Эпатажный спектакль

Совершить дерзкий поступок легко, но трудно потом убедительно обосновать его перед окружающими.

Э.М. Ремарк, «Станция на горизонте»

Лика

— Не слишком горячо в кожаных штанишках? Ой, я имела ввиду, не жарко? Ну, ты понял, — подхожу после пары к дерзкому брюнету на заднем ряду. Он реально очень круто выглядит.

— Предлагаешь мне их снять? — Ехидно выгибает бровь.

— Боюсь, если подойду чуть ближе, несколько килограмм твоих железяк примагнитятся ко мне так, что будет не отодрать. Придётся таскаться с тобой весь день, — уж не знаю, насколько остроумно я ответила.

Парень встаёт и облокачивается поясницей на стол позади себя, опираясь на руки, с нахальным взглядом. Принимает мою игру.

— Знаешь, у кошек есть местечко на холке, прихватив которое, с ней можно делать всё, что угодно, она обездвижена и молчит. Жаль, что ты не киска, — вот это дерзость.

— И кто же я? — прыскаю со смеху.

— Я тебе на ушко шепну. Позже, куколка.

— Не сопроводишь даму до столовой?

Раздумывая над моим предложением, медленно отрывается от стола и подставляет согнутую в локте руку под расстреливающий взгляд Алисы. Сверкая, как новенький пятак, повисаю обеими руками на этом мускулистом поручне. Оборачиваюсь к Алисе и одними губами виновато говорю: «Прости».

Идём по коридору, вызывая ошарашенные взгляды сокурсников. За короткое время учебы в их головах уже успел сложиться мой образ, который сейчас взорвался, как осколочная граната, судя по физиономиям.

— Воскресенская, ты мне моментально обеспечила имидж секс-символа, раз удалось закадрить самую красивую девчонку на потоке одним лишь появлением. — От всей души хохочет брюнет, эффектно отбрасывая длинные чёрные пряди с лица резким движением головы.

В столовой садимся друг напротив друга, и он не перестает хулигански улыбаться:

— Хороший же мы спектакль устроили.

— Так что ты там хотел шепнуть мне на ушко?

— Знаешь, как я соскучился по тебе, дятел, — в приливе чувств Тим треплет мою щеку.

И я плыву от эйфории, как бумажный кораблик по весеннему ручейку, несмотря на неромантичное прозвище.

— Классный прикид. Будто ты с рок-концерта сразу на пары, — делаю Тиму комплимент, он выглядит реально круто. Его руки, плечи, спина — у меня просто слов нет.

— «Прикид» говоришь? Вроде слово не из твоего лексикона. Так вжилась в новое дерзкое амплуа? Может, ну его этот IT, и рванёшь в театралку? Кого ты там последнего в школе играла? Татьяну Ларину, кажется. Ой, постойте, это не в счёт, ведь ты и есть Татьяна Ларина по жизни, — ох, и остряк, и подколол, и моё письмо с признанием в любви припомнил.

— Мне кажется или ты по дороге сюда похитил тело какого-то качка? — У него такие массивные плечи и бицепсы, каких в школе не было. — Разве станешь таким здоровенным за одно лето на картошке с мясом? И как раньше не раскусила тебя: ты не простой смертный, — в притворном ужасе прикрываю рот ладошкой и округляю глаза.

— Поздно, крошка. — Тим делает выражение лица, как у зомби, и тянет ко мне трясущиеся вытянутые руки. — И к тому же, не забывай, что я чуть не стал ФСБ-шником, так что при сопротивлении властям, то есть мне, продемонстрирую тебе свой фирменный захват-переворот и уложу на лопатки. — Тим игриво дважды подергивает бровями.

— Как это возможно? Ты наш новый студент, хотя пропустил почти месяц с начала семестра. Не могу поверить. Это правда? Или ты меня разыграл? — уже совершенно серьезно спрашиваю Тима.

— Деньги в сочетании с катастрофичным ураганом под названием «мама» и не такие чудеса творят.

Безумно рада, что мы вернулись к беззаботной и веселой болтовне, а не стреляем друг в друга отравленными стрелами.

Эмоциональные качели с Тимом похлеще сюжетов горячо любимых мной английских романов. Быть вместе казалось уже невозможным, и оттого сейчас чувствую себя во много, много раз счастливее, чем если бы всё сразу пошло по плану.

— Кого-то ждёт жёсткая взбучка от правильной подружки? Лика номер два. Как вы только друг друга находите? — подкалывает меня Тим.

После перемены он, не смущаясь, устраивается слева от меня. Алиса уже сидит справа и изо всех сил демонстративно смотрит в противоположную сторону. Осуждает. Будто я падшая женщина какая-то, госпожа Бовари ни больше ни меньше. Кто там обычно на правом плече сидит? Голос совести? Мой голос совести — Алиса.

Наклоняюсь к её уху и говорю: «Это мой парень. Мы знакомы с самой школы. Тот разговор в аудитории был ради шутки. Давно с ним не виделись. Соскучились. Так-то я не подкатываю первой к новичкам». На лице подруги засияло привычное солнце. Вот и славно.

— Тим, это Алиса. Алиса, это Тим, мой парень, — говорю последние слова как можно громче, чтобы раз и навсегда прояснить ситуацию для всех одногруппников и особенно одногруппниц.

Тим бесцеремонно закидывает свою ногу мне на колено, в полуобороте к столу. Как он может так сидеть? Неудобно же. Да и неловко. Но не могу же я при всех начать его отчитывать, тем более здесь основная масса студентов — парни. Только поворачиваюсь и выразительно даю понять, что ещё разберусь с ним. Нельзя такое ему позволять. А он шепчет: «Сказал же, что безумно соскучился по тебе и теперь никуда не отпущу». Его нога небрежно свешивается с моего колена даже, когда в аудиторию входит лектор.

Шалость Тима остаётся незамеченной преподавателем на протяжении всего занятия.