Тест на настойчивость

Помните, вся жизнь — это испытание, это тест. Чтобы достичь большого успеха, Вы должны пройти «тест на настойчивость». Но этот тест часто застаёт Вас врасплох и оказывается чем-то вроде инспекторской проверки в школе, которую ничто не предвещает.

Брайан Трейси

Лика

Бесстыдно клялась родителям и безбожно врала, что рассталась с Тимом, и он всё уяснил. Успела потренироваться на нём во лжи. Оттого становилось ещё тяжелее на душе. Окончательно спрятала мысли в темном чулане от отца с матерью и ещё больше открылась Тиму. Когда мамина женская мудрость мне нужна была больше всего, она сделала всё, чтобы потерять моё доверие и чувство безопасности рядом с ней.

Теперь только у Тима пропуск в мою голову и сердце. С новыми подругами не особо откровенничала, хорошо усвоив ошибки школьного прошлого. Слишком уж живы были образы Инессы и Эмилии. С Соней виделась с сентября только один раз — в январе, на её дне рождения. Толком и не поговорили, всем гостям нужно внимание именинницы. Так и думала, что не будем успевать встречаться. Только созваниваемся, а по телефону при родителях-то не посекретничаешь. Может, на втором курсе станет легче, привыкну и буду всё успевать. Или Соня права в том, что я зациклилась на Тиме и приношу всё остальное ему в жертву, как божеству? Может, и Бог для меня уже не на первом месте?

Через неделю после гражданской войны, прогремевшей в нашей семье из-за Тима, застаю во дворе дома Веню. Одет в потертый джинсовый комбинезон и клетчатую красно-черную фланелевую рубашку, без куртки. На руках рабочие перчатки. «Что он здесь делает?» — наверное, читалось на моем лице.

— Устроился учеником к твоему отцу. Слышал, что рукастые парни в авторитете у девушек. Решил, что не помешают навыки работы с деревом.

Ага, и это говорит без пяти минут выпускник специальности «Банковское дело» с идеальными чистенькими, гладкими руками и толстой золотой цепью на шее. У отца от работы все пальцы в трещинах — никакой крем не помогает.

— Круто, — коротко говорю и захожу в дом. Нет желания болтать с ним.

— Ещё увидимся, — прощается Веня.

Похоже, что из двух зол отец выбрал наименьшее. Слишком поздно. Вениамин не вызывает во мне отвращения, но и перспектива видеть его каждый день здесь тоже не радует. Особенно учитывая, что его мотивы очевидны. Только теперь перевес очков в глазах родителей явно будет в сторону Вени, а не Тима. Наверное, мне ещё и начнут навязывать отношения с другом детства, как лекарство от любовной лихорадки.

Чувствую истощение в этой неравноправной схватке. Проснулась в пять утра и не могу обратно забыться сном после мерзкого кошмара. Боролась во сне с собакой. Доберман, оголив клыки, рычал и пытался ухватить за ногу. Боюсь собак с малолетства — кусали в основном всякие мелкие шавки. Во сне схватила бешеного пса за шею, что было сил. Сдавливала и кричала, пока не задушила эту тварь. Видимо, вся моя ярость нашла выход. На душераздирающий крик прибежал отец. Думал, что кто-то пробрался в дом и напал на меня. Папа приобнял за плечи, а потом накрыл одеялом и вышел из комнаты. Но я больше не хочу, чтобы он меня обнимал, раз считает, что вправе «спустить мою жизнь в унитаз».

Весна 2002 года

Тим

Наш роман герметично заперт в четырех стенах университетского корпуса. Лика стала настоящим параноиком. Всё чаще добирается домой без меня, ссылаясь на то, что хочет пройтись пару кварталов в одиночестве и подумать. Боится, что нас увидят вместе и расскажут её родителям.

Понятно, что её, честную и правильную, двойная игра угнетает и истощает. Могу понять её чувства только отчасти, ведь моя мама просто обожает Лику. Иногда мне кажется, что она любит её даже больше меня. Но и Лика не понимает, когда тебя не хотят, не принимают родители любимой девушки. Столько раз перебирал в голове причины такого их отношения. Чем я плох?

Несмотря на страхи, Лика получает от нашей ситуации болезненный и нелегальный кайф. Ощущения обостряются, когда знаешь, что всё может прекратиться в любую секунду. Каждая встреча для неё — как последняя, будто кто-то из нас завтра умрёт.

Истерит, когда я просыпаю университет, принимает всё на свой счет, типа наскучила мне. Если по чесноку, то за первый год учебы здесь порядком притомился быть правильным и плясать под её дудку. Все выходные допоздна мы с братьями выступаем, в понедельник не грех и проспать скучную поточную лекцию.

Нам реально не светит ничего хорошего. Не могу придумать ни одного счастливого сценария, учитывая её покорный родителям нрав. Какой-то адов тупик, из которого добровольно не выбраться. Вижу, как она задумчиво смотрит на влюбленных, ведь они вполне нормальные. В отличие от нас.

Два абсолютно несвязанных друг с другом кошмарных события всё же сумели пробить крошечную брешь в Берлинской стене. Но какая это была цена.

***

В ту субботу Лика была особенно задумчива. Да и у меня дома возникли серьезные проблемы.

— Собирайся. Сбежим сегодня с физ-ры, — говорю перед окончанием скучнейшей пары по средствам визуальной коммуникации.

— Это почему же?

— Лика, да оглянись же, есть люди, которые там ни разу за год не появились, и до сих пор учатся с нами. От одного раза вреда не будет.

Она подбоченилась и изогнула недовольно уголок рта, а я всё не сдавался:

— С учетом перерыва и самого урока у нас в запасе чуть больше четырех часов. Хочу показать тебе одно место. Считай, что это посещение библиотеки. Ты же любишь такие места? И к тому же, там нас никто не застукает. Отвечаю.

Выходим на дорогу, я ловлю тачку. Как только выезжаем за город, за окнами начинают мелькать весенние пейзажи в бело-розовых тонах: яблоневые сады в цвету, вишневые и абрикосовые деревья, кусты сирени у редких частных одноэтажных домов. Вижу, что Лика замечталась, виды из окна навевают такое настроение.

Перед глазами всё больше растут зеленые холмы. Когда замечаю съезд на грунтовую дорогу, ведущую вверх между двух бугров-великанов, расплачиваюсь с водилой. Дальше задумано прогуляться пешком.

— Ты меня решил увезти в лес и похитить? И где же здесь обещанные книги? Или это что-то вроде силлогизма: вокруг деревья — из деревьев делают бумагу — на бумаге печатают книги? — Лика никак утолит любопытство.

— Дятел, прекрати долбить мне мозги и просто наслаждайся. Сколько ты знаешь меня, знаешь мою маму, а? Сказал же, что верну тебя домой вовремя. Никто ничего не узнает. Не дрейфь, трусиха.

Идея пойти пешком не учитывала прогноз погоды. На полпути к цели нас застиг дождь. А ранней весной это сомнительное удовольствие. Добегаем до дачной калитки промокшими до самых трусов. Заходим в дом, Лика замирает и издает удивленное «ого-о».

Лика

Войдя на просторную веранду крошечного домика, вижу вдоль каждой стены высоченные стопки книг. Прохожу, любопытно разглядывая корешки несметных сокровищ, будто Чарли попал на Шоколадную фабрику: «Анна Каренина», «Мартин Иден», «Грозовой перевал», «Тэсс из рода Д'Эрбервиллей», «Американская трагедия», сборник рассказов Тургенева, собрание сочинений Достоевского. Большие иллюстрированные книги по живописи лежат сверху. Не удержалась и взяла полистать. Дальше стопка с трудами величайших философов. Проследив за моим взглядом, Тим говорит:

— Отец любит философию. Я в его книгах ни слова понять не смог. Родители собирали собственную библиотеку всю жизнь. На советские зарплаты раньше было не разгуляться, а они тратили деньги на всё это. Теперь приходится продавать дачу вместе с книгами. Так обидно, но хранить их больше негде. Ты же видела, что и дома-то у нас все книгами заставлено. Можешь взять себе, сколько унесём.

Лучшее предложение за всю мою жизнь.

— Спасибо. Но неужели совсем ничего нельзя придумать?

Передергиваю плечами. Из-за близости к горной местности воздух остывает моментально, стоит только спрятаться солнышку. Изо рта выходят клубы пара.

— Пойду печь затоплю. Надо переждать дождь и вещи просушить. Время ещё есть. Не волнуйся.

Тим приносит мне пушистый плед, пропахший дымом от дровяной печи.

— Лучше сними мокрую одежду и завернись. А я просушу вещи над печью, — сказал и стоит, не двигается с места.

Потом видит мое выражение лица и хохоча уходит в соседнюю комнатушку:

— Видела бы свои глаза. Будто я маньяк какой-то. Не собирался я смотреть, как будешь переодеваться, и тем более, домогаться. Не доверяешь что ли?

Под пледом кремового цвета, который натянула до самых ушей, я в одном нижнем белье. Устраиваюсь на веранде с томиком «Консуэло» на потрепанном кресле с деревянными подлокотниками, подтянув колени к груди. Из-за тонких стекол в комнату проникает шум проливного дождя, мелодично усыпляя сознание и отключая от реальности. И вот я уже на месте юной сладкоголосой Консуэло, возлюбленной Анзолетто. Дома, в родительском книжном шкафу есть только первая книга, а вторая куда-то подевалась, в итоге так и не узнала продолжение истории.

Из красивого сказочного повествования меня вырывает голос Тима над самой макушкой:

— Всё читаешь, красотка?

— Что ещё взять с ботанши, — смеюсь в ответ. — Сам такую выбрал.

— Кто кого выбрал — ещё большой вопрос, — он наклонился надо мной, стоя позади кресла. Поднимаю голову навстречу и смотрю в его перевернутые глаза. Это забавно.

— Почему Вы продаете дачу?

— Отца нужно отправить на дорогостоящее лечение в больницу. И моё обучение в университете тоже, знаешь ли, не бесплатное.

Чувствую укол совести за свой поступок минувшим летом.

— Что-то серьезное у отца?

Вместо ответа Тим в такой изощренной и, думаю, неудобной позе, тянется ко мне. Наши губы осторожно едва касаются друг друга, но даже от этого по телу пробегает дрожь. Не хочет больше говорить на болезненную тему. Хотя и не хочу обидеть в таком уязвимом состоянии, но всё-таки отстраняюсь от его губ через несколько секунд, и Тим ворчит: «Знаю, знаю, что нельзя. Пошли чай хоть попьем, девушка-кремень».

С ним всегда нужно быть начеку, особенно в такие эмоциональные и грустные моменты, когда Тима так и тянет к ещё большей близости и нежности. Видит Бог, как мне тяжело не распалятся от его проявлений ласки. Знаю, что ни с Веней, ни с Данелем такого соблазна не возникло бы. Для них правила ясны: если дверь закрыта, то и стучать не станут. Тим же каждый раз проверяет, висит ли на ней замок, прочный ли он или, может, уже заржавел, да он готов снести ворота бульдозером, если не сработает сигнализация. И так держать оборону, каждый раз говорить «нет», видеть, что его это обижает, гораздо труднее.

Он, как и обещал, отправил меня домой вовремя. Но все же боялась, что запах дыма от одежды вызовет подозрения. Как заяц, проскочила на второй этаж в свою спальню и так же быстро приняла душ.

Во время ужина на кухне раздается звонок телефона. Мама отвечает стандартными фразами «Добрый вечер... Как сами поживаете?» И я готова уже переключиться мыслями, посмаковать уютные воспоминания о сегодняшнем дне, как следующие фразы выдергивают меня обратно.

«Да Вы что? Крепитесь, пожалуйста. Надеюсь, всё образуется. А много книг? — О, Боже. Что сейчас будет. Мне уже хочется закрыться где-нибудь. — У нас в принципе совсем пустой и просторный чердак. Мы там только бельё сушим. Будем рады хотя бы в этом помочь. Спокойной ночи».

Когда мама прощается с собеседником, стараюсь состряпать невозмутимое лицо, хотя точно знаю, о чем шла речь, и кто звонил.

Да уж, маме Тима стоило стать полководцем. Бесстрашная женщина.

Сижу с каменным лицом, пока мама взглядом прожигает во мне дыру. После чего поворачивается к отцу и рассказывает о просьбе матери Тима передать нам на хранение их семейную библиотеку. Папа бурчит, что мы им не родственники, с какой стати. Но сдается. Горе всё-таки. У отца Тима рак легких. Вот так и узнала, почему Тим не хотел продолжать разговор. Мама припоминает клубнику сорта «Черный принц» в нашем саду, ягоды которой папа только так уплетал огромными чашками, даже варенье не дал сварить.

В воскресенье родители после церкви внезапно уехали из дома, пока я спала в обед. Не предупредили даже. Вернулись, когда стемнело. И прямиком в мою комнату. Появление их здесь вдвоем не предвещало ничего хорошего. Думала, что теперь точно что-то такое сделают, чтобы разрубить любые связи с семейством Добродумовых.

Но Глаза матери были заплаканными, а ведь она скала, редко проронит хотя бы одну слезинку на людях. Бросилась меня обнимать, гладить по волосам и лицу, будто не видела сто лет. Отец тихо присел на край дивана.

— Что стряслось? Где вы были? — первая мысль, что бабушка, папина мама умерла.

Но нет.

— У Тамары умерла дочь. Сегодня хоронили. Бедной девочке было всего шестнадцать. Дурехи вы. Обиделась на мать и сбежала ночевать к подруге. Та достала из кладовки непонятную бутылку вина. Всё же вам хочется наперекор взрослым делать. Выпили. Наутро обе мертвы. Вино суррогатное, куплено с рук. Дома никого не было. Как Тамара билась в истерике, когда опускали гроб в землю. Готова была, чтобы её вместе с дочкой закопали. Как вот ей теперь жить дальше? Как представила себя на месте Тамары. Если бы...если бы тебя хоронила из-за какой-то дурацкой ссоры.

***

Вечером в понедельник у ворот остановилась красная Lada-десятка, из которой выпрыгнули трое смущенных пацанов, копии своей матери. За забором ждала газель, груженая связками книг. Моя мечта сбылась. Чтобы оказаться в библиотеке, теперь не нужно выходить из дома. Весело же сидеть в пижаме в читальном зале? Где ещё такое разрешено.

Алекс, Макс и Тим от души позанимались спортом, бегая по деревянной винтовой лестнице на чердак со стопками книг, вместо гантелей. Хотела ребятам помочь, но они строго запретили.

Старшие парни то и дело подмигивали мне и шепотом подкалывали Тима. Представляю, что у них дома творится. Все трое очень похожи, высокие брюнеты с бронзовой кожей и стильными, но разными стрижками. Только голоса у старших братьев более низкие, чуть с хрипотцой и немного огрубевшие лица. Тим рядом с ними ещё совсем мальчишка.

Когда дело было сделано, мама предложила квас разгоряченным парням. Алекс с Максом держались свободно — я же не их девушка, а вот Тим исподтишка поглядывал на мать, как провинившийся щенок, стоило ей отвернуться.

Мама — мастер завести непринужденную беседу, поэтому спустя несколько минут Алекс с воодушевлением уже рассказывал про выступления их музыкальной группы. И даже название группы сказал — «Kill the brain». Ой, зря, ой, зря. Но услышав перевод, мама посмеялась. Похоже, веселый Алекс уже украл её сердце.

Макс поведал о планах открыть собственную студию звукозаписи, чтобы в будущем перестать выступать на свадьбах и случайных городских мероприятиях. А Тим всё также мрачно молчал. У него никаких бизнес-планов пока нет было. Но сам факт присутствия пацанов Добродумовых на «вражеской» территории уже можно считать маленькой победой. Разве нет?