Глава 9.2

— Но, если заклинатель поправился, разве не нужно отправить его домой?

Хэй Лонг нахмурился.

«Отправить домой, да? Просто так взять и отпустить?»

Мрачный вид хозяина дома сильно напугал старосту. Он нервно сглотнул, вытер рукавом влажный от пота лоб и шагнул назад.

Чутье подсказывало главе деревни, что нужно бежать. Бежать без оглядки. Куда угодно, лишь бы подальше от этого странного человека. Но из-за страха ноги налились свинцом и не позволили двинуться с места. Все, что ему оставалось — это наблюдать, как глаза и волосы Хэй Лонга опасно темнеют, брови хмурятся, а руки стискивают палочки для еды.

Треск.

Палочки не выдержали давления исходящего от рук Хана и раскололись.

Староста забыл, как дышать и чуть не потерял сознание от нехватки воздуха.

***

«Так, специи. А какие?» — Хи Шанг достал из маленького сундучка несколько разноцветных мешочков с приправами, поочередно открыл и понюхал.

«Розмарин, шафран, перец и гвоздика. Чем Хан намерен приправлять рыбу?»

Серьезно раздумывая над выбором, он озадаченно потер пространство меж бровей указательным пальцем. То, что заклинатель не умел готовить, было обусловлено отчасти криворукостью, но основная причина была до неприличия смешной — у него был ужасный вкус!

«Ладно. Отнесу сразу все. Интересно, а староста уже ушел?»

Конечно, его расстроили слова главы деревни, из которых получалось, что Шанг бросил товарищей на произвол судьбы, а сам...

«Погодите, а на что он намекал??? Зачем мне жить у незнакомца?! »

В поисках ответа, растерянный взгляд молодого человека заметался по дому и получив его, он покраснел, как спелая вишня.

«Я не принцесса на выданье, которая сбежала из дома с возлюбленным!»

Когда до заклинателя дошел скрытый посыл в словах старосты, голову тут же наполнили странные фантазии. Сильные руки Хана беспорядочно бродящие по его юношескому телу, страстные поцелуи и...

Лицо Шанга запылало ярче прежнего, а игривый мозг продолжал, подкидывать хозяину картинки эротичного содержания.

«Стой. Так нельзя!»

Парень глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь спровадить непристойные мысли. И, к счастью, дыхательная гимнастика помогла. Сердце успокоилось, жар спал, а взгляд вновь прояснился.

Простые люди ошибочно считали, что заклинатели — это существа без пола, чувств, предпочтений и кровь у них голубая. Но все не совсем так. Да, многие из них были погружены в совершенствование настолько, что века проводили в одиночестве и нищите с одной лишь целью — культивация. К сожалению, только узкий круг людей знал о причине такой замкнутости и отрешенности.

Многие из этих безэмоциональных воинов света просто запечатывали чувства, которые сильно пострадали по той или иной причине.

Шанг, как и его отец считали этот способ избежать душевной боли трусостью. Если ты не можешь привести в порядок свои чувства, переступить через боль от предательства или потери близкого, то ты не достоин жизни.

Жестоко, но такова реальность.

Заклинатели, лишенные чувств, со временем теряют способность отличать хорошее от плохого. Они сходят с праведного пути, даже не замечая этого.

Зависть, злость, обида, любовь, страсть, жадность, тоска, радость, страх, возбуждение, отвращение и стыд — это и есть человек. Мы состоим из этих чувств. А вся жизнь направлена на получение приятных эмоций и борьбу с негативными.
Кто мы без них?

Негативные чувства, если не сломят человека, то сделают его мудрее и сильнее.

Не все люди, что испытывали зависть к счастливому и состоятельному соседу, обкрадывали его или убивали, чтоб ему неповадно было ходить с довольной рожей мимо домов несчастных. В основном, даже такое низменное чувство, как зависть, придает сил и вопреки нему, человек начинает борьбу. Долгую борьбу к достижению своей цели — стать лучше, чем сосед.

«Я буду богаче его! Моя жена будет лучше заботиться обо мне! Мои дети будут умнее! Еще посмотрим, кто будет улыбаться и смотреть свысока». — думает нищий крестьянин, которого полностью устраивала жизнь, до тех пор, пока не появился сосед, с лица которого не сходила довольная улыбка.

Одержимый завистью крестьянин, может пойти по простому пути — преступление. И это будет его выбор. Такой человек слишком слаб, ленив и труслив. Но, если его личность сильна, то ее ждет долгий и кропотливый труд.

Такова жизнь, а потому, Шанг никогда не думал, что его чувства — это слабость. Если он был счастлив, то улыбался, а если грустил, то мог и заплакать. Конечно, были моменты, когда он стыдился своих чувств, как, например, сейчас.

Заклинатель положил прохладные ладони на свои еще вспыхивающие жаром щеки и похлопал. Фантазии отступили, но тело еще помнило это щекотливое желание принадлежать Хану. Да, теперь Шанг уверен, что этот мужчина своей обходительностью, добротой, поддержкой занял его разум и сердце, которые томились от желания, стать ближе и отдаться в его власть на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях.

Осознание собственных желаний, завело парня в тупик. Он не был сведущ в плотских утехах и скорее всего, им руководил первобытный инстинкт, однако...

«Откуда в моей голове такие знания?!»

Шанг вплел пальцы в волосы у самых корней и начал дергать их в разные стороны. Он действительно не ведал, откуда в его голове знания о том, какой корнеплод и в какую ямку засовывать.

Он бы еще долго стоял посреди дома с покрасневшим лицом, но неожиданно его тело сковал могильный холод.

Известная ему ранее темная энергия давила на него со всех сторон, вынуждая преклонить колени перед ее владельцем.

Шанг рухнул на колени и тяжело задышал. Ранее румяное от смущения лицо побледнело, а в глазах застыл ужас. Он впервые ощущал столь пугающее давление от Хана. Ци мужчины никогда не выходила из под контроля. Она казалась парню лишь холодным ветерком, к которому он привык. Однако теперь, эта многократно возросшая энергия накрыла его, подобно ловине.

Он, будто оказался погребенным под толщей снега, а его попытки выбраться на поверхность были тщетны и лишь истратили остатки кислорода.

Шанг задыхался.

Страх сдавил сердце юноши, напоминая о его слабости и указывая на истинного хозяина жизни. Однако, ужас перед темной энергией сменился волнением за ее владельца.

«Вставай,» — многократно приказывал себе парень, упорно сопротивляясь давлению чужой Ци.

Лишь собрав всю свою волю, он смог подняться на дрожащих ногах, выпрямился, дошел до двери и схватился за ручку, в надежде, что его, как и прежде, встретит добрый и заботливый Хан.

***

Староста, который мысленно написал завещание и попрощался со всеми родственниками, заметил, что напряжение царившее в воздухе развеялось, черты лица Хана расслабились, а потемневшие глаза и волосы вернули первозданные оттенки.

«Что способствовало такой резкой перемене? Я едва не испустил дух!» — мысленно гневался гость. Но он не смел выплеснуть возмущение в открытую, а потому глубоко вдохнул, медленно выдохнул и успокоился.

— Я-я.., — начал заикаться глава деревни, спешно отступая на негнущихся ногах. — П-п-пожалуй... Д-да! П-пойду!

Староста не успел капитулировать, как дверь дома со скрипом отворилась. А в проеме показался скромно одетый юноша, чья бледность могла сравниться только с сединой главы деревни.

«Побледнеешь тут,» — подумал мужчина, бросая напуганный взгляд на владельца дома.

Но, если страх заставлял старосту отступать, то юноша, невзирая на инстинкт самосохранения, подошел к печи и положил мешочки со специями рядом.

Пользуясь случаем, гость быстро развернулся и помчался прочь, мечтая забыть этот день, как страшный сон.

Хэй Лонг пришел в себя лишь тогда, когда почувствовал волнение и страх своей пары.

Для подавления всплеска темной Ци, ему пришлось воспользоваться всеми ресурсами своего разума и тела. Это утомило. Дракону казалось, что сейчас он напоминает пустой глиняный сосуд, только оболочка, а внутри ничего.

— Прости, — шепнул мужчина, низко опустив голову. — Я напугал тебя?

Шанг не стал храбриться и лукавить, а потому кивнул, но скорее самому себе, ведь Хан даже не взглянул в его сторону.

Юноша и раньше понимал, что этот человек особенный, а может он и не человек вовсе, но был ослеплен добротой и заботой, а потому потерял бдительность и поддался страху. Он внимательно посмотрел на мужчину, что в злости на самого себя поджал губы, нахмурился, а руки сжал в кулаки. И тут, Шанг понял, что Хан тоже боится. Боится своей силы, реакции заклинателя и... одиночества. Когда он начал понимать это создание? Он не мог вспомнить, но знал одно: «Ради тебя, я не буду бояться».

Как бы он хотел произнести это вслух.

Остро ощущая сожаление, он захотел выразить свои слова иначе. Выразить так, как проявлял свою заботу Хан, когда ему было плохо, так, как мать успокаивает ребенка.

Шанг уверенно шагнул вперед и крепко обнял нуждающегося в его тепле человека, а тот не оттолкнул, а тяжело вздохнул, склонил свою голову, положив на плечо подростка, и крепко обнял в ответ.

Рыба сгорела. Еда была испорчена, но это не волновало заклинателя, ибо держа в объятьях этого мужчину, он чувствовал себя счастливым.

***

Прошел месяц с тех пор, как безудержная темная ци Хана ударила по местной флоре и фауне. Сперва, никто не заметил последствий, однако, со временем это дало о себе знать, ухудшением здоровья Шанга и истлевшей растительности вокруг их дома.

Хэй Лонг налил отвар из трав, что заботливо вручил брат Ту в деревянную чашу и стал ждать, пока тот остынет.

Тяжелый вздох покинул его уста, а дрожащие пальцы левой руки потерли переносицу.

«О чем я только думал?!»

Он ругал себя снова и снова на протяжении долгого времени, но легче не становилось. Душа страдала от чувства вины перед подопечным, который был повержен всплеском его духовной силы. К слову, староста то жив, что и говорит о драгоценности и чувствительности молодого заклинателя, который оказался слабее даже простого человека.

— Проклятье, — выругался Хан и хлопнул ладонью по печи.

Брат Ту, которого он недавно навещал и вовсе держался от Хана на расстоянии, как и местное зверье.

— Брат, я все понимаю, но как мне помогать человеку, которого я не вижу? Нет, ты пойми меня правильно, я сообразил, что парень пострадал от твоей темной Ци, но я понятия не имею, как именно...

После, Хэй Лонг очень много времени потратил на описание симптомов и общего состояния больного, а брат Ту постарался все проанализировать. В итоге Туди Лонг кинул в кучу все известные ему травы, высушил при помощи магии, перемолол и насыпал в огромный матерчатый мешок.

— Пои, как хочешь!

Дракон в очередной раз вздохнул, не зная, как можно минимизировать контакт с больным и ослабленным юношей, который почти не встает с кровати и нуждался в его заботе. Он ничего не понимал в циркуляции энергии и более того, из-за природы своей силы был не в состоянии увидеть ее потоки в живых объектах.

— Ты не запретишь птицам скорби виться над твоей головой, но ты можешь помешать им свить гнездо в твоих волосах...

Произнеся эти слова, Хэй поставил на поднос чайничек и чашу с лекарством, и направился в дом. Он тихо переступил порог, так же тихо подошел к кровати и поставил свою ношу на табурет подле нее.

— Малыш, проснись, — мужчина потрепал спящего мертвым сном юношу по волосам.

Шанг лишь смешно сморщил нос, но просыпаться не стал. И это вынудило Хана, прибегнуть к плану «Разбуди спящего красавца». Он сел на край кровати, склонился над юношей и с хитрой улыбкой коснулся губами его лба.

Короткий миг близости с парой заставил трепетать его сердце, а руки дрожать.

Как и ожидалось, веки спящего дрогнули, быстро распахнулись, а их хозяин застыл от смущения и удивления при виде серебряных глаз напротив.

— Проснулся? — с усмешкой на устах произнес Хан и отстранился.

Кажется, что он совсем не акцентировал внимание на реакции подопечного и моменте близости, ибо тут же взял с подноса чашку с лекарством.

— Выпей, станет легче.

Грусть в голосе спасителя, подействовала отрезвляюще на разум больного, а потому, он медленно приподнялся на локтях, стараясь не морщиться от ломоты по всему телу. И медленно выпил отвар из рук мужчины.

— Молодец, — старший поставил чашку на поднос и помог дрожащему от напряжения парню, лечь обратно. — Жара больше нет, а значит, что идешь на поправку. Да?

Пока Хан заботливо укутывал в одеяло своего человека, тот неотрывно следил за его действиями, думая о своем.

Шангу вновь было стыдно за собственную немощь, однако, ему до боли в сердце нравилась забота спасителя. Конечно, в голове часто возникала мысль, что этот жест не связан с высокими чувствами или симпатией, а вызван виной. Однако, стоило ему посмотреть в холодную сталь чужих глаз, где в самой глубине скрывалась нежность с намеком на любовь, сердце млело.

Пока он размышлял, Хан вновь потрепал его волосы и собирался уйти, но Шанг неосознанно схватил его за руку и потянул на себя.

— Что не так?

Дракон тут же присел обратно на край кровати и с неприкрытым беспокойством посмотрел на подопечного.

«Все так, — мысленно ответил тот, сжимая чужую руку, которую, как и прежде покрывали странные бинты, — почти...»

Хан с замиранием в сердце и умилением наблюдал за тем, как юноша переворачивается на бок, притягивает его руку и кладет на нее свою голову, потираясь о черную ткань щекой. А потом спокойно закрывает глаза и засыпает.

— И что мне делать? — растерянно шепнул мужчина, что оказался в плену своего возлюбленного.

Им нельзя часто контактировать и он это осознавал, но не мог отказать. Дракон понимал, что пропал. Пропал в тот день, когда этот заклинатель, гонимый любопытством, переступил порог его дома. Пропал тогда, когда помчался к нему на помощь. Тогда, когда узнал, что они духовные возлюбленные.

С каждым новым днем сдерживать свои чувства становится труднее и недалек тот момент, когда собственным признанием он подпишет себе смертный приговор.

«Почему приговор?» — запротестовало сознание, когда Шанг вновь потерся щекой о ладонь Хана.

В такие моменты, когда парень сам тянулся к нему, дракону казалось, что его чувства взаимны.

Душа ликовала, но страх за свою жизнь и парня не отступал.

***

Утром следующего дня, два неизвестных человека посетили деревню.

К счастью, солнце только показалось над горизонтом и они не привлекли много внимания.

— Фенг, ты уверен, что Хан будет рад нашему присутствию? — скосил недовольный взгляд Туди Лонг.

— Конечно! Его пара болеет! Мы должны поддержать малыша и развеять страхи Хана.

Дракон Ветра коварно хихикнул, развернул белый веер с изображением гор и привычным жестом спрятал за ним улыбку.

Дракон Земли тяжело вздохнул.

Еще вчера это несчастье ворвалось в его дом, заняло спальню, кровать и мысли, а утром поволокло в гости. Зеленоглазый считал, что не стоит беспокоить Хэй Лонга, который сравнительно недавно потерял контроль над силой, но Фенг Лонг был непреклонен.

Как бы ветренный дракон не отрицал свою братскую любовь и привязанность к Хану, все видели обратное. По факту эти драконьи сыновья были ближе друг к другу, чем к остальным братьям и это сильно задевало Ту. Ему тоже хотелось заботы Фенг Лонга!
Но та детская обида и ревность в прошлом.

— Кстати, — Фенг поспешно схлопнул свое опахало, отвлекая брата от мыслей. — Хан знает о нас.

«Хан знает о нас» эхом отразилось в черепе Туди Лонга, и он чуть не свалился в обморок из-за накатившего на него страха, благо Фенг успел поддержать.

— Ч-то? Ты... Это ты рассказал?! — бедный, как смерть дракон Земли схватил спутника за воротник и начал трясти.

— Эй! Эй! Думаешь, что Хану нужно что-то говорить?!

Фенг Лонг оттолкнул от себя брата, а тот в панике заметался из стороны в сторону.

— Надо бежать! Куда угодно! Почему ты не сказал раньше?! Я бы...

— Ты бы сбежал, — безразлично продолжил белый дракон. — Почему ты так боишься реакции Хана? Мы давно вместе и, конечно он в курсе. Это ведь ты вручил ему ту книгу!

Дракон Земли затих и понуро опустил голову. Он понимал, что ведет себя глупо, но продолжал бояться реакции Хана на давно не братские отношения между ним и Фенгом. А что до книги, то он просто хотел помочь.

— Сокровище моё, — Фенг Лонг уже успокоился, подошел к возлюбленному, взял его подбородок изящными пальцами и поднял голову. — Я устал быть порознь, и мне надоело скрывать свои чувства. Ты и представить не можешь, как я рад, что Хан в курсе нашей близости. Я уверен, что он с радостью благословит нас на церемонии предков.

Туди Лонг неверяще смотрел на возлюбленного. Фенг никогда не говорил ему о таких вещах, и он ошибочно полагал, что такому ветренному созданию, как Фенг нужна свобода, а потому не был против их отдельного проживания. Но он был не прав. Осознание того сколько времени они потеряли живя порознь, огрело младшего обухом по голове.

— Фенг, ты — дурак!

Зеленоволосый был зол, но и счастлив.

***

— Мир в хату!

Проорал Фенг, беспардонно отворяя двери дома. Долго искать Хана не пришлось...
Со стороны кровати послышался злобный и сонный голос владельца:

— Ты-ы-ы....

Фенг нервно сглотнул, вытолкнул побледневшего брата Ту на улицу и спешно закрыл за ними дверь, боясь гнева Владыки Смерти.

За годы разлуки братья и забыли, каково это будить Хана.