Глава 32
Чэнь Мо на следующий день проснулся и, глядя на телефон, где оставался почти пятиминутный видеозвонок с Си Сы Янем, задумался.
Как же они закончили разговор? Ах да, Си Сы Янь сказал, что сегодня уезжает на тренировочную базу и ему нужно лечь пораньше. А как удалось перевести тему после его слов о самоудовлетворении, Чэнь Мо уже не помнил.
Просто вдруг осознал, что Си Сы Янь действительно мастер в уводе разговоров в сторону.
Чэнь Мо поднялся с кровати, умылся и вышел из комнаты.
В доме было тихо.
До тех пор, пока за спиной не раздался голос:
— Пропусти.
Чэнь Мо обернулся и увидел Ян Шу Ле, который шел навстречу с мрачным выражением лица. Настроение у него явно было паршивое. Чэнь Мо, напротив, был вполне в духе, поэтому даже поздоровался:
— Доброе утро.
Обычная фраза заставила Ян Шу Ле смотреть на него с непониманием, в глазах сквозило не только отвращение, но и явное недоумение.
— Как тебе вообще удаётся вести себя так, будто ничего не случилось, после того, что ты сделал?
— Но я и не веду себя так, будто ничего не случилось, — слегка приподнял бровь Чэнь Мо. — Разве я притворяюсь, что у нас прекрасные братские отношения? По-моему, я держусь довольно честно.
— Ты!..
— Эй, — перебил его Чэнь Мо. — С утра пораньше не вынуждай меня ругаться.
Лицо Ян Шу Ле мгновенно исказилось. Он поднял голову, словно ища поддержки, и с некоторой сдержанной обидой в голосе позвал:
— Брат.
К ним подошёл Ян Чжи и спросил:
— Что происходит?
Ян Шу Ле кивнул в сторону Чэнь Мо:
— Спроси у него.
Но Чэнь Мо уже успел первым спуститься вниз, даже не попрощавшись с Ян Чжи. Ян Чжи перевёл взгляд с его удаляющейся спины на Ян Шу Ле и спокойно спросил:
— Ле-Ле, что я говорил тебе вчера?
Слова заставили Ян Шу Ле на миг замереть. Его ресницы слегка дрогнули, он опустил взгляд:
— Я знаю, что с ним лучше не связываться. И я ведь не нарочно постоянно нарываюсь на него. Но, брат... До того, как он уехал в общежитие, он не был таким.
— И каким же он был?
Ян Шу Ле поднял голову:
— По крайней мере, родители не ссорились постоянно из-за него, и ты не заставлял меня первым отступать, даже не разобравшись, что к чему.
Ян Чжи нахмурился:
— Я же был там вчера и видел всё сам.
— Брат, ты правда считаешь, что я просто так устроил весь этот скандал? — Ян Шу Ле внимательно смотрел на него, пытаясь найти в его глазах прежнюю снисходительность или хотя бы тень вины. Но их не было.
— В прошлый раз, когда он жил в доме, именно он не позволил моим друзьям войти в бассейн. Когда его обвинили в списывании, в итоге всё обернулось так, будто это я был во всём виноват. Почему мои друзья отвернулись от меня? Почему я больше не мог оставаться в экспериментальном классе? В этой семье... Это не я не могу смириться с его возвращением. Это он не может меня принять.
Ян Чжи тяжело вздохнул — терпения на такие разговоры у него было не так уж много. Но всё же он попытался успокоить его:
— Ты слишком всё усложняешь. Он вообще не собирается оставаться в семье.
— Разве не этого он и добивается? — Ян Шу Ле, словно выплёскивая мысли, что копились в нём всю ночь, посмотрел на Ян Чжи и сказал: — Он разрушит семью Ян. Ту самую, которая раньше была хорошей.
Ян Чжи посмотрел на него с лёгкой улыбкой, как будто утешая ребёнка.
— Шу Ле, тебе придётся смириться с реальностью. Он уже вернулся, и это не изменится.
Ян Шу Ле опустил голову, линия его подбородка напряглась.
Правда? Это невозможно изменить?
С пяти лет он уже начал это осознавать.
Мама просто использовала его, чтобы удержать отца. Она не хотела признавать, что её брак потерпел крах, поэтому каждый раз, когда у отца появлялись какие-то любовные истории или он не возвращался с деловых встреч, она просила его позвонить. А отец, в свою очередь, был готов приходить домой только потому, что благодаря второму ребёнку мать с трудом восстановила отношения с семьёй Чжоу.
Они, казалось, очень его любили, но в то же время не любили вовсе.
Прошло десять с лишним лет. Всё это время он осторожно поддерживал целостность этой семьи. Льстил, делал вид, что ничего не понимает, старался угодить. Он всегда считал себя отличным сыном. Думал, что семья Ян держится исключительно благодаря ему.
А что касается Ян Чжи... Разве Ян Шу Ле не знал, какой он холодный? Но какая разница? Главное, что он к нему хорошо относился. Был готов в этой, казалось бы, идеальной семье играть роль заботливого старшего брата. Этого было достаточно.
Но теперь всё рухнуло.
Чэнь Мо получил расположение семьи Чжоу. Даже после такого громкого камингаута отец ни разу его не упрекнул — и всё потому, что в этой истории замешана семья Си.
Именно это Ян Шу Ле не мог вынести больше всего. Даже больше, чем то, что его брат Ян Чжи, несмотря на свою природную холодность, вдруг начал учитывать существование Чэнь Мо. А главное — специально привёз его домой.
Си Сы Янь, значит...
С какого, чёрт возьми, перепугу?
***
Чэнь Мо понятия не имел, что происходило у него за спиной, после того как он спустился вниз.
Во время завтрака Ян Циань и Чжоу Яо Цюн тоже только что спустились. После ночи, похоже, они даже не собирались мириться — оба сидели с холодными лицами. Это сделало обстановку за столом натянутой и неловкой.
Чэнь Мо был равнодушен. После прошлого случая слуги, похоже, его побаивались.
Сегодня утром вся еда была сервирована ближе к нему. Перед ним поставили миску молочно-белого рыбного супа идеальной температуры. Едва он допил одну, как кто-то тут же налил новую.
Чэнь Мо сидел в одиночестве, не спеша ел. В тишине комнаты было слышно только, как его ложка постукивает о край миски. Наверное, он слишком спокойно наслаждался едой, потому что следующим, кто взял ложку, был Ян Чжи.
Остальные же на этом фоне выглядели особенно нелепо.
Ян Циань, который изначально намеревался поддержать образ главы семьи и отчитаться Чэнь Мо за вчерашний инцидент, в итоге так и не нашёл слов.
Вместо этого он спросил:
— Сяо Мо, ты и этот мальчик из семьи Си...
— Папа, — прервал его Ян Шу Ле.
Ян Шу Ле заговорил:
— Это всего лишь слухи. Вы же знаете, что дедушка и дедушка Си когда-то были знакомы, наши семьи поддерживают отношения уже много лет, и в этом тоже есть их заслуга. Раньше в школе А-Янь тоже хорошо ко мне относился. Пусть посторонние болтают что угодно, но если семья начнёт обсуждать это всерьёз, а слухи дойдут до семьи Си, тогда объясняться будет сложнее.
Ян Циань неловко кашлянул. У него действительно был проект, для которого требовалась поддержка семьи Си, но старик ни за что не стал бы помогать в этом вопросе. Как бы Ян Циань ни умел действовать без оглядки на принципы, ему не хотелось, чтобы окружающие видели, что он использует своего сына.
Поэтому он с трудом сдержал недовольство и переключился на Ян Шу Ле:
— Раз тебя так хорошо опекают, приглашай его домой почаще.
— Папа, — Ян Шу Ле ткнул ложкой в миску. — Я больше не учусь в экспериментальном классе.
После этих слов он взглянул на Чэнь Мо.
Ян Циань, конечно же, вспомнил, что его сыновья в школе не ладят настолько, что об этом уже все говорят. Сейчас, когда из-за проекта у него и так болела голова, он недовольно обратился к Чэнь Мо:
— Ты перегнул палку. Братья могут и поругаться, но зачем доводить до такого, чтобы другие смеялись над нашей семьёй?
Чэнь Мо слушал, как отец с сыном ведут слаженный спектакль, и едва не засмеялся. Он молча доел суп. Когда миска опустела, он аккуратно поставил её на стол и повернулся к Ян Шу Ле:
— Насколько я помню, ты сам перешёл в обычный класс?
Ян Шу Ле сжался:
— Если бы мне не пришлось уйти, ты думаешь, я бы пошёл туда по своей воле?
Ян Циань замер, но сразу подхватил:
— Конечно. Если бы в экспериментальном классе можно было нормально учиться, кто бы туда не вернулся?
— Верно, — Чэнь Мо кивнул, вытер рот и встал. — Но это ведь я вынудил тебя уйти?
Ян Шу Ле замер:
— Я такого не говорил.
— Ну и хорошо.
Чэнь Мо отодвинул стул, поманил жестом слугу, чтобы тот принес рюкзак, закинул его на плечо и сказал:
— Я поел, пойду.
Но, сказав это, с места не двинулся. Все уже посмотрели на него, когда он добавил:
— Ах да. Си Сы Янь, наверное, не любит, когда его используют, папа, так что лучше не приглашай его на ужин. И ещё, братик, может, хватит специально называть его «А-Янь» за столом? Пора избавляться от этой привычки. Это серьёзный совет. Всё, я пошёл.
***
«А-Янь...»
Сидя в машине, Чэнь Мо по инерции повторял это имя. Раньше он слышал, как так называл его только второй дядя Си Сы Яня.
Когда-то, в прошлой жизни, ему казалось, что этот тёплый, непринуждённый тон свидетельствовал об их близости. Ведь даже сам он никогда так не обращался к нему. Но теперь этот звук вызывал совершенно другие ощущения.
Теперь казалось, что это нарочито. Неестественно.
Наверное, просто потому, что в последнее время он слишком хорошо узнал Си Сы Яня.
***
Когда Чэнь Мо добрался до школы, только что прозвенел звонок на утреннее занятие. На соседней парте всё лежало так же, как и в предыдущий день, только на столе появилось две новые, ещё не тронутые контрольные.
Он поставил рюкзак, на автомате взял эти листы и сунул в парту Си Сы Яня.
Тот ушёл с утра вместе с Сюэ Пином.
В экспериментальном классе было немало тех, кто выбрал путь олимпиадников. Хотя они были ещё только во втором году обучения, Чэнь Мо уже не раз слышал, как кто-то обсуждал подготовку к конкурсам. По химии, математике, английскому — по всему. Эта разница с обычными классами бросалась в глаза.
На него самого такая обстановка не давила, но в последнее время появилось странное ощущение пустоты. Особенно, когда весь день сидишь рядом с пустым местом — непривычно.
Теперь он вообще не мог уснуть на переменах. Даже если ложился, то с первым же звонком сразу вставал.
***
В Суйчэне погода менялась быстро: за одну неделю студенты сменили две тонкие кофты на свитера, а затем и вовсе начали носить пуховики под школьной формой.
Чэнь Мо всегда тщательно следил за тем, чтобы не замёрзнуть. Поэтому его постоянно дразнили, будто он готовится впасть в спячку.
Ещё один обеденный перерыв.
Гоу Иян позвал его в столовую.
На улице моросил дождь, и ветер, подувший им в лицо, внезапно стал слишком пронзительным.
— Да что за холодина! — Гоу Иян спустился по лестнице и сразу застучал каблуками по земле.
— Поторапливайся, — подгонял Чэнь Мо. — Если опоздаем, опять достанется остывший обед.
Гоу Иян первым бросился вперёд, ворча:
— Эти первогодки — паразиты! В обеденном зале несутся быстрее бешеных псов, оставляя нас, стариков, страдать. Особенно тебя, ведь ты не переносишь холодный ветер.
Чэнь Мо в ответ резко пнул его ногой с наколенником.
— Не выпендривайся. Уже то, что я не заставил тебя тащить мне еду в класс, — верх милосердия.
— Благодарю за великую милость, мой господин девять тысяч лет.
— Это же титул евнуха.
— Чушь, ничего подобного.
На полпути их догнала компания Ци Линя.
— Мо-гэ, даже под дождём сам тащишься за обедом?
— А мне не поесть — и я, что, в бессмертные вознесусь?
— Да не, я про другое. Чего не поручишь кому-нибудь из нас, чтоб за тебя принесли? — Ци Линь шагал рядом, украдкой подлезая под его зонт. Одетый всего в два слоя ради красивого вида, он теперь трясся от холода. — В Суйчэне зима наступает в мгновение ока. Капец, как морозно. А ещё, перед тем как уехать, Янь-гэ специально наказал мне за тобой приглядывать.
Чэнь Мо застыл:
— Он тебе так и сказал?
— Ага. Говорил, ты не жил тут зимой, боится, что с ногами беда будет.
В олимпийском тренировочном лагере пользоваться мобильником ещё сложнее, чем в школе. Чэнь Мо особо и не ощущал, что давно его не видел, ведь компания Ци Линя ежедневно вспоминала о его Янь-гэ.
Но сейчас, неожиданно услышав это, он всё равно опешил. Ци Линь добавил:
— В конце концов, это он нашёл тебе хорошего китайского врача. Если по возвращении увидит, что ты прихрамываешь, злиться будет не на шутку.
— Я вырос в месте и похолоднее, не страшно, — отмахнулся Чэнь Мо и спросил: — Этот лагерь действительно настолько ужасный?
Один из парней рядом с Ци Линем взял слово:
— Ещё бы! Я участвовал в десятом классе, но отсеялся по ходу дела. Тоже был декабрь, ядрёный мороз! Если умыться быстро не успевал, приходилось плескать на лицо ледяной водой. Там не подготовка к конкурсу, а курс по выживанию для бойцов спецотряда.
Толпа парней загоготала, принялась наперебой жаловаться. Чэнь Мо дождался, пока они отсмеются:
— Ну, досталось вам.
— Впрочем, это же местный лагерь, неудивительно, что условия спартанские, — заметил кто-то. — Но с таким уровнем, как у Янь-гэ, он точно прорвётся на национальный этап. А там и условия будут лучше, и встречаться будут только самые сильные олимпиадники страны.
Кто-то вздохнул:
— Точно, вообще не наш уровень.
Хотя люди, так говорившие, уже сами были лучшими из лучших среди будущих выпускников. Чэнь Мо невольно задумался о разрыве между людьми.
К их приходу в столовую очередь растянулась уже до самого входа. Из-за постоянного движения наколенник немного сполз вниз. Он наклонился, чтобы подтянуть его повыше. И тут внезапно обнаружил, что в лицо ему почти упирается какая-то штука.
Камера.
Оператор держал её прямо перед ним, даже не пытаясь отойти.
— Что за...
В объективе отразился студент с коротким белым пуховиком, клетчатым шарфом и прядями, чуть смоченными дождём.
Глядя в камеру, он слегка прищурился, а его и без того белоснежное лицо стало казаться ещё холоднее.
Голос прозвучал недружелюбно:
— Ты чего?
Оператор не успел ничего сказать.
В голове у него вертелась только одна мысль: с таким лицом участие в проекте «Жизнь старшеклассников» уже обеспечит рейтинги...