Чуда не случилось...

Правило №20

Не выбирай себе колледж, работу или место жительства с оглядкой на мужчину.

Если ты потащишься в другой колледж вслед за парнем, он может испытать приступ клаустрофобии и бросить тебя.

Э.Фейн, Ш.Шнайдер, «Новые правила. Секреты успешных отношений для современных девушек».

Тим

Мы сидим вчетвером за столиком: Соня, Александра, Лика и я. Сашина мамаша заговорщицки предлагает нам «чаю» и подмигивает. Открывает крышку, а из пузатого фарфорового чайника разит спиртным. Красное вино. Мы с Ликой отказываемся от такого чайка, а Соня и Александра подставляют кружки. Алкоголь директор школы запретила на выпускном, но родители у нас изобретательные.

Буквально через три прозвучавших песни у Сони начинается отек Квинке прямо на танцполе. Оказывается, знала, что у неё аллергия на цветные фрукты и овощи, и всё равно зачем-то выпила красное вино. Школьная медсестра дала ей димедрол, чтобы скорее снять спазм дыхательных путей, и теперь Соня ревёт, что проспит весь выпускной, а Лика её утешает. Чёрт-те что.

При первых нотах медляка Лика смотрит умоляющим взглядом, без слов говоря: «Потанцуй со мной». Увожу искусительницу в дальний угол спортивного зала, подальше от глаз её матери. Родители сидят под противоположным баскетбольным кольцом за длинным столом вместе с учителями. Некоторые из них уже наклюкались.

Голую спину Лики разглядывают лишь стены, наспех выкрашенные омерзительно-серой краской. Ох, наши танцы до добра не доведут — мельком оборачиваюсь, и вижу, что её мать уже всполошилась, встала из-за стола. Ну и пусть, не станет она публично позорить дочь.

Покачиваясь в такт мелодии, глажу ладонями Ликины плечи, лопатки, поясницу, что непозволительно дерзко, но никто не видит, а я уже не владею собой.

Из колонок звучит древнющая песня Брайана Адамса «Please forgive me» из девяностых. Выбор медленных композиций на школьных дискотеках всегда скудный. Коллеция кассет кочует от одного диджея к другому.

Голова Лики прижимается к моей груди, когда я говорю: «Безумно люблю тебя. Слышишь? Обещай помнить об этом». Лика тихонько кивает, а я глажу её по волосам. Назойливый оператор с тяжелой камерой на руке снимает нас, но замечаю это слишком поздно. Через две недели каждый получит видеокассету с выпускного вечера. И семейство Воскресенских тоже. Дело дрянь.

Лика

Утром меня будит телефонный звонок. В трубке звучит самый сладкий голос, чуть с хрипотцой от недавнего сна: «Ну привет, красотка». Тим всё просчитал идеально: мама отсыпается после ночного дежурства моим телохранителем, отец — на работе в мастерской, а я пока так и не переехала на второй этаж и первой услышала звонок телефона. А всё же слишком смелый поступок. Как же боялась, что Тим сразу после бала пропадёт. Махнёт на всё рукой, смирится с судьбой, как Данель.

Может быть, есть маленький шанс сохранить связь друг с другом, может, справимся и ещё больше станем ценить минуты встреч?

Неделю спустя

Не виделись с Тимом целую неделю. Хватаюсь за каждый легальный предлог для встречи, как за соломинку, чтобы не утонуть в омуте тоски по нему. Звоню, когда родители уезжают, предлагаю Тиму пройти вместе медкомиссию для подачи документов в университет. Пять раз меняю наряд перед нашим свиданием в поликлинике. Скоро вступительное тестирование, а я нервничаю совсем по другому поводу. Вот бы взять судьбу в свои руки, как бы помочь немножечко Богу с моим жизненным маршрутом.

При подаче документов в приемной комиссии на факультете востоковедения ждет сюрприз: взамен географии, которую усиленно зубрила, четвертым профильным предметом в этом году поставили английский язык. Знаю, что это не проблема вселенского масштаба, смогла бы прилично сдать тест, но сама ситуация внезапно порождает в голове коварный план — идеальную ложь. Вот же готовое решение.

Из мозгов, как по щелчку пальцев, испаряется всякий здравый смысл, на правильных целях ставлю жирный крест. Иду прямиком к стойке с надписью «Факультет информационных технологий», возле которой пристроился в ожидании Тим. Плюю на первую строчку со словом «программист» в своем черном списке отвратительных профессий. Зачем мне ехать в Китай, если Тим туда не собирается?

— Я подаю документы вместе с тобой. Одолжишь сборник тестовых вопросов по физике?

— Какого..? — недоговаривает конец фразы Тим и хмурится.

Он недоволен? Или мне показалось?

— Нет, нет, ты не можешь, — уводит меня в сторонку. — Ты же собиралась учить китайский язык, и всё такое. Разве нет?

— Где я куплю накануне экзаменов тестовик по английскому. Они давно пропали из магазинов. Эти бюрократы переиграли всё перед самым поступлением. Я же географию учила четвертым предметом

— Чушь! — нервничает он. — Хочешь сказать, что физика проще английского? — Тим рассуждает логично, его не проведёшь. — Ты же отличница! Кто там участвовал во всяких языковых конкурсах от школы, а? С пеной у рта защищала нашу англичанку.

— Ты не можешь мне запретить поступать, куда захочу, даже если это тот же факультет, который выбрал ты.

Тим сдается, но на его лице остается непонятное выражение. Я думала, он обрадуется.

Родители проглотили складную сказку, как наживку, ведь есть шанс поступить на бесплатное место — целых двадцать грантов по этой специальности взамен десяти бюджетных мест на факультете востоковедения. Они ведь не знают, что и Тим будет там учиться. Мысленно уже представляю нас за одной партой в ближайшие пять лет. Идеально.

После мартовского признания в любви это бредовый, кошмарный поступок номер два, перевернувший мою жизнь. Тихий голос внутри не умолкает и зудит: «Ложь — такой же грех, как и все остальные», но я отмахиваюсь. Не виновата в том, что меня вынудили врать.

Сижу в аудитории. Руки трясутся от страха. Первая парта. Да какая разница — всё равно не умею списывать, потому и учу всё до посинения. Ловлю странные взгляды в свою сторону, слышу осуждающие перешептывания. Проделываю путь глазами до того места, куда все уставились — вот, блин, я сверху по пояс голая. Совершенно без ничего. Хочется плакать, убежать, прикрыться чем-то.

Просыпаюсь, задыхаясь от кошмара. Завтра вступительный экзамен в университете. К чему было сновидение? Хоть бы не провалить тестирование.

Тим

Как же сложно оставаться верующим, когда тебя окружают совсем иные люди, и столько соблазнов, которые успел познать до прихода в церковь. Меня шатает, как маятник: то опомнюсь и стараюсь быть правильным, то мысли-бродяги заносят прямиком в противоположную сторону. Целая непрерывная война в голове. Нельзя стать верующим однажды, вера — ежедневный выбор, мысли, слова и поступки. Ещё и Лика. Вроде моя спасительница, но и самое сильное обольщение, когда рядом.

Домашние нон-стоп насмехаются над моими воскресными визитами в церковь. Вчера брат влетел в комнату в тот момент, когда я читал Библию. Начал издеваться и говорить, что такая примитивная книга создана для темных и безграмотных людей первых веков нашей эры, чтобы контролировать и держать их в узде. Типа люди без науки все естественные явления списывали на действия перста Божьего. Но стоило Алексу это произнести, как сработала сигнализация от его тачки. Брат метнулся на балкон и стал свидетелем возмездия за свои слова. Толстенное дерево грохнулось по центру крыши автомобиля. Стояло себе стояло, и, ба-а-ах, на тебе. В глазах Алекса тихий ужас, зато заткнулся наконец-то. Видимо, с некоторыми можно только так говорить о Боге.

Мать тоже взъелась, рассказывает друзьям и соседям, что я «бьюсь лбом об пол в какой-то секте» вместо того, чтобы вплотную готовиться к тестированию и надеяться только на собственные силы. В приступе ярости крикнул ей в разговоре: «Я докажу тебе, что Он есть. Вот увидишь, получу грант. Бог мне поможет. И тогда ты ни слова больше не скажешь мне».

Раздраконил мать и услышал ответный ультиматум: «А если нет, то ноги твоей больше не будет в этой церкви. И платить за учебу не стану. Не поступишь бесплатно — пойдёшь в армию».

И вот, после этого разговора на следующий день Лика вдруг подаёт документы на мой факультет. Знаю, что она передумала ради меня. Так нельзя. Не хочу, чтобы жалела об этом, если расстанемся. Рассказал ей про пари с мамой и попросил молиться за чудо от Бога.

День тестирования

Лика

Трехчасовое тестирование, как голодный вампир, высосало все силы и качало по венам адреналин. Вышла из экзаменационного зала с побелевшими губами, ни кровинки в лице. Дожить до следующего утра в ожидании результатов — невыносимая пытка. Сон тревожный и прерывистый. Ещё до рассвета вышла в сад, уселась на качели, раз не спится, но так и не смогла унять дрожь в руках. А если я провалилась? Не всё успела решить по физике, оставила её напоследок.

Мы с Тимом и его матерью развивали орлиное зрение, силясь разглядеть через толпу наши фамилии в списках. Первые двадцать строчек получат грант по специальности «Информационные технологии». Вижу себя под номером восемнадцать, а фамилия Тима идет двадцать первым пунктом. Разрыв между двадцатой и двадцать первой строкой — один балл. Невыносимо обидно. Понимаю, что это значит для него гораздо больше, чем несбывшаяся мечта. Крушение установок, пошатнувшаяся вера, торжество его домашних атеистов. Мать Тима добивает его тем, что хвалит меня и ставит ему в пример.

Медленно доходит, что я — камень преткновения, моими руками разрушено его чудо, я его нагло украла, втиснувшись в список абитуриентов на выбранную Тимом специальность. Он хотел стать программистом, а не я. И получил бы грант, не будь меня под номером восемнадцать. Я должна была поступить на востоковедение. Хочется кричать его матери: «Это не Бог бессильный, это я везде сующая свой длинный нос».

Казалось бы, нужно радоваться за себя, но разбирает желание упасть на землю, колотить кулаками и рыдать. Как ни крути, мы всё равно не будем вместе учиться. Боюсь даже поднять глаза на Тима, чтобы увидеть его чернее черного кровоточащий взгляд из-под косой челки. И чего добилась, вмешиваясь в запланированный ход судьбы? Учиться без него на ненавистной специальности, которую ни за что не выбрала бы, если бы не идея фикс, которую себе втемяшила. Это касалось не только меня, но и его, а потому нужно было прислушаться к Тиму.

Отравила Тиму жизнь. Что теперь будет? Всё испортила, а исправить не смогу...