Глава 4

Чэнь Мо успешно записался в приемное отделение. Врач оказался чересчур добросовестным, расспрашивал о каждом симптоме до мельчайших деталей. Лишь спустя полчаса ему наконец подключили капельницу.

Четыре больших бутылки. Когда лечение подошло к концу, за окном начало светать.

Чэнь Мо проснулся от голоса медсестры, которая позвала его, и, взглянув на календарь на стене, снова ощутил, как сердце болезненно сжалось.

Лихорадка отступила, оставив после себя лишь слабость в теле. Но вместе с уходящей болью он ощутил, как в этом молодом теле вновь пробуждается энергия и жизнь.

Стояла середина сентября, утренний ветер был прохладным. Солнечные лучи ложились на крыши высоких зданий, облака рассеивались. У входа в больницу дворник подметал опавшие листья. Шуршание метлы терялось в шуме автомобильных клаксонов.

Все было по-прежнему, но одновременно совершенно иначе.

Поев завтрак, Чэнь Мо остановил такси.

— Куда едем? — спросил водитель.

— В Минцзиньвань.

— О, это километров пятнадцать, — сказал таксист, включая счетчик. Он обернулся, чтобы взглянуть на пассажира, и с улыбкой добавил: — Только из больницы? Заболели?

— Простуда, — коротко ответил Чэнь Мо.

— Сейчас самое время: днем жарко, утром и вечером прохладно, легко подхватить, — продолжал таксист, мужчина средних лет, явно разговорчивый. — Ты, наверное, еще учишься? Заболел, а родители не пошли с тобой?

Чэнь Мо улыбнулся:

— В моем возрасте уже поздно искать родителей, когда болеешь.

— Так неправильно, — возразил водитель. Он указал на наклеенное на стекло такси семейное фото и, одновременно с гордостью и легкой грустью, сказал: — Моей дочке столько же лет, сколько тебе. У нее все неплохо с учебой, в следующем году поступать будет. Мать бросила работу, чтобы заниматься только ею. Но она все равно жалуется. А что поделать? Я-то каждый день на колесах, по городу мотаюсь, работать надо.

Чэнь Мо мельком взглянул на фотографию и заметил:

— Ваша дочь действительно счастлива.

— Да какое там счастье. Семья у нас обычная, ей все самой потом придется. — Таксист посмотрел на Чэнь Мо через зеркало заднего вида и добавил: — Молодой человек, раз живешь в таком месте, как Минцзиньвань, твои родители, наверное, тоже всегда на работе, времени на тебя не остается.

Чэнь Мо с удивлением услышал в её голосе нотки утешения и, слегка усмехнувшись, сказал:
— Возможно, но мне это действительно не нужно.

Машина плавно подъехала к жилому комплексу.
Чэнь Мо вышел из машины и подошёл к воротам, но охранник его остановил.

Охранник внимательно осмотрел его с ног до головы, будто оценивая стоимость одежды, и, наконец, сказал:
— В базе данных жильцов вашей информации нет. Пожалуйста, зарегистрируйтесь.

Чэнь Мо не был удивлён.

Минцзиньвань — место немаленькое. С тех пор как он переехал сюда, все его передвижения были исключительно на машине.

Супруги Ян, занятые с утра до вечера, просто не успели бы позаботиться об этом. Что уж говорить о Ян Шу Ле — их младшем сыне, который и так едва справлялся с обретённой правдой. Если бы они вспомнили о Чэнь Мо, это бы уже казалось странным.

После регистрации он вошёл в ворота.
До трёхэтажной виллы семьи Ян он шёл ещё около десяти минут.

У входа в дом было довольно оживлённо.

Сцена была точно такой же, как в его прошлой жизни.

Семья Ян, включая кухонный персонал, водителей, горничных и охранников, насчитывала не меньше десятка человек. И все они собрались у входной двери.

В центре происходящего находился человек, ростом примерно метр семьдесят пять.

Его естественно светлые, слегка вьющиеся волосы и крупные глаза в сочетании с парой веснушек на лице придавали ему юношеское обаяние даже в гневе.

— Отдайте мне! — Ян Шу Ле стоял там, сердито кричал, пока его лицо наливалось красным.

Пятидесятилетний дворецкий Сюй, вздохнув, немного отодвинул багажный чемодан назад и с усталым видом сказал:
— Шу Ле, не надо так. Ты ведь всё ещё болен.

В двух метрах стоял мужчина средних лет, чей голос звучал грозно:
— Пусть уходит! Посмотрим, как долго он продержится.

— Ян Циань, ты сошёл с ума! — перебила его женщина в жемчужном ожерелье, чья ухоженная внешность сохраняла признаки молодости. Её лицо выражало обеспокоенность. — Доктор говорил, что у него низкий уровень сахара в крови. С детства он даже посуду не мыл. Как он будет выживать один?

Ян Шу Ле, разозлившись на слова Ян Цианя, расплакался и закричал:
— Я же вам не родной сын! У меня больше нет права оставаться в этом доме!

На несколько секунд всё затихло.

Чжоу Яо Цюн не выдержала и разрыдалась:
— Ты в детстве постоянно болел, всё время пил лекарства. Мы так тяжело тебя растили, а ты теперь вот так ранишь нас!

— Мама... — Ян Шу Ле тоже разрыдался. — Я всё слышал. Чэнь Мо поставил условие: либо я ухожу, либо он не заберёт иск. Папа из-за компании работает без отдыха. Я так больше не могу! Столько людей говорят, что я украл у него всё, что должно было быть его. Я готов всё вернуть, ладно?!

— Хватит, хватит, — Ян Циань положил руку на плечо сына. — Люди всегда что-то говорят. Не обращай внимания.

— Но Чэнь Мо ведь ваш родной сын, — не унимался Ян Шу Ле. — Он не сможет принять меня. А вы всегда будете из-за этого ссориться.

— Это было сказано в порыве гнева. Мы всё ему объясним, — ответил Ян Циань.

— Конечно, Шу Ле. Для нас вы оба одинаково важны. Вы оба наши дети, — добавила Чжоу Яо Цюн.

— Это не так, — Ян Шу Ле упрямо покачал головой, отступая назад. — Я знаю, всё уже не будет как прежде.

Отступив ещё немного, он вдруг наткнулся на что-то за спиной.

Это был Ян Чжи.

Ян Чжи, который уже был взрослым мужчиной и даже выше ростом, чем Ян Циань, нахмурился, поддерживая младшего брата:
— Ты только посмотри на себя.

— Тебе легко говорить! — Ян Шу Ле ударил его по руке и снова расплакался. — Это случилось не с тобой, поэтому ты так спокойно рассуждаешь!

Настоящая семейная драма разыгрывалась у всех на глазах.

Суровый отец, мягкая и заботливая мать, молчаливый и надёжный старший брат и младший сын, который на первый взгляд казался капризным, но на деле был искренне предан семье.

Любой, кто увидел бы эту сцену, наверняка подумал бы, что если бы не Чэнь Мо, это была бы идеальная семья.

Но, к сожалению, в жизни нет слова «если».

В этот момент кто-то неожиданно сказал:
— Чэнь Мо вернулся.

Головы всех повернулись в одну сторону.

Только тогда Чэнь Мо сделал шаг вперёд.

Ян Чжи, который стоял впереди, рефлекторно прикрыл собой Ян Шу Ле, даже не осознав, что этот жест выдаёт его осторожность. Ян Чжи понимал: брат был избалованным и неумелым, а Чэнь Мо — жёстким и прямолинейным, так что Ян Шу Ле с ним точно не справится.

Но вместо того чтобы затеять разговор, Чэнь Мо просто прошёл мимо, полностью игнорируя всех.

— Подожди! — Ян Чжи окликнул его, нахмурившись. — Ты не видишь, что здесь стоят родители? Ты не знаешь, что нужно поздороваться? И почему ты вчера не отвечал на сообщения и звонки? Что ты задумал?

Чэнь Мо остановился, приподнял бровь и, оглянувшись, бросил взгляд на Ян Чжи. Затем повернулся к Ян Цианю и Чжоу Яо Цюн и коротко сказал:
— Папа, мама.

Оба супруга Ян застыли в изумлении.

Это был первый раз, когда Чэнь Мо назвал их папой и мамой с момента своего возвращения.

Однако вместо радости от встречи и эмоций долгожданного признания родства, возникло лишь неловкое молчание.

Слуги начали перешёптываться:

— Сейчас, значит, вспомнил, как обращаться к родителям.
— Наверное, специально пришёл, чтобы добить.
— А вдруг младший господин правда уйдёт? Чемоданы-то уже собраны.
— Господин и госпожа не позволят.
— Да и старший господин его не оставит, он всегда защищал младшего брата.

Все смотрели на него так, будто Чэнь Мо действительно был способен на жестокость.

Он повернулся к Ян Чжи и спросил:
— Я поздоровался. Ещё что-то нужно?

Чжоу Яо Цюн вдруг шагнула вперёд и схватила его за руку:
— Сяо Мо...

Чжоу Яо Цюн шагнула ближе, её руки слегка дрожали, когда она держала Чэнь Мо за руку.

Она была из семьи, где роскошь и комфорт были чем-то само собой разумеющимся. На протяжении всей своей жизни она никогда не знала, что значит жить в нужде. Правда о происхождении Чэнь Мо стала для неё не только шоком, но и большим испытанием.

В их первую встречу в деревне она увидела его во время ссоры с приёмным отцом. Чэнь Мо казался пугающим, его взгляд был словно у зверя, загнанного в угол.

Он говорил с отчётливым деревенским акцентом, а его руки, покрытые грубыми мозолями, говорили о том, что ему приходилось много работать.

Это мой сын?

Этот вопрос она задавала себе бесчисленное количество раз.

Но вместе с шоком от правды на их семью обрушилась череда кризисов. Компания оказалась на грани краха, её брак трещал по швам.

На этом фоне Ян Шу Ле казался ещё более близким и родным. Он хоть и был немного избалован, но умел радовать. Он мог поругаться с родителями, а спустя минуту вернуться и обнять их. Он всегда находил способ поднять настроение: делал подарки на День матери, разыгрывал старшего брата, но всегда с добрым сердцем.

А Чэнь Мо... он был для неё чужим.

Невозможно, чтобы Шу Ле уехал из дома и жил самостоятельно.

Чжоу Яоцин сказала Чэнь Мо:
— Мы с твоим отцом знаем, что ты очень зол. Отзыв иска — это лишь временное решение, ведь риск для компании трудно предсказать. Ты еще слишком молод, возможно, не понимаешь таких вещей...

— Я понимаю, — перебил ее Чэнь Мо. — Управлять компанией непросто. Вы оказались между молотом и наковальней. Иск отозван — значит, отозван. Все-таки Ли Юньжу растила меня 17 лет. Я это помню.

— Ты действительно так думаешь?

— Конечно.

Видя, как она облегченно вздохнула, Чэнь Мо сохранял выражение искренности.

Чжоу Яо Цюн, словно вспомнив что-то, осторожно продолжила:
— Тогда... твой брат, сможет ли он и дальше жить с нами?

— Конечно, — кивнул Чэнь Мо. — Главное, чтобы вам это приносило радость.

Будто человек, который два дня назад твердо стоял на своем, был вовсе не он.

Может быть, это были просто слова?

Пока все мысленно задавались этим вопросом, Чэнь Мо вдруг спросил:
— Еще что-то хотите спросить? Мама?

Это слово «мама» заставило Чжоу Яо Цюн слегка растеряться.

Она вдруг осознала, что сегодня этот ребенок сильно изменился. Не только ощущение, которое он создает, но и его слова — спокойные и правильные. Однако почему-то ей казалось, будто в ее сердце образовалась пустота.

— Н-нет, больше ничего, — сказала Чжоу Яо Цюн.

Но как только Чэнь Мо развернулся, стоявший за спиной Ян Чжи, вдруг выступил вперед.

— Чэнь Мо, я уйду из дома. Мне не нужна твоя подачка!

Слуги вокруг настороженно ждали развития событий, готовясь на случай, если Чэнь Мо, о котором говорили, что он раньше часто участвовал в драках в средней школе, проявит агрессию. Все наблюдали, как он остановился, поднял руку, чтобы потереть переносицу, а затем развернулся и вернулся обратно.

— Чэнь Мо! — Ян Чжи попытался преградить ему путь.

Чэнь Мо бросил взгляд на руку, которая оказалась на его груди, но не стал ее отталкивать. Вместо этого он просто поманил Ян Шу Ле пальцем:
— Подойди.

Чжоу Яо Цюн сразу напряглась:
— Сяо Мо...

Ян Циань поспешил вмешаться:
— Прекратите! Говорите спокойно!

Но Ян Шу Ле долго смотрел на него, словно окружающие слова дали ему достаточно смелости, чтобы он смог оттолкнуть руку старшего брата и сделать шаг вперед.

— Я никогда не считал, что должен тебе что-то, — сказал он. — Если ты собираешься ударить...

Остальное застряло у него в горле.

Потому что Чэнь Мо просто поправил его одежду.

Чэнь Мо был выше него на полголовы. Когда его руки легли на плечи Ян Шу Ле, он выглядел совершенно расслабленным, чуть опустив голову.

— Какое же это подачка?

Зрачки Ян Шу Ле дрогнули. Он нахмурился:
— Что ты делаешь?

Чэнь Моу с виду не двигался, но фактически полностью подавил попытку Ян Шу Ле сопротивляться. Его голос звучал лениво:
— Все прошлое — считай, это моя ошибка. Мы все одна семья. Зачем делить что-то на мое и твое? Этот дом, если хочешь жить, живи. Ты родился позже меня, ты действительно младший брат. Это старший брат был слишком узколобым. Не обижайся.

Ян Шу Ле, словно ошеломленный, оттолкнул его.

Чэнь Мо пожал плечами, обвел взглядом всех присутствующих и спросил:
— Это извинение не выглядит искренним?

Остальные:
— ...

Чэнь Мо спокойно добавил:
— Кажется, все довольны. Так теперь можно больше меня не звать? Я действительно просто хочу пойти и выспаться. Ночь не спал, состояние не самое лучшее. Мое терпение ограничено. Может, потерпим друг друга? Ладно?

Наконец, в гнетущей атмосфере, Чэнь Мо смог ускользнуть.

Он поднялся в свою комнату, закрыл дверь, принял душ и лег спать.

Спал он крепко.

Кровать была мягкой, температура кондиционера — комфортной, тихий звук увлажнителя способствовал засыпанию.

Он спокойно спал до самого полудня.

Когда за дверью раздались стуки, он только что открыл глаза и смотрел в потолок, погруженный в свои мысли.

— Молодой господин Мо, обед готов, — позвала его служанка.

Когда Чэнь Мо открыл дверь, он еще завязывал пояс халата. Выходя, он сказал:
— Не называйте меня так. Звучит странно.

Служанка тихо ответила:
— Хорошо.

Тот, кто не хотел, чтобы его называли «молодым господином», сам выглядел совершенно соответствующе.

Спустившись по лестнице, он без лишних слов сел за стол.

— Разве можно в такой одежде днем выходить?

Чэнь Мо поднял взгляд на говорившего и насмешливо фыркнул:
— Кто не знает, что ты — мой отец.

Ян Чжи был в строгом костюме, готовый, судя по всему, выйти. Сев напротив, он посмотрел на него:
— Ты же не захочешь, чтобы отец сам тебя воспитывал.

Чэнь Мо взглянул на него с усмешкой:
— Не пугай меня этим. К тому же, сейчас он, скорее всего, думает, что виноват передо мной.

В этот момент в телефоне Чэнь Мо раздался звук уведомления.

Чэнь Мо насмешливо продолжил:
— Видишь? Компенсация пришла вовремя.

Ян Чжи проигнорировал его легкомысленный тон и спросил:
— Завтра воскресенье. Шу Ле пригласил своих одноклассников в гости.

Чэнь Мо, наколов вилкой брокколи с тарелки, ответил:
— И что мне с этим делать?

В последнее время в школе ходило много слухов, и Ян Чжи, конечно, был в курсе. Он хотел предупредить Чэнь Мо, чтобы тот не устроил сцену. Но, когда его взгляд опустился, он заметил на тыльной стороне руки Чэнь Моу маленький синяк от укола.

Ян Чжи нахмурился и спросил:
— Где ты был вчера ночью?

— Вчера ночью? — Чэнь Мо усмехнулся, слегка насмешливо. — Я был занят духовным очищением. Или ты думаешь, почему мы сейчас вдвоем можем спокойно сидеть за этим столом?

Служанка, подающая еду, старалась не издавать ни звука.

Но ей не давала покоя мысль: кажется, в этом доме вот-вот начнется буря.