Глава 18

На следующий день, в субботу, стояла прекрасная погода.

Когда Чэнь Мо открыл глаза, утренний свет уже лился в окно. Чистый птичий щебет смешивался с приглушёнными голосами людей внизу. Он смотрел в потолок, пока наконец не вспомнил, где находится.

Раскладушка рядом была пуста.

На прикроватной тумбочке слева от него стояла миска белой рисовой каши, от которой всё ещё поднимался лёгкий пар.

Чэнь Мо потянулся за телефоном.

Когда он его включил, оказалось, что за ночь устройство едва не взорвалось от количества сообщений.

В школьном чате, который он давно заблокировал, множество людей отмечали его. Просматривая переписку, он понял, что вчерашнее видео кто-то выложил в сеть.

Ученики сперва строили догадки, затем с воодушевлением обсуждали произошедшее, а в конце — были потрясены, когда раскрылась личность того, кого несли на руках.

Кроме того, от неизвестных пользователей пришло множество заявок в друзья.

Чэнь Мо бегло просмотрел их и ни одну не принял.

В конце концов, его палец остановился на двух последних запросах.

Первый аккаунт — с аватаркой подсолнуха на фоне голубого неба, имя в WeChat: Delusion (Бесплодные мечты).

Второй — с фото дерева, одиноко стоящего на фоне алых облаков, будто случайный, но довольно атмосферный снимок. Имя профиля: XSY.

Когда эти два имени оказались рядом, Чэнь Мо слегка усмехнулся.

В подростковом возрасте стремления Ян Шу Ле неизбежно приобретали оттенок щемящего, болезненного романтизма. Он не знал, зачем Ян Шу Ле добавляет его в друзья, и знать не хотел.

Пропустив верхний запрос, он нажал «Принять» на нижнем. Причина добавления: «Я ушёл по делам. Не забудь позавтракать.»

Не принять — значило бы вести себя, как неблагодарный гад.

После подтверждения он отправил сообщение:

Молчание - не золото, а твой батя: [Спасибо за кашу.]

Ответ пришёл довольно быстро. Видимо, человек был не слишком занят.

XSY: [Проснулся?]

Молчание - не золото, а твой батя: [А как ты думаешь? Я мысленно передал тебе свою благодарность?]

XSY: [С утра уже споришь... А эта каша, между прочим, стоила целых два юаня.]

Молчание - не золото, а твой батя: [...Разве не один юань?]

***
В это время в старом доме семьи Си.

В саду, сочетающем в себе восточный и западный стили, неспешно журчала вода. Прислуга всё ещё заканчивала уборку после вчерашнего пышного приёма, что говорило о важности мероприятия.

В просторной гостиной, на главном месте, сидел седовласый старик с аккуратно подстриженной бородой. Держа в руках чашку чая, он лёгким движением крышки смахнул пенку, затем медленно подул на чай и, прищурившись, спросил:
— Чему улыбаешься?

Тот, кому был адресован вопрос, был Си Сы Янь, вернувшийся утром и уже успевший переодеться.

Одет он был не так официально, как на вчерашнем банкете, но и не так свободно, как обычно. Белая рубашка была сшита по его фигуре, а золотая вышивка на плечах едва заметно указывала на дороговизну одежды.

Он сидел внизу, на стуле из древесины груши, поднял голову и спокойно ответил:
— Вам показалось.

— Я ещё не ослеп, — старик сделал глоток чая и медленно продолжил:
— Где был вчера вечером? Даже твой этот негодный дядя успел вернуться домой, а ты, оказывается, уже научился ночами пропадать.

Если бы сейчас здесь сидел кто-то другой из семьи Си, он бы уже сидел, опустив голову, и трясся от страха.

Но Си Сы Янь лишь убрал телефон, приподнял брови и лениво сказал:
— Я почти совершеннолетний. Ваши устаревшие порядки, которым уже лет семьдесят-восемьдесят, на мне не сработают. Да и не стоит пытаться.

— Хм. — Старик поставил чайную чашку на стол рядом, выражая этим своё недовольство. — Думаешь, я не знаю, с кем ты только что переписывался? Опять тот мальчишка из семьи Ян?

Си Сы Янь посмотрел на него с лёгким удивлением:
— Я думал, вам неинтересны такие вещи.

— Я с дедом семьи Ян, Ян Цзунсянем, дружу уже много лет. — На лице старика появилось задумчивое и немного ностальгическое выражение. — Жаль, конечно... Нынешний глава семьи Ян в молодости никак не мог поладить с женой, скандалил на всю округу. Дожил до средних лет, а тут ещё и выяснилось, что сын-то у него — не родной. По сравнению с этим, твои родители вон как счастливо живут столько лет. Это самое большое утешение для меня и твоей бабки.

Си Сы Янь слушал всё это с нескрываемой скукой.

Родители у него, конечно, любящие. Но именно потому, что они были слишком увлечены друг другом, он с детства рос в этом доме.

А ещё из-за того, что старший сын в семье оказался таким идеальным, разнузданность второго сына — его дяди — особенно не нравилась старику.

Хотя в семье Си было много боковых ветвей, прямых потомков мужского пола было всего двое. А младший из них, Си Сы Янь, был единственным наследником, которому с детства придавали особое значение, возлагали надежды и вложили в него многолетний труд.

Но иногда он вёл себя вовсе не так идеально и достойно, как ожидалось.

Например, когда дело касалось его родителей, в его бровях отражалась лишь усталость:
— Что вы там вчера наговорили им? Мама за минуту наговорила мне голосовыми сообщениями аж на три страницы. Кто не в курсе, мог бы подумать, что я вчера совершил что-то ужасное.

Старик тоже был раздражён:
— Ещё смеешь говорить? Пусть твой дядя хоть спивается где-нибудь, но он хотя бы вернулся домой. А твоя мать ведь всегда чувствовала перед тобой вину. Вчера на таком важном мероприятии тебя не было, она, конечно, переживает, вдруг ты ей до сих пор не простил всё.

Си Сы Янь откинулся на спинку кресла.

Запрокинув голову, он сложил руки на подлокотниках, скрестив их на груди.

— Мне просто не нравится, когда она всё решает за меня.

Старик взглянул на него, затем вновь взял в руки чай, скрывая за этим выражение своих глаз.

— В семье Ян ведь не один младший сын. Разве ты вчера не видел другого?

Си Сы Янь слегка повернул голову:
— Что вы имеете в виду?

Старик спокойно произнёс:
— Бабка того мальчишки из семьи Ян, ныне покойная, когда-то помогла твоей матери. Она и попросила тебя больше заботиться о ребёнке. Ведь она не заставляет тебя жениться на девочке из семьи Ян. Одного ты не можешь терпеть, второго тоже. Ну а хотя бы на праздники и важные события можешь сделать вид хорошего старшего брата? Уже взрослый парень, а к собственной матери относишься как к стихийному бедствию.

При одном упоминании об этом у Си Сы Яня заболела голова:
— Потому что на вас с бабушкой она никогда не устраивает сцены.

Все свои актёрские таланты она использует исключительно для мужа и сына.

Задумавшись, Си Сы Янь вдруг спросил старика:
— Раз уж вы так легко сказали мне «притворяться», зачем вообще поднимали вчерашнюю тему?

Старик кашлянул, прикрывая рот рукой.

— Дед семьи Ян специально просил меня. — Он медленно сказал: — Он доволен своим недавно найденным внуком. Если тебе не хочется вмешиваться — не вмешивайся. Но хотя бы веди себя с ним вежливо.

Си Сы Янь сначала удивился, затем усмехнулся.

С равнодушием в голосе спросил:
— Что значит «вежливо»?

Не дожидаясь ответа, он сам продолжил:
— Прикрывать его после драк, таскать за собой парту, чтобы он сидел рядом, помогать учиться, возить на машине? Такого уровня «вежливости» достаточно?

— Относись к нему уважительно! — Старик раздражённо пнул его ногой. — Не задирай ребёнка. Я слышал от твоего деда Ян, что этот мальчик добрый и мягкий. Тебе стоит за ним приглядеть.

Си Сы Янь выпрямился и, прикрывая лоб рукой, долго смеялся.

Старик нахмурился:
— Что с тобой не так?

Си Сы Янь:
— Вот уж кто точно не такой «мягкий и добрый». Давайте посмотрим, что из этого выйдет.

Он встал и направился к выходу.

Старик окликнул его:
— Опять куда-то собрался?

— На гору Наньшань.

Старик, который до этого сидел спокойно, резко поднялся на ноги и закричал:
— Быстро остановите этого мальчишку! Он опять поедет гонять на мотоцикле! Совсем жизни не жалеет!

— Ой, да не волнуйтесь вы так, — поспешил его успокоить дворецкий, осторожно похлопывая по спине. — Он просто пошутил. Поехал в Наньшань на велосипедный марафон. Ещё утром попросил меня взять ему комплект одежды из его квартиры, сказал, что переночует там.

— Правда? — Старик смотрел с явным недоверием.

Дворецкий усмехнулся:
— Конечно. Он ведь всегда знал меру, вы зря беспокоитесь.

Старик наконец остыл.

Стукнул ладонью по столу, сел и проворчал:
— Бесстыдный, ни на что не годный мальчишка.

Дворецкий сдержанно улыбнулся:
— Только вы можете его так ругать.

***
— Чэнь Мо вышел из больницы в девять утра и вернулся в общежитие, чтобы принять душ.

Ночь в больнице оставила ощущение, будто на его теле остался характерный запах дезинфицирующих средств, и это раздражало.

Хотя в прошлой жизни он был частым гостем в больницах, а у него даже был друг — Гоу Иян, который работал там, это вовсе не означало, что Чэнь Мо привык к таким местам. Напротив, больница всегда вызывала у него неприятные воспоминания.

Например, когда он был ребёнком, Ли Юньжу устраивала истерики прямо у входа в больницу из-за каких-то ста юаней на лекарства, а Чэнь Цзяньлинь говорил, что он — бесполезный прожигатель денег, которого невозможно выкормить.

Или тот день, когда ему делали операцию на ногу. Он помнил холодный свет ламп операционной. Перед тем как анестезия лишила его сознания, он даже подумал:
А если просто уснуть навсегда, может, это не так уж и плохо?

Разные причины заставляли его глубоко в душе испытывать отторжение к больницам, поэтому тот факт, что прошлой ночью он спал довольно хорошо, даже для него самого оказался неожиданностью.

Выйдя из ванной, Чэнь Мо накинул полотенце на голову, чистил зубы и смотрел на свое отражение в зеркале.

Гены семьи Ян, пожалуй, были хороши хотя бы в этом. От двадцати с лишним лет до почти тридцати, а затем обратно к семнадцати — изменения в его лице словно лишь сгладили контуры, придавая ему некую мягкость.

Он принял лекарства, и вскоре его снова начало клонить в сон. Подумав, что в выходные у него нет никаких дел, он просто снова залез в постель, позволяя себе глубоко заснуть.

Звонок от Гоу Ияна разбудил его, когда он еще не до конца пришел в себя.

— Лучше бы у тебя было что-то важное.

— Господи, уже час дня, предок. — Гоу Иян казался потрясенным, а потом даже слегка испуганным. — Доктор ведь сказал, что у тебя болезнь выглядит пугающе, но после капельницы за ночь должно было полегчать. Почему у тебя голос такой слабый? Живот снова болит?

Чэнь Мо раздраженно нахмурился от шума.

Но тут же заметил, что Гоу Иян снова зовет его "предком". Вспомнив, как в прошлой жизни почти тридцатилетний Лао Гоу, который стал чуть ли не его личным врачом, тоже постоянно спрашивал: "Предок, ты еще жив?", Чэнь Мо вдруг почувствовал приступ совести.

Он решил, что стоит быть немного добрее к этой еще совсем юной и наивной душе.

Отодвинув телефон, он взглянул на время, затем снова поднес его к уху:
— Все нормально, я просто сплю. Кстати, а что насчет часа дня?

— Ты забыл? Мы же собирались поехать на Южную гору на велопрогулку.

Чэнь Мо перевернулся на кровати.

Спустя несколько секунд ответил:
— Вспомнил. Но, в конце концов, я больной человек. Не поеду.

Гоу Иян уточнил:
— Точно не поедешь? Да там не все катаются. Некоторые девушки добираются прямо на автобусе, на вершину. По сути, это больше корпоративное мероприятие. Если ты не едешь, тогда я скажу организаторам, чтобы не записывали тебя.

Чэнь Мо ничего не почувствовал по этому поводу. Послушав, как Лао Гоу еще немного болтает, он просто повесил трубку.

Первоначально он собирался снова заснуть, но вскоре телефон снова зазвонил.

С закрытыми глазами он пробормотал:
— Что еще?

— Сяо Мо.

На этот раз из динамика раздался женский голос, заставивший Чэнь Мо открыть глаза.

Он сел на кровати, провел рукой по волосам и, не обращая внимания на осторожную тишину на другом конце, прямо спросил:
— Вы что-то хотели?

Даже через телефон было слышно, как участилось дыхание Чжоу Яоцюн, но ее голос по-прежнему оставался мягким и теплым:
— Сяо Мо, ты сегодня не вернешься домой? Тетя приготовила твой любимый суп из красных фиников с черной курицей.

Чэнь Мо скривил губы. Вспомнив тот перевернутый горшок с супом в утренний день его переезда в общежитие, он сказал:
— Я не люблю суп из черной курицы.

На том конце провисло молчание.

— Правда? Тогда что ты любишь? Я попрошу тетю приготовить.

Чэнь Мо не захотел продолжать этот бессмысленный разговор.

Он сразу же спросил:
— Вы мне зачем-то звоните?

— Нет-нет, просто давно тебя не видела.

Сказав это, будто почувствовав его нежелание, она быстро добавила:
— Мама слышала, что ты заболел. Тебя в больницу отвез тот мальчик из семьи Си, да?

Вот и началось.

Чэнь Мо безразлично подумал.

— Кто сказал? Ян Шу Ле?

— Он просто случайно обмолвился...

Чэнь Мо не стал дослушивать и просто повесил трубку.

15:00.

На площади, в пятистах метрах от главных ворот Первой средней школы, неподвижно стоял припаркованный автобус.

Несколько десятков юношей и девушек сгруппировались небольшими компаниями, но атмосфера была явно напряженной.

Все присутствующие в основном делились на три группы.

Одна группа во главе с Сунь Сяоя, другая — с Ян Шу Ле, а оставшиеся просто стояли в стороне, не вмешиваясь.

Гоу Иян заметил Чэнь Мо издалека, поспешил к нему и удивленно спросил:
— Ты же говорил, что не поедешь?

— В общежитии скучно, вот и пришел.

Чэнь Мо не хотел рассказывать, что просто не желает слушать очередной плохо разыгранный спектакль страданий Чжоу Яоцюн, а еще меньше хочет, чтобы его снова уговаривали вернуться в тот дом.

Он посмотрел в сторону толпы, затем кивнул в том направлении:
— Что там происходит?

— Думаю, тебе лучше не знать.

Гоу Иян, вечно охотящийся за сплетнями, принял глубокомысленный вид и продолжил:
— Можно сказать, что после вчерашнего вечера Сунь Сяоя и Ян Шу Ле окончательно порвали друг с другом. В будущем, если эти двое окажутся в одном месте, ожидай кровавой бойни.

В этот момент кто-то из толпы заметил Чэнь Мо.

Атмосфера немного смягчилась.

Те, кто последнее время хоть немного с ним общался, стали здороваться:
— Мо-шао, ты тоже участвуешь?

— Ты же только что болел? Там во второй половине пути одни подъемы, ты справишься?

Чэнь Мо ответил:
— Я не собираюсь ехать на велосипеде. Разве не говорили, что на автобусе можно доехать прямо на вершину?

— Входное правило клуба — не приводить посторонних.

С этими словами Ян Шу Ле, который с момента появления Чэнь Мо не сводил с него глаз, наконец заговорил.

Сегодня он выглядел немного изможденным, но в его взгляде была явная тень. Он повернулся к Гоу Ияну:
— Гоу Иян, ты нарушил правило. Разве не стоило бы сначала спросить мнение остальных?

В толпе воцарилась тишина.

На самом деле, правило о запрете привода посторонних не было таким уж строгим. В прошлом бывало немало исключений.

Этот клуб объединял в себе довольно известных в школе учеников, и многие мечтали туда попасть, поэтому и был введен этот пункт — чтобы никто не привел случайного человека, который мог бы устроить проблему.

Но никто не ожидал, что Ян Шу Ле внезапно воспользуется этим.

Прошлая ночь стала некой границей: если раньше Ян Шу Ле был известен как сдержанный и вежливый человек, то сегодня он открыто демонстрировал свою враждебность к Чэнь Мо.

Чэнь Мо удержал Гоу Ияна и спокойно посмотрел на Ян Шу Ле:
— Это не имеет отношения к Лао Гоу. Если у тебя есть возражения, найди кого-нибудь, кто действительно принимает здесь решения, и тогда поговорим о правилах.

Сунь Сяоя язвительно добавила:
— Точно. Говоришь про особые условия, но тех, кто за твоей спиной, ты сам же сюда привел.

Продолжаю перевод:

При этих словах кто-то из группы Ян Шу Ле не выдержал.

— Сунь Сяоя, ты не перегибаешь палку?

— Шу Ле просто напомнил, что нужно соблюдать правила. Если тебе это не нравится, можешь выйти из клуба. Мы и так устали от постоянного шума девушек.

Группа Сунь Сяоя состояла в основном из девушек.

Услышав это, их лица моментально изменились.

— Ну вы даете! Хоть раз в жизни на себя со стороны смотрели?

— Говорите по делу. Думаете, если начнете оскорблять девушек, то станете выше других?

— Мусор!

Как ситуация так быстро вышла из-под контроля, многие и сами не поняли.

— Что тут творится?!

Громкий голос заставил всех замереть.

Это был Ци Линь.

Он шел рядом с Си Сы Янем и, подойдя ближе, разнял двоих, которые уже готовы были сцепиться. Окинув всех взглядом, он резко спросил:

— Совсем с ума посходили? Сунь Сяоя, в чем дело?

Сунь Сяоя указала на Чэнь Мо:
— Он может участвовать?

— Чэнь Мо я сам позвал. — Ци Линь нахмурился. — Я заранее сообщил об этом, а расходы на него списали на меня. У кого-то есть возражения?

Некоторые переглянулись, но промолчали и опустили головы.

Рядом Чэнь Мо тихо спросил у Гоу Ияна:
— Он тут настолько авторитетен?

— Он вице-президент клуба.

Чэнь Мо приподнял бровь:
— О, вот как.

В этот момент Чэнь Мо заметил, что Си Сы Янь скользнул по нему взглядом, а затем безразлично отвел его.

Его голос прозвучал негромко, но ясно для всех:
— Еще у кого-то есть вопросы? Если нет, все в автобус. Кто сегодня устроил скандал, тот идет к Ци Линю на отметку. В следующий раз можете не приходить.

Толпа замялась, но поспешно двинулась в сторону автобуса.

Гоу Иян, обняв Чэнь Мо за плечи, повел его к транспорту:
— Не сомневайся, он здесь главный. Его слово — закон.