Глава 5

Я ожидала чего угодно. Неловкого молчания. Разговора о футболе. Попыток произвести впечатление. Но только не того, что мы просто будем идти рядом по вечерним улицам Боулдера, будто знали друг друга гораздо дольше нескольких недель.

Город постепенно погружался в мягкие сумерки. Последние лучи солнца скользили по крышам домов, окрашивая их в медный цвет, а в воздухе уже чувствовалась вечерняя прохлада, которая приходила сюда вместе с запахом хвои и нагретого за день камня.

Лиам шел рядом, засунув руки в карманы джинсов. После матча он успел переодеться, и сейчас в нем почти невозможно узнать того уверенного капитана, который всего час назад руководил командой на поле. Без формы, без трибун и восторженных криков болельщиков он казался другим человеком. Более настоящим. И именно это почему-то заставляло меня смотреть на него чаще, чем следовало.

— Ты всегда так внимательно рассматриваешь людей? — неожиданно спросил он.

Я вздрогнула.

— Только когда пытаюсь понять, кто передо мной на самом деле.

— И какие выводы? — уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Пока что не знаю, — честно ответила я.

— Очень дипломатичный ответ.

— Очень осторожный вопрос.

Он негромко рассмеялся, и в этом смехе  не было желания понравиться или казаться лучше. Только искреннее веселье.

Мы свернули на одну из старых улиц города. Здесь дома выглядели так, будто простояли несколько поколений. На верандах качались деревянные кресла, окна утопали в цветах, а возле небольших кафе стояли люди с бумажными стаканами кофе.

Каждый здоровался с Лиамом. Пожилой мужчина возле книжной лавки. Официантка из кофейни. Женщина, выгуливающая золотистого ретривера. Каждый. И каждый раз Лиам отвечал одинаково тепло и спокойно. Ни капли высокомерия. Ни намека на то, что его знают как местную звезду университета.

— Ты знаком со всем городом? — не выдержала я.

— Нет. Только с половиной.

— Скромность тебе явно не к лицу.

— Зато честность идет прекрасно, — я закатила глаза, а он снова рассмеялся.

Странно. Еще недавно меня раздражали самоуверенные мужчины. Особенно футболисты. Но рядом с Лиамом это ощущалось иначе. 

Мы медленно спустились к набережной.
Река лениво несла свои воды между каменистыми берегами, отражая огни фонарей длинными золотистыми полосами. Вечер постепенно вступал в свои права, окрашивая город в мягкие медовые оттенки.
Лиам шел рядом, засунув руки в карманы куртки. В отличие от большинства парней, которых я знала раньше, он не пытался заполнить каждую секунду тишины разговороми.  И странным образом это не напрягало. Наоборот. Рядом с ним молчание ощущалось естественным.

— Ты всегда такой? — неожиданно спросила я.

Он повернул голову.

— Какой? — в его вопросе слышалось нескрываемое любопытство.

— Спокойный, — пожала я плечами.

Уголок его губ дрогнул.

— Нет. Просто научился держать себя в руках.

— Звучит подозрительно взросло для студента.

— А ты думала, я только мяч по полю гоняю?

— Если честно, именно так я и думала, — кивнула в ответ я.

Он негромко рассмеялся.

— И чем же ты занимаешься помимо футбола? — поинтересовалась я.

— Работаю в автомастерской.

Я удивленно остановилась.

— Никогда бы не подумала.

— Обычно люди представляют что-то более романтичное, — кивнул в ответ Лиам и его волнистые волосы слегка коснулись.

— Например?

— Не знаю. Что футболист обязательно подрабатывает тренером для детей или снимается в рекламе спортивного питания.

Я рассмеялась.

— Ладно, признаю. Примерно так я и думала.

Мы продолжили путь.

— И тебе нравится?

Лиам ответил не сразу. Впереди показалась старая площадь с фонтаном. Вода тихо переливалась в вечернем свете, а вокруг сидели студенты, доедая мороженое и обсуждая что-то своё.

— Да, нравится, - наконец сказал он. —
Когда приезжает машина, которая не заводится даже чудом, а потом уезжает своим ходом — есть ощущение, что день прошёл не зря.

Я внимательно посмотрела на него.
Он говорил без пафоса. Без желания произвести впечатление. Просто рассказывал о том, что любит. И именно поэтому его слова звучали убедительно.

— А как же футбол?

Лиам поднял взгляд на темнеющее небо.

— Футбол — это мечта. Реальность же заключается в том, что всю жизнь я проведу на работе автомеханика.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Не тяжелая. Не неловкая.
Просто такая, которая появляется, когда пытаешься осмыслить услышанное. И именно в этот момент я окончательно поняла, насколько ошибалась на его счет.
Раньше мне казалось, что такие парни существуют только ради спорта. Что их мир начинается на поле и заканчивается там же.
Но Лиам оказался другим. Он учился, работал, помогал семье. Платил за часть обучения сам. И при этом находил силы улыбаться так, будто жизнь никогда не ставила ему подножек.

Сейчас город выглядел совсем иначе. Не как шумный университетский центр, наполненный студентами и машинами, а как место, которое существовало задолго до появления футбольных матчей, лекций и бесконечной суеты. Над нашими головами протянулись гирлянды фонарей, подвешенные между кирпичными фасадами. Их теплый свет ложился на брусчатку золотистыми пятнами. Из открытых окон кафе доносились голоса и запах свежей выпечки.

Лиам шел рядом, подстраивая шаг под мой.
Наверное, впервые за все время я смогла рассмотреть его по-настоящему. Раньше я замечала только футболиста. Высокого капитана команды, который уверенно командовал игроками на поле. Сейчас рядом со мной шел просто парень. Хотя слово «обычный» ему совершенно не подходило.
Даже без формы он возвышался надо мной почти на две головы. Волнистые каштановые волосы слегка растрепал вечерний ветер, а когда он поворачивал голову, свет фонарей мягко ложился на четко очерченные скулы. Нос был немного искривлен — след старой травмы, который удивительным образом не портил его внешность, а наоборот, делал ее более живой.

— Так значит, ты работаешь механиком? — спросила я, разглядывая витрину небольшой книжной лавки.

На его губах скользнула легкая улыбка.

— Звучит так, будто ты только сейчас решила проверить, не соврал ли я.

Я подняла на него взгляд. Карие глаза смотрели насмешливо и удивительно тепло. Не так, как обычно смотрят парни, уверенные в собственной привлекательности. В его взгляде не было ни самодовольства, ни желания произвести впечатление.

— Возможно, именно это я и делаю.

— Тогда вынужден тебя разочаровать. — Он развел руками. — Машины я действительно чиню.

— И давно?

— С шестнадцати лет.

Неподалеку  журчал старый фонтан, вокруг которого бегали дети. Родители сидели на лавочках, а возле кофейни пожилой мужчина играл на саксофоне какую-то медленную мелодию. Мне нравилось смотреть на этот город. Не потому что он был особенно красивым. Просто в нем чувствовалась жизнь.
Настоящая. Без показного блеска.

— И тебе действительно нравится возиться с двигателями? — спросила я.

— Мне нравится понимать, как все устроено, — Лиам пожал плечами.

— Это звучит очень по-мужски.

Он тихо рассмеялся. На его щеке появилась ямочка.

— А что должно звучать по-мужски? — спросил он.

— Что-нибудь вроде: «Я люблю скорость, мощность и запах бензина».

— Запах бензина тоже люблю, — согласился мой сосед. — Но двигатель интереснее.

Я покачала головой.

— Ты удивительный человек, — внезапно вырвалось у меня.

— Это комплимент?

— Пока не решила.

Он снова улыбнулся. И мне вдруг стало неловко от того, что я слишком внимательно наблюдаю за ним. К счастью, Лиам этого словно не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Мы вышли к старому железному мосту, перекинутому через реку. Вода внизу переливалась отражениями городских огней, а вечерний воздух стал прохладнее.

Лиам остановился у перил.

— Люблю это место.

Я оперлась локтями на ограждение рядом с ним.

— Здесь красиво, — призналась я.

— Да, но меня привлекает тишина этого места.

На несколько секунд между нами повисло молчание. Не неловкое, спокойное.
Такое, какое бывает только рядом с людьми, рядом с которыми не нужно постоянно искать правильные слова.

— А о чем ты мечтаешь? — неожиданно спросила я.

Лиам задумался. Я видела, как его взгляд скользнул по темной воде.

— Не знаю, скорее всего, открыть свою мастерскую.

— Не может быть, — возразила я. — А как же стать знаменитым футболистом, получить славу, много денег, купить себе машину.

— Я больше похож на человека, который будет чинить эти машины. Давай будем реалистами, мне не выбраться из этого города. И уж тем более не стать мировой звездой.

От моста мы пошли дальше вдоль реки.
Вечер окончательно вступил в свои права. Небо над городом потемнело, приобретая глубокий синий оттенок, а в воде дрожали отражения фонарей.

Мне нравилось идти рядом с Лиамом.
Не потому что он пытался меня развлекать или постоянно поддерживать разговор.
Наоборот. С ним было удивительно спокойно.
Он просто шел рядом, засунув руки в карманы легкой куртки, и время от времени поглядывал по сторонам, словно показывал мне не достопримечательности, а свой собственный мир.

После разговора возле моста мы свернули на одну из центральных улиц. Вечерний Боулдер жил своей неспешной жизнью. За стеклянными витринами маленьких магазинов горел теплый свет. На углу пожилой мужчина продавал букеты полевых цветов, а чуть дальше молодая пара сидела прямо на бордюре, деля между собой стаканчик мороженого. Откуда-то доносился запах свежей выпечки и корицы.

Я поймала себя на мысли, что впервые по-настоящему рассматриваю этот город.
Раньше он казался мне просто временной остановкой. Теперь в нем начали появляться краски.

— Так нечестно, — вдруг произнес Лиам.

Я подняла голову.

— Что именно?

— Ты задаешь мне вопросы, но о себе ничего не рассказываешь.

На его губах появилась улыбка.
Я невольно закатила глаза.

— А ты задаешь вопросы.

—Тогда предлагаю компромисс, — он засунул руки в карманы джинсов и посмотрел вперед.
— Игра.

— Какая еще игра?

— По очереди задаем вопросы. Один вопрос — один честный ответ.

— А если я не захочу отвечать?

— Тогда проиграешь, — улыбнулся он.

— И что я проиграю?

Он задумчиво нахмурился.

— Свою гордость.

— Очень страшно, — рассмеялась я.

— Значит, согласна.

Это даже не было вопросом. Самоуверенный.
Ужасно самоуверенный. И почему-то меня это не раздражало.

Мы прошли мимо старого кинотеатра с огромной неоновой вывеской. Возле кассы толпились студенты, обсуждая какой-то новый фильм.

Лиам бросил взгляд в мою сторону.

— Хорошо. Первый вопрос мой. Кем ты мечтала стать в детстве?

Я замедлила шаг. Странный вопрос.
За последние годы меня спрашивали о любимых курортах, ресторанах, брендах, машинах и украшениях. Но никто не интересовался тем, о чем мечтала маленькая девочка по имени Мери.

Некоторое время я молчала, наблюдая за тем, как золотистый свет витрин скользит по тротуару.

— Модельером.

Лиам повернул голову.

— Правда? — в  его голосе не было насмешки. Только искреннее удивление.

— Представь себе, — я невольно улыбнулась.
— Лет в десять я была уверена, что однажды создам собственный модный дом.

Перед глазами неожиданно всплыло детство.
Мама сидит рядом со мной за большим столом. Вокруг разбросаны карандаши, кусочки ткани, альбомы для рисования.
Я часами придумываю платья для несуществующих коллекций и заставляю маму оценивать каждый новый эскиз.

— И что случилось потом? — спросил Лиам.

Я пожала плечами.

— Потом появились деньги. Много денег, — это была ложь. Причина, почему я не осуществила свою мечту была в другом.

Он вопросительно поднял бровь.

— Обычно люди говорят наоборот.

— Знаю, — я тихо рассмеялась. — Просто в какой-то момент стало проще покупать красивые вещи, чем создавать их.

Несколько секунд Лиам молчал.
Затем его взгляд скользнул по моей фигуре, на мгновенье задержался  на серьгах и снова вернулся к лицу.

— А сейчас?

Этот вопрос прозвучал неожиданно серьезно.

— Что сейчас?

— Ты все еще этого хочешь?

Я открыла рот, собираясь ответить привычное «нет». Но слова так и не прозвучали.
Потому что впервые за долгое время поймала себя на мысли, что не знаю ответа. И это пугало сильнее всего.

Некоторое время мы шли молча.
Город постепенно готовился ко сну. В окнах небольших магазинов уже гас свет, владельцы переворачивали таблички на дверях, а над главной улицей зажигались старомодные фонари, окрашивая тротуары мягким золотистым светом.

Я украдкой посмотрела на Лиама. Он был невероятно высокий. Рядом с ним я чувствовала себя почти ребенком.  Странно. Раньше я бы сочла его внешность слишком грубой. Теперь же находила в ней что-то удивительно настоящее.

— Теперь моя очередь задавать вопрос, — наконец произнесла я.

— Валяй, — усмехнулся он.

Я немного замедлила шаг. Вопрос сорвался раньше, чем я успела его обдумать.

— А где твой отец?

Улыбка на его лице стала тише.
Не исчезла совсем. Просто словно ушла куда-то глубже.

Несколько секунд он смотрел вперед, на улицу, по которой мы шли. Я уже начала жалеть, что спросила.

— Если не хочешь отвечать...

— Да нет, — он покачал головой. — Просто давно никто не спрашивал.

Мы прошли мимо старого книжного магазина. Из приоткрытой двери доносился запах бумаги и кофе.

Лиам засунул руки в карманы куртки.

— Родители развелись, когда мне было десять.

Я внимательно посмотрела на него. Говорил он спокойно. Слишком спокойно для человека, которого эта тема совсем не задевает.

— Где он сейчас?

— Где-то в Денвере? — в его голосе прозвучала едва заметная усмешка. — Честно говоря, я даже не знаю точный адрес.

Что-то болезненно кольнуло внутри.

— Вы совсем не общаетесь?

— Иногда он звонит на дни рождения, — Лиам пожал плечами так, будто речь шла о погоде. Но я заметила, как напряглась его челюсть. — Иногда присылает сообщения на Рождество. На этом все.

Несколько секунд между нами висела тишина. Вдалеке кто-то играл на гитаре возле небольшой кофейни. Смех прохожих смешивался с музыкой и шелестом листвы.

— Прости.

Лиам повернул голову.

— За что?

— За вопрос.

На этот раз он улыбнулся по-настоящему. И на его щеке появилась маленькая ямочка. Почему-то именно она каждый раз сбивала меня с мысли.

— Мери, ты только что задала самый нормальный вопрос за весь вечер.

— Серьезно?

— Обычно люди спрашивают про футбол.

Я рассмеялась.

— Бедняга.

— Именно, — он театрально вздохнул. — Иногда мне кажется, что если я перестану играть, половина знакомых забудет мое имя через неделю.

Я внимательно посмотрела на него.

— Не думаю.

Лиам вопросительно поднял бровь.

— Почему?

Я задумалась.

Потому что рядом с ним было легко.
Потому что его семья напоминала мне то, чего давно не хватало в моей собственной жизни. Потому что он работал, учился, помогал матери и при этом почему-то не жаловался на мир.

Но вслух я сказала другое:

— Потому что ты интереснее, чем пытаешься казаться.

На мгновение он замолчал. И впервые за весь вечер мне показалось, что смутила его.

— Осторожнее, Мери.

— Почему?

— Еще немного таких комплиментов, и я начну думать, что нравлюсь тебе.

Я закатила глаза.

— Не льсти себе.

— Уже поздно.

И почему-то именно в этот момент мы оба рассмеялись.

А впереди, за углом, уже светилась вывеска небольшой кофейни, куда стекались последние посетители этого длинного вечера.

Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда Лиам распахнул ее передо мной. Внутри кафе оказалось неожиданно уютно. Теплый янтарный свет падал на деревянные столики, отражаясь в стеклянных витринах с пирогами и десертами. В воздухе смешались запахи свежемолотого кофе, ванили и корицы. Где-то негромко играла старая джазовая мелодия, а за дальним столиком пожилая пара делила на двоих кусок шоколадного торта.

Я невольно улыбнулась. Это место совершенно не походило на заведения, к которым я привыкла. Здесь не было мраморных полов, дизайнерской мебели и официантов в идеально выглаженной форме.
Зато здесь было тепло.

— Выбирай место, — сказал Лиам, кивая в сторону свободных столиков.

Я устроилась возле окна. Снаружи уже сгущались сумерки.

Лиам опустился напротив. Стол вдруг показался слишком маленьким. Особенно когда он вытянул длинные ноги под столом и небрежно оперся локтем о спинку диванчика.

— Почему мне кажется, что ты здесь постоянный клиент? — спросила я, разглядывая меню.

На его губах появилась улыбка.

— Потому что так и есть.

— Дай угадаю. Ты знаешь здесь всех по именам?

— Почти, — он тихо рассмеялся. Этот смех мне нравился.

Через несколько минут к нам подошла официантка.

— Как обычно? — спросила она у Лиама.

— Как обычно.

— Даже не сомневалась., — я закатила глаза.— Боже мой. Ты действительно здесь живешь.

— Просто люблю стабильность.

— Скучно.

— Зато эффективно.

Я заказала латте и яблочный пирог.
Лиам взял черный кофе и огромный сэндвич.
Когда официантка ушла, он откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня поверх меню.

— Моя очередь.

Я обреченно вздохнула.

— Продолжай свой допрос.

— Расскажи о семье.

Улыбка на моем лице дрогнула.
Совсем немного, но этого оказалось достаточно.

Лиам сразу заметил. Его взгляд стал внимательнее, мягче.

Я опустила глаза на деревянную поверхность стола. Провела пальцем по едва заметной царапине.

— Семья у меня небольшая, — мой голос прозвучал тише обычного. — Есть отец.

На несколько секунд я замолчала. Перед глазами неожиданно всплыло лицо мамы.
Ее улыбка, теплые руки, запах персикового пирога. Тот самый смех, который когда-то наполнял наш дом жизнью.

— И была мама, — слова дались тяжелее, чем я ожидала. — Она умерла шесть лет назад.

Лиам ничего не сказал. И почему-то именно это я оценила больше всего. Никаких банальных соболезнований или неловких попыток утешить.

— Мне жаль, — произнес он спустя несколько секунд.

Я благодарно кивнула. Разговор вдруг стал серьезнее. Тише. Словно между нами исчезла еще одна невидимая стена.

Под самым потолком висел телевизор. Обычно на него никто не обращал внимания — посетители разговаривали между собой, смеялись, ели. Но сейчас на экране показывали спортивную студию. А в кресле напротив ведущего сидел мой отец.

Сердце пропустило удар.

Я не видела его с того самого дня, когда он отправил меня в Боулдер.

— Можно сделать погромче? — неожиданно для самой себя попросила я.

Бариста поднял голову и прибавил звук.
Лиам перевёл взгляд с экрана на меня. Его лицо сразу стало серьёзнее, но он ничего не сказал. Я была благодарна ему за это.

На экране отец выглядел так же, как всегда.
Дорогой костюм, идеальная осанка.
Уверенный взгляд человека, привыкшего побеждать.

— Ваш клуб показывает впечатляющие результаты в этом сезоне, — говорил ведущий. — В чём главный секрет успеха?

Отец слегка улыбнулся.

— Люди любят искать секреты там, где их нет. Всё гораздо проще. Дисциплина. Работа. Ответственность. Если человек каждый день делает на один шаг больше, чем остальные, результат неизбежен.

Я невольно усмехнулась. Эту речь я слышала сотни раз. Наверное, могла повторить её даже во сне.

— Многие молодые спортсмены считают вас примером для подражания. Что бы вы посоветовали тем, кто только начинает свой путь?

— Перестать ждать удачного момента, — спокойно ответил отец. — Большинство людей тратят жизнь на поиски оправданий. Кто-то ждёт понедельника. Кто-то следующего месяца. Кто-то подходящего настроения. А потом оглядывается назад и понимает, что прошло десять лет.

Ведущий понимающе кивнул.

— Судя по всему, этот принцип вы применяете не только в бизнесе.

Отец слегка наклонился вперёд.

— Конечно.

— Насколько я знаю, недавно вы приняли довольно жёсткое решение в отношении собственной дочери.

Улыбка медленно исчезла с моего лица.
Лиам рядом едва заметно напрягся.
Я почувствовала это боковым зрением.

На экране отец несколько секунд молчал.

— Да, это правда.

— Многие посчитали ваш поступок слишком суровым.

Отец усмехнулся. Той самой усмешкой, которую я ненавидела с детства.

— Люди часто путают любовь и потакание слабостям.

Что-то неприятно кольнуло под рёбрами.

— Вы действительно лишили её финансовой поддержки?

— Да.

— И отправили жить отдельно?

— Да.

— Неужели всё было настолько серьёзно? — ведущий удивлённо поднял брови.

Отец посмотрел прямо в камеру. Будто обращался не к ведущему, а ко мне.

— Представьте человека, который двадцать шесть лет живёт за чужой счёт и при этом уверен, что мир ему что-то должен. Если продолжать оплачивать такую жизнь, однажды этот человек просто окажется беспомощным.

Каждое слово падало тяжёлым камнем.

— Значит, это был воспитательный шаг?

— Это была необходимость.

В кафе вдруг стало очень тихо. Или мне только казалось. Я уже почти не слышала окружающих. Слышала только его голос.

— Моя дочь привыкла жить красиво. Но красивая жизнь ничего не стоит, если за ней не стоит сам человек. Поэтому сейчас она находится там, где наконец-то сможет понять простую вещь: уважение нельзя получить по наследству. Его нужно заслужить.

Я смотрела на экран не моргая. Где-то глубоко внутри поднималось знакомое чувство. Сначала боль, потом обида, затем злость. Та самая холодная злость, которая обычно приходила после слёз.

— И как вы думаете, она справится? — спросил ведущий.

Отец пожал плечами. Спокойно и равнодушно. Словно речь шла не о собственной дочери.

— Честно? Не знаю.

Это ударило сильнее всего. Будто он уже заранее сомневался во мне. Будто уже проиграл этот спор в своей голове.

Экран продолжал светиться. Ведущий задавал новые вопросы, но я больше ничего не слышала. Перед глазами стояло только лицо отца.

«Не знаю».

Пальцы сами собой сжались вокруг чашки.
До побелевших костяшек. В груди будто разгоралось пламя.

Мне вдруг отчаянно захотелось доказать обратное. Не потому что он отобрал у меня деньги. Не потому что унизил меня перед всей страной. А потому что он действительно не верил. Ни единой секунды не верил, что я способна стать кем-то сама.

И именно в этот момент, сидя в маленьком кафе посреди Боулдера, я впервые подумала не о том, как пережить эту ссылку. Я подумала о том, как однажды заставить его пожалеть о своих словах. Не просто добиться успеха. Нет.
Создать что-то своё.

Что-то настолько большое, чтобы однажды весь мир произносил моё имя так же часто, как сейчас произносит его.

Я медленно перевела взгляд на экран.
Потом на Лиама. Потом снова на экран.
И впервые мысль о собственной футбольной команде показалась мне не безумной фантазией. А целью.