставать тебя?

Услышав это, Чэнь Мо понял, что тот почти наверняка уже знает о сегодняшнем происшествии в школе.

Чэнь Мо покачал головой:
— Нет.

— Ну и хорошо, —Ян Циань кивнул.

Дойдя до этого момента, он так и не знал, как начать расспрашивать Чэнь Мо о его прошлом. Это было чувство вины или сожаления — он и сам не мог сказать точно.

Когда Чэнь Мо только нашли, корпорация Ян сразу же оказалась в эпицентре общественного внимания. Ян Циань был слишком занят улаживанием всех сторон, а его жена без конца жаловалась, как их младший сын, которого она вырастила, болен до такой степени, что не может подняться с постели. Постепенно и он сам начинал спешно разделять её тревогу.

Он понимал, что раньше Чэнь Мо жил плохо, а Чэнь Цзяньли — вовсе не хороший человек. Но он никогда не думал о том, чтобы серьёзно проверить всё это, разобраться во всём до конца. К тому же, вернувшись, Чэнь Мо проявлял довольно жёсткий характер.

Со временем все просто забыли спросить: «Как ты прожил эти семнадцать лет?»

Проверять Чэнь Цзяньли он начал лишь после того случая, когда тот устроил скандал у дверей компании. Поначалу Ян Циань хотел просто дать денег и отвязаться, но кто бы мог подумать, что этот человек окажется настоящим репейником.

Теперь же расследование было завершено, и они только что узнали, что Чэнь Цзяньли уже давно связан с их наивным, ничего не подозревающим младшим сыном.

И это было ещё не всё.

Вместе с полным досье на Чэнь Цзяньли перед отцом и сыном Ян предстала обнажённая, кровавая правда. Это были семнадцать лет, о которых у Чэн Мо никогда не спрашивали.

Текст был очень простым.

Чэнь Цзяньли имел одного сына, подозревал, что он не его родной, несколько раз пытался избавиться от него или устроить несчастный случай со смертельным исходом. Из-за многолетних издевательств отношения между отцом и сыном были враждебными, они много раз жестоко дрались. В больницах уездного уровня и выше зарегистрировано восемь обращений, данные больниц ниже уездного уровня неполные, поэтому посчитать невозможно...

Эти материалы, окажись они перед глазами Ян Цианя в тот момент, когда Чэн Мо только был найден, он, возможно, полностью проигнорировал бы их из‑за беспорядка в компании.

Но не именно в этот момент.

Сидящий перед ним сын совсем не был тем холодным, упрямым подростком, каким он его запомнил. Сейчас он словно без костей облокотился на диван. В телефоне кто‑то присылал ему сообщения, он читал их и изредка отвечал парой слов.

Когда он стал таким?

Высокомерный, благородный, словно выросший в грудах денег, на нём не было видно ни малейшей тени мрака.

Поэтому есть слова, которые, однажды упущенные, действительно больше нельзя произнести.

Ян Циань ждал довольно долго и понял, что сыну действительно всё равно, зачем он его позвал, поэтому сам заговорил:
— Кому пишешь сообщения? Однокласснику?

Чэн Мо даже не поднял голову:
— Угу.

В этот момент он пару раз нажал на экран телефона. Он отвечал в группе с названием «Неизвестная подпольная организация».

Эту группу создал Лао Гоу, в ней было человек десять, в основном все из экспериментального класса.

Сейчас в группе обсуждали дневной инцидент.

Гоу Иян: [Последние новости, Мо-мо, твой дорогой папаша выдоил из школы кучу денег]

Цзянь Сюй: [Это что, новый способ быстро разбогатеть?]

Бай Чэн: [Разве суть не в том, что этот мужик — отец Ян Шу Ле? Какое это имеет отношение к нашему Мо‑шао?]

ХХ: [Именно, какое отношение это имеет к нашему Мо‑шао]

ХХ: [Ян Шу Ле и правда избранная звезда Цзывэй, школа даже готова платить, лишь бы замять дело, такого я ещё не видел]

Гоу Иян: [Мо-мо, Мо-мо, Мо-мо, скажи что‑нибудь!!]

Цзянь Сюй: [Неужели его это довело до слёз?]

Гоу Иян: [Пошёл ты! Мо‑гэ железный мужик, кровь льётся, но не слёзы]

Среди постоянно мелькающих сообщений появилось новое.

XSY: [@Молчание - не золото, а твой батя, спишь?]

Молчаниеа - не золото, а твой батя: [Нет]

В группе на три секунды воцарилась тишина.

А потом экран заполнился многоточиями...

******
ТГК канал: https://t.me/A_hoO_ha