Главы 1-4

[Внимание! И-и-и-нициализация систе-мы...]

Раздражающий трескучий голос разрезал тишину вокруг, заставляя кого-то простонать от боли.
Мужчина открыл глаза, но все, что его окружало - темнота. Непроглядная темень порождала демонов в глубине подсознания, которые вот-вот вырвуться из ниоткуда, протянут свои скользкие, тонкие руки и схватят жертву, утягивая за собой.
Человек моргнул, затем снова и снова, но пейзаж перед ним не изменился.

«Я ослеп?» - то было первое разумное объяснение происходящего. Казалось бы, такое должно утешить, однако, новая волна паники накрыла его сердце.

Пульс набатом стучал в голове, шум от работы собственного сердца резонировал в уши и оглушал слепца, а кончики пальцев на руках и ногах сковал холод. Мужчина часто дышал и это принесло нестерпимую боль в груди, заставившую его сдавленно простонать, и, боль тут же пронзила и горло.

«Что происходит? Где я? Почему так больно?»

Конечно, на его вопросы никто не ответит и тишина продолжит давить на него своим молчанием.
В поисках света или выхода, взгляд несчастного хаотично заметался из стороны в сторону, окоченевшие пальцы впились в холодный камень, что окружал его тело, и он проскреб по нему кончиками ногтей, ломая их.

[ Загрузка с-с-системн-н-н-ных сообщений завершена.]

Раздражающий голос похожий на Алису или Сири снова и снова атаковал его уши, которые были излишне чувствительны после долгого пребывания в этом тихом и темном месте. Он поспешил закрыть уши руками, но странные слова без остановки скрежетали в его голове.
Стоило человеку столкнуться с намеком на чье-то присутствие, как страх уступил место злости и он выругался:

- Эта хрень жутко «троит»* ! Как старая зажёванная кассета! Заткнись!

( Прим. : троит - сбой в работе. )

[ Подгрузка* мира звершен-н-н-н-а... ]

(Прим. по мнению автора : загрузка, обновление, загрузка недостающей информации. Этап загрузки, на подобии локаций в пк играх. Это слово употребляют, когда ландшафт в определенной точке карты может загрузиться не до конца и иметь размытые очертания. Но спустя какое-то время, картинка становится четче и обработанней. )

«Алиса» не реагировала на недовольные восклицания человека и продолжала уведомлять о всевозможных загрузках.

[Синхронизация...]

Когда отвратительный голос затих, мужчина вновь открыл глаза - все было темно и размыто, но, тем не менее, кое-что он смог различить - каменные стены какой-то камеры?
Мужчина вздохнул с облегчением - он не ослеп. Немного успокоившись, он вновь моргнул и постепенно картинка стала четче.
Это точно была камера.
Почему камера? Он не смог бы дать чёткого ответа. Может потому, что в самом верху было одинокое оконце с решеткой и сквозь него пробивался тусклый лунный свет.

Долго лицезрея прекрасный танец пылинок в тонких лучах света, он совсем забыл о том, что произошло ранее. Человек попытался отринуть страх для спокойного восстановления хронологии событий, по вине которых, он мог оказаться здесь и со временем, удалось.

Он славился хорошей памятью на негативные события. Из-за чего его часто характеризовали, как злопамятного человека. Многие считали его просто излишне негативным мужчиной, который видит жизнь только в плохих цветах и на подсознательном уровне игнорирует все то хорошее, что есть в мире. А другие, их было меньшинство, думали, что у него вместо дневника черная книжечка, где он записывал все плохое, происходящее в жизни и список людей, что причинили ему вред. Но и те и другие заблуждались.
Он не считал себя излишне негативным, просто проблема была в самой жизни, а точнее, в событиях, которые его окружали. Были ли у него счастливые моменты? Мужчина их не встречал. Ну, не было таких моментов, когда его накрывало счастье и, если память ему не изменяет, а это категорически исключено, жизнью завладела черная полоса.
Его воспоминания начинают отчет с его трехлетнего возраста. Именно в это время, он начал получать свой первый негативный опыт. Отцом был неработающий алкаш, сидящий на шее у его глупой матери. Чуть позже, повзрослев, он понял, что самое поганое событие в его жизни - залет матери от этого человека и рождение некого Цзян Вэя, которым он и являлся.
Мать забеременела им в возрасте семнадцати лет от алкаша. Конечно, тот либо умело скрывал свои недостатки, либо, скорее всего, она была глупой и незрелой девочкой. В противном случае, как она не увидела в этом мужчине того, кто предпочитает алкоголь, а не работу?

Она не думала, что будет голодать вместе с ребенком и постоянно лить слезы потому, что «муж» отбирал все ее деньги для покупки новой порции выпивки. А, как хобби, у него было избиение сына и жены. Еще был дедушка по отцовской линии, который в отсутствие матери домогался Цзян Вэя.

Таким образом, когда Цзян Вэй пошел в ясли, он был очень забитым, тихим и ни с кем не общался, а при виде пьяных людей на улице его обуревала паника и истерика.

К счастью или нет, мать нашла себе нового мужчину - хорошего и с достатком. Он принял чужого ребенка, как родного - баловал, играл с ним, дарил сладости. Но счастье длилось недолго ибо и этот мужчина был любителем выпить. Его новый отец, был лишь на дюйм лучше предыдущего и страдания продолжились. Были и крики, и побои, и жизнь в аварийной квартире с тараканами, и безразличие к Вэю матери, которая страдала от несправедливости мира, старательно жалея себя любимую.
Это продлилось около двух лет и вскоре у Цзян Вэя появился брат. Мда... он помнит все, как будто это было вчера. Уже в малом возрасте его предоставили самому себе, ведь мать, будучи беременной, вновь страдала от несправедливости и ее заботила лишь собственная шкура, а новый отец продолжал праздновать зачатие сына еще до его планирования, выпивая и изменяя с другими женщинами. Было время, когда ребенка забывали в садике и он не покидал его до поздней ночи. К счастью, охранники относились к этому с сочувствием и пониманием, потому не прогоняли на улицу и Вэй спокойно ждал бабушку на крыльце или в холле. Со временем, а в аккурат спустя пару месяцев от рождения его брата, новый отец, не без угроз от матери, бросил пить. Вроде жизнь Вэя должна быть улучшена в геометрической прогрессии, но не тут то было!
В их семье появился любимчик.

Практически каждый день Цзян Вэй слышал от матери, что обязан ей и брату жизнью, ибо если не они, то жить ему на улице.

Это было больно.

Потом начались оскорбления, которых со временем становилось лишь больше: «Ты ошибка моей молодости! А он (о брате) ребенок от моего любимого мужчины! Будут свои дети - поймешь! Если бы не мы, жил бы в конуре на улице» или «Ты с каждым годом становишься все страшнее. На своего отца похож!».

Было ещё много чего, но он терпел, иногда молча, иногда плакал, и не понимал, за что с ним так поступают - ведь он их любил. Особенно он любил мать и будучи маленьким, когда видел ее боль, всегда утешал, обнимал и даже защищал от рук отца.

Он помнил - в этом его беда. Таким образом, маленький и забитый ребенок к третьему классу школы стал жестоким, нелюдимым и озлобленным. Но он никогда не терял своей наивности, предполагая, что есть хорошие люди и столкнувшись с такими, Вэй впускал их в свою жизнь, но и они его предавали.

Цзян Вэй помнил каждого, кто его бросил или обидел. Особенно её - ту, которую он любил и с которой хотел провести всю жизнь.
Но и она покинула его. Пять или шесть лет отношений для неё ничего не значили. Сначала была ложь, потом безразличие, а затем расставание. Он видел обман, но молча терпел и ждал, а ей было плевать.

И вот, он умер, так и не познав, что такое дом с любящим человеком.

В голове пронеслись вопросы, которые сопровождали его всю жизнь: «Неужели мне не дано быть любимым, найти свой дом и быть счастливым? Ни в одном из девяти миров, ни в одной из прошлых и грядущих жизней?»

От этих мыслей из его глаз полились слезы, но он по-прежнему не мог издать ни звука. Как только Вэй почувствовал свою психологическую уязвимость, он мысленно вспыхнул от злости: «Да пошли Вы все! Я - двадцатисемилетний мужик и лью слезы?! Сдохните! Ещё не родился тот, ради кого я слезы пролью! Алиса, дрянь, заканчивай!»

Глядя на перекошенное ненавистью лицо и злобно сверкающие глазоньки как бы безобидного «овоща», который почти не мог шевелиться от боли, может показаться, будто его слезы фальшивые.

В его голове эхом разнесся голос «зажеванной кассеты», порождая новую волну головной боли и непонимания.

[Внимание! Синхронизация воспоминаний с объектом "Х". Оставшееся время 1 минута, загрузка логов начнется через 10, 9, 8, 7...]

«Стой!» - мужчина хотел кричать, но почувствовал, словно его горло сдавили невидимые руки.

[3, 2, 1. Загрузка]

Все мысли в его голове переполошились, а широко распахнутые глаза смотрели в одну точку.

Цзян Вэй видел воспоминания другого человека, которые заполняли его разум, проносясь мимо, словно вагоны поезда. Он забыл, как дышать, и потерял сознание именно тогда, когда поезд из воспоминаний закончил свой маршрут, а «Алиса», уже без лагов, произнесла:

[Синхронизация воспоминаний выполнена на 100%]

Вэй начал изучать воспоминания, что поглотили его разум, но задуматься надолго, ему не дали.

[ Приветствую, Цзян Вэй! Я - «Система 9777665094367 К», прошу запомнить. В настоящее время, вы не можете говорить, но спешу успокоить, что это временно. Господин, речь не вернется до тех пор, пока я не расскажу о ситуации, в которой Вы очутились. Вопросы сможете задать позже. Вы согласны? ]

Голос этой системы казался холодным, но Цзян Вэй был бы не Цзян Вэй, если бы не смог различить в нем нотки счастья от безысходности «овоща», которого система с издевкой называла «господином».

Он крепко сжал руки в кулаки - это было единственное на что хватило сил.

«Овоща» совершенно не устраивала его пассивная позиция, и он собрался что-то вновь возразить системе, но понял, что его рот не открывается. Когда мужчина услышал смешок так называемой системы, злость охватила его сознание, как никогда прежде.

[ Хихи... Ну, раз возражений у моего господина нет, я начну! Итак, Вы умерли сегодня ночью. Довольно спокойно. Вы скончались во сне, от кровоизлияния в головной мозг... Эх, как прекрасна смерть в объятиях Морфея. ]

«Чтоб тебя стерва!!! Заглюч! Чтоб тебя Касперский задрючил! Чтоб Аваст тебя бесконечно сканировал и ты зависала! Да чтоб тебя Вэб закрыл навечно в карантин! Падла!»

Пока Цзян Вэй про себя ругал систему, та с огромным энтузиазмом продолжила:

[Поздравляю! Вас выбрала могущественная «Я» для свершения великих дел в другом мире! Вам дана возможность переродиться!]

Каждое пафосное слово системы напоминало ему дешёвую рекламную кампанию очередного кандидата-политика.
Пока система без умолку трещала, Цзян Вэй успокоился. Он немного привык к этой «Алисе» и ее голосу. На самом деле, в системе он видел нечто от себя - это желание задеть за больное, язвить с весёлым голосом... Это был «он», но «он» в прошлом. А что теперь?

«Овощ» внимательно слушая систему, смог выловить самое главное: он умер и переродился мужчиной ( определенно самое главное).
Вэй будет находиться в новом для него мире. Все было бы неплохо, если бы «великая» система не сказала, что она - главная, а ее задачи и слова - закон.

Нарушения ЕЕ правил приведут к непредсказуемым последствиям, а именно, как она выразилась,
«к рандомным наказаниям». Она подчеркнула САМОЕ важное: «Смерть или игра».

Вэй не боялся смерти и в определённые моменты ждал покоя, который та дарует. Для него кончина - это естественная часть жизненного цикла. Он хотел умереть? Наверное.

А теперь что?! Его удача достигла дна, разверзнув землю и спустилась в ад? Почему ему не дают помереть?! Что за система и почему он снова должен жить?!

«Я против, черт возьми!» - мысленно взвыл мужчина, но его успешно проигнорировали.
Цзян Вэй продолжал играть роль «злобного баклажана», краснея и пыхтя от злости. Но как бы ни казалось со стороны, он внимательно слушал все, что ему говорила система.

«Система... как там её? Забыл... А, ладно, будет Алиса 2.0. Слишком лень запоминать все те цифры и... букву? Там, кажется, была буква в конце?»

Вей с детства был хоть и злопамятным человеком, но отходчивым. Это можно понять так - пока вы мне дороги, я переключу свое внимание от тяжелых мыслей и отпущу обиды, но если, вы мне стали никем...

Однако, если быть более точным, то мужчина слишком быстро переключался с одной мысли на другую, которые подобно рою диких пчел, тысячами проносились в многострадальной голове.

Когда система закончила свой монолог, она терпеливо молчала и ждала ответа от своего «господина», а он переваривал все услышанное, сравнивая с «загруженными» ранее воспоминаниями.

Бывшего хозяина этого тела звали Цзян Вэй. Тезка? Какая ирония.

Вей просматривал историю этого человека файл за файлом.

Его «предшественник» был весьма хорош не только внешне.
О таких говорят: «Красивый, но умный» (Задорнов). Он являлся одним из одиннадцати знаменитых учеников «Пика Ветров».

Попаданец слегка удивился. Как оказалось, с предыдущим владельцем тела они были похожи во многом - хоть прошлый Вэй и считал других старших учеников пика своими названными братьями, но... Как ни напрягай мозг и ни тряси файлы, вспомнить их лица и имена невозможно. Такой же плохой памятью на имена и лица страдал современный Вэй.

Тот человек с самого детства был сам по себе, предпочитал лишь уединение и самосовершенствование.
С другими жителями пика и даже учителями он пересекался очень редко и лишь по сильной необходимости.

Почему ему такое отношение сходило с рук? Он был сыном одного из старейшин ордена «Водяного дракона» - его отца уважали и боялись одновременно. Однако, отца заботил лишь статус, который помог упрочнить сын. Все знали, что это юное дарование - один из самых талантливых юношей.
Он выделялся среди прочей серой массы заклинателей.
В возрасте пяти лет, Цзян Вэй «играя» с другими детьми, свалился в Черную реку - все свидетели этого события подумали, что дитя сейчас попрощается с жизнью. Ведь никто не хотел рисковать шкурой и прыгать в черные воды - река была очень своенравной, буйной и наполнена темной Ки. Человек, упавший в нее, мог моментально разбиться об острые камни. Но, если пострадавший не умирал от этого, то его тело моментально затягивала темная Ки и убивала. По этой причине даже мастера боевых искусств и заклинатели предпочитали обходить Черную реку за тридевять земель.

Остальные дети и некоторые наставники, видевшие падение Цзян Вэя, не бросились на помощь, а просто застыли в шоке от увиденного. К всеобщему удивлению, воды не поглотили ребенка, а послушно обступили его, стоя непоколебимой стеной. Мальчик спокойно стоял на дне этой реки и, как ни в чем не бывало, отправился к берегу, а черная, как ночь вода последовала за ним. И как только стопа ребенка опустилась на каменную поверхность берега, река вернулась к своему прежнему состоянию.

После этого события люди решили, что сила ребенка - заслуга генов, которые достались ребенку от отца.

Что на счет остальных событий в жизни этого парня, Вэй предпочёл перемотать скучные дни тезки и мысленно отбрасывал файлы один за другим. Но, как только файл с пометкой «День Х» попал в поле его видимости, Цзян Вэй почувствовал, что к этому приложила руку система, в результате чего он обратил внимание на эти воспоминания.

Вэй закрыл глаза, и чёрный поток унес его туда, в день «Х».

Когда Цзян Вэй открыл глаза, он стоял рядом с той странной Черной рекой.

Человек сделал шаг, затем еще один и еще. Он давно не испытывал такой лёгкости во всем теле, поэтому оглянулся. Его догадка подтвердилась:

- Нет следов? Даже трава не примялась... Поразительно. Значит, это и есть тело заклинателя? - от этой догадки сердце бешено застучало, а в глазах появился задорный блеск.

Голос у этого тела был мягким, подобно теплому весеннему ветерку - тон был ещё подростковым, но противных «ломающих» звуков он не услышал.

(Автор имеет ввиду это: когда у мальчиков начинает ломаться голос, он становится немного противным для слуха, и порой даже писклявей Витаса.
P. S. Витас! Я не хочу тебя обидеть!)

Когда Вэй подошёл к реке, ее поток резко затих, словно вода его ждала или боялась.

Он наклонился над водной гладью и внимательно присмотрелся - то, что он увидел, было гораздо краше картинки из воспоминаний. Касаясь кончиками пальцев лица, он изучал свое новое обличье: его
контуры были ровные и слегка заостренные, губы сжаты тонкой полоской, а верхняя губа была немного темнее нижней - этот контраст заставил его лишний раз провести по губам пальцем; Нос прямой, глаза миндалевидные с немного необычным оттенком: вот они карие, а через мгновение серо-черные. Цвет волос он не мог различить из-за темной воды, но на ощупь они были мягкими, словно шёлк, которого хотелось касаться снова и снова.

Цзян Вэй распустил волосы, до этого собранные в высокий хвост - пряди, подобно водопаду спали на шею, плечи и спину, вызывая приятную щекотку. Парень недовольно цыкнул:

- Мечта педофила...

Но, тем не менее, собирать волосы в хвост, не стал. Хоть Вэй и был поражен красотой этого тела, но стоило вспомнить, что так он выглядел будучи юным, лицо перекосилось в неприязни - это сходство его пугало. Но некоторые отличия все же присутствовали - длина волос и разного цвета губы. Решив не заострять на внешности слишком много внимания, он бросил взгляд на облачение. Одежда, словно из исторических дорам или учебника по истории, покрывала его тело в несколько слоев. Он коснулся светлой ткани ладонями - приятная ткань из натуральных материалов, без искусственных примесей зашуршала от его прикосновений. Вэй не смог удержаться и приложил длинный рукав к своей щеке и потерся о нее.

- Действительно, приятно, - довольно промурлыкал Вэй.

Он еще раз осмотрел широкие рукава одеяния: ткань была небесно-голубого цвета, сплошь покрытая золотой вышивкой в виде неизвестных ему цветов.

Забыв об одежде, он присел на корточки. Вэй не знал почему, но с тех пор, как он появился в этом месте, вода, словно притягивала к себе все внимание. Человек коснуться водной глади ладонью и почувствовал острую боль, но отдергивать руку не стал. Конечно, в его памяти тут же всплыли сведения о том, что от прикосновения к Черной реке можно умереть, и, не то чтобы он сомневался в этих данных, а просто чувствовал, что ему не нанесут вред.

- И, что же ты такое? - с интересом напел юноша, наблюдая за маленькими пузырьками, что окружили его руку - вода начала закипать.

- Нет жара.

Выразительные брови моментально нахмурились. Цзян Вэй был озадачен - вода явно выглядела так, будто кипела, но при этом оставалась холодной. Он когда-то читал много мистических историй и решил попробовать одну глупость, распространенную в книгах подобного жанра.

- Выходи! Кто бы ты ни был, покажись! - прокричал он, упрямо смотря на воду.

Обычно, если главный герой в книге произносил подобные слова, тут же, из ниоткуда, показывался тот, что скрывался во тьме. То был распространенный шаблон, однако, теория призыва кого-то из кустов, что тайно наблюдал за ним, разбилась на мелкие осколки - никто не явился, а вокруг царила тишина.

В какой-то момент, тишина стала гнетущей и она явно не сулила ничего хорошего - Цзян Вэй чувствовал на коже дуновение ветра, но не слышал его завываний, так же пропал шум реки и пение птиц. Все вокруг, словно уснуло. Благодаря этим «симптомам», парень решился на еще одну глупость. Он резко встал на ноги, своим коронным взглядом презрения одарил реку и прокричал в пустоту:

- Отлично! Я уйду и больше не вернусь!

Причина, по которой он вёл себя так с какой-то водой, была не идиотизмом или шизофренией - он точно видел в воспоминаниях маленького Цзян Вэя, что что-то живое спасло его от смерти.

Ещё, когда он посмотрел пару скучных воспоминаний, увидел, как юноша сидит у реки и разговаривает с ней. Вэй не принимал мысли, что этот подросток был психом или просто слишком одиноким человеком. Почему? Он заметил в памяти оригинального владельца тела, как воды «Чёрной реки» встречали и провожали этого парня - при каждой встрече река становилась буйной, словно ребенок увидевший знакомого, а при прощании затихала и была неподвижна, будто горюя от одиночества.
Вот поэтому он и решил, что, как бы не была волшебна вода, за ней явно что-то или кто-то скрывается.

Неожиданно ветер усилился и Вэй пошатнулся от его порыва. Волосы растрепались и упав на лицо, застелили взор. Он старался их убрать, но те, как змеи снова и снова ускользали из его рук.

Ветер резко сменил свое направление и в лицо человека полетели капельки воды, которые были настолько холодны, что показались ему льдинками. Цзян Вэй, мысленно хвалил себя за сообразительность и с хитрым прищуром приготовился встретить того, кто прятался в «Черной реке». Но чувство превосходство моментально испарилось когда, спустя несколько мгновений из реки показались рога.

«Рога?! Вашу мать... Где был мой инстинкт самосохранения?! Где он вообще потерялся? При моем рождении? Почему я вечно влипаю в неприятности?!»

Мысленная ругань отвлекла юношу на какое-то время, но когда он снова пришел в себя, то его глаза чуть не вылезли из орбит. Если раньше он был удивлен, то теперь был готов к побегу, однако, паника, что накатила на его разум, заблокировала контроль над телом и он не смог пошевелиться.

Надеясь на спасение, он мысленно позвал:

«Систе-е-е-ема! Я запомню твое полное имя и не буду звать Алисой. Только верни меня в ту уютную и темную камеру!»

Как бы Цзян Вэй ни звал, Алиса не подавала признаков жизни.

От представленного взору зрелища, все тело задрожало, а ноги, что от страха налились свинцом, позволили отступить лишь на шаг. Он многое ожидал увидеть, но не это!

«Твою мать... Дракон!!!»

Как бы Цзян Вэй ни звал, Алиса не подавала признаков жизни.

От представленного взору зрелища, все тело задрожало, а ноги, что от страха налились свинцом, позволили отступить лишь на шаг. Он многое ожидал увидеть, но не это!

«Твою мать... Дракон!!!»

Вэй нервно сглотнул. Бежать не было смысла. Хоть он и чувствовал страх, но вместе с ним, его накрыло мазохистическое любопытство.

Наконец, хозяин реки предстал перед ним во всей красе. Чёрная чешуя напомнило ему ночное небо, на котором красовались звезды из капель воды. Голову этого мифического существа украшали заостренные рога и пушистые уши, глаза были цвета ледяной стали, а форма морды напоминала волчью. Серебряного цвета грива развевалась на ветру. Она не была мокрой, и путь ее заканчивался на кончике хвоста, образовывая пушистую кисточку. Уши дракона, находящиеся под рогами, часто-часто подергивались, словно тот был в охоте и прислушивался.

«Он нервничает?» - неожиданная мысль посетила Цзян Вэя, но была тут же отброшена.

Два длинных усика на морде дракона извивались, словно змеи, которые не хотели подпускать человека к своему логову.

Инстинкт самосохранения Цзян Вэя молча собрал вещи, поставил свечку и ушел - он не мог достучаться до своего хозяина, который нагло разглядывал дивное создание.

Внезапно юноша почувствовал покалывание на кончиках пальцев - он хотел погладить эту мордашку и потискать уши...

«Дракона?!» - в дверях подсознания, с чемоданом в руках, прокричал инстинкт самосохранения.

Парень залюбовался. Он снова и снова провожал взглядом каждый миллиметр тела мифического создания и молчал. Прошло много времени - настолько, что дракон начал нервно переминаться лапами по земле, иногда скребя по ней когтями, оставляя борозды.

Своим видом зверь показывал волнение и беспокойство. Столетиями сидящий на дне реки, дракон не привык к такому пронзительному взгляду.

Наконец, Цзян Вэй вернулся к реальности. То, что он заметил, заставило его улыбнуться. Огромное и свирепое с виду существо нетерпеливо переминалось с лапы на лапу, ожидая реакции человека, а взгляд его был опущен вниз - в нем читались легкие нотки обиды.

- Здравствуй, - учтиво поприветствовал человек и махнул хозяйну реки рукой.

Цзян Вэй больше не боялся этого существа. Хоть чувство безопасности рядом с подобным созданием - это странно, но юноша не мог отрицать, что оно завладело им.

В ответ он ничего не услышал - дракон лишь вытянул правую лапу вперед и склонил голову, тоже приветствуя человека.

Немного разочарованный Цзян Вэй потупил взгляд. Он ожидал, что подобное создание должно уметь разговаривать, однако... Оно либо не умело, либо не хотело вести диалог.

- Как тебя зовут? Ты же дракон? - Вэй из-за своего врожденного упрямства просто не хотел сдаваться и пытался разговорить существо напротив. - Ты умеешь говорить? Ты меня понимаешь? Сколько тебе лет? Это ведь ты тогда помог?

Под градом вопросов дракон растерялся - он не то чтобы не умел говорить или не хотел, у него не было шанса ответить даже на один вопрос, ведь человек тут же задавал следующий.

Под таким напором дракон издал разочарованный вздох и захотел вернуться на дно. И почему сегодня этот мальчишка такой активный? Не испугался и теперь пытается его разговорить.

Дракон был погружен в раздумья, а когда потерял счёт вопросам, в мыслях раздраженно зарычал:

- Я умею общаться мысленно!

Когда Цзян Вэй добился желаемого, его сердце пустилось в восторженный пляс.

К удивлению дракона, парень снова не испугался, а широко улыбнулся, а его глаза наполнили победные искорки.

Дракон продолжил, гордо задрав нос:

- Моё имя... Хэйлонг Хан.

Цзян Вэй продолжал улыбаться, смотря на прекрасное, почти божественное создание.

- Рад знакомству! - заклинатель присел на траву, скрестив ноги.

Дракон тоже сел, точнее, расползся на берегу реки и нервно застучал хвостом по воде. В результате вода расплескалась вокруг, а в воздухе ощущалась легкая влажность.

Дракон и человек еще долго бросали выжидающие взгляды друг на друга, не произнося и слова. Человек не знал, как начать разговор, а дракон забыл все вопросы, что ранее тот задавал.

- И, что ты хотел? - дракон первым нарушил молчание.

Хотя Хэйлонг и общался с Вэем мысленно, но тональность была настолько властной, что парень вздрогнул и раздраженно сощурил глаза.

- Хотел узнать, кто спас... - произнести «меня» у Цзян Вэя язык не поворачивался, - Тогда...

Вэй по натуре был человеком терпеливым и мог спокойно говорить, когда другие повышают на него голос, однако, голос дракона эхом звучал в его голове, порождая одну волну боли за другой.

Читая мысли, дракон понял свою ошибку и продолжил общаться намного тише:

- Ты уже мог догадаться, что это был я. Но я спас тебя не по какой-то конкретной причине. Пойми меня правильно - я спал на дне этой реки более трёх сотен лет, в тишине и покое. Никто не тревожил меня. И вдруг, мне на голову сваливается нечто! Узрел, что это детёныш человека и решив не есть в наказание, помог. Вот и причина.

Цзян Вэй внимательно слушал дракона - местами согласно кивал, а местами вздрагивал, когда интонация Хэйлонга становилась громче. Юноша предполагал, что не было никакой «радужной причины» или «высших целей» для ... Кхм... Его спасения. Все вокруг считали, что спасение было благословением небес, но не он.

Человек рационального мышления пилил взглядом дракона и все еще не верил в происходящее. Он умер, находится в воспоминаниях какого-то левого человека подозрительно похожего на него самого, а перед ним распростерся дракон! Более того, они разговаривали друг с другом. Однако, Вэй помимо злопамятства, славился быстрой сменой мысли и стоило его взору зацепиться за огромную цепь на задней лапе дракона, он тут же забыл о своих прошлых мыслях.

Неприятное чувство давления исходило от цепи и на человека накатила внезапная печаль.

«Магический артефакт?»

Он был знаком с магическими артефактами лишь из воспоминаний бывшего хозяина тела и понял, что цепь соответствует данному определению. Вэю стало любопытно, почему эта штука давит на него и только поэтому, он решительно встал и подошёл ближе, дабы рассмотреть артефакт.

Под пристальным взглядом дракона, Цзян Вэй осматривал цепь и пытался найти в «файлах-воспоминаниях» нечто подобное, но ничего полезного не встретил - не было ничего похожего по описанию на эту цепь.
У парня появилось навязчивое желание прикоснуться к кандалам - он, не контролируя себя, протянул руку к цепи, но вдруг был схвачен за шиворот и высоко поднят над землёй.

Дракон сощурив глаза, смотрел на ребенка злым испепеляющим взглядом. Однако, в холодном серебре глаз Вэй увидел намёк на беспокойство.

- Кто? Кто позволял тебе трогать ее?! - мысленно вопил дракон, сотрясая черепную коробку несчастного собеседника.
Вэй покорно висел в нескольких метрах над землей и тихо кашлянул, когда его горло сжала натянутая ткань собственной одежды.

- Прости, я не знаю, что на меня нашло, - хрипло оправдался подросток, невинно хлопая глазами.

Вэй с детства не любил лезть в чужие дела. Ему будет все равно даже тогда, когда у человека вся спина будет покрыта мелом или туалетная бумага прилипнет к свитеру - это не его дело и вообще, пусть сами разбираются. Он влез в чужие проблемы лишь однажды, но тот человек стоил его внимания и стал его другом. Не надолго, но стал.
Все эмоции спали с его лица, когда он осознал, насколько наглым был мгновение назад. Вэй даже не подумал о том, кто стоит перед ним и подверг свою жизнь опасности - кто знал насколько жесток этот дракон.

Хэйлонг почувствовал себя беспомощным перед столь невинным созданием, ведь стоило лицу человека исказиться от чувства вины, как его злость утихла, а на подсознательном уровне показался отцовский инстинкт. Дракон, что в душе стал мягким, словно свежая паровая булочка, смиренно вздохнул и осторожно поставил юнца на землю.

- Больше не трогай, тебе нельзя...

- А кому можно? - быстро пришел в себя парень, поправляющий одежду.

Легкое оживление и любопытство проскользнуло на его лице, но тут же скрылось в глубине глаз. Он не знал почему, но в этом мире и теле ему тяжело контролировать чувства, трудно сдерживать любопытство, хотя ранее, в прошлой жизни, он не наблюдал подобных проблем.
К сожалению, он не знал причины. Вэй не любил показывать свои чувства другим, ведь эмоции - это слабость и люди всегда готовы использовать ее против тебя.

- Никому, - строго ответил дракон, с неподдельным интересом наблюдая за эмоциями подростка.

Подавляющая тишина вокруг, мрачная мордашка напротив - всё это смягчило сердце древнего создания. Он решил объяснить ребенку все, что необходимо.

- Когда ты упал в реку, то разбудил от глубокого сна. Этот сон влияние печати. Печать - это цепь. Ты же видел символы?

Цзян Вэй согласно кивнул, но взгляд так и не поднял, по прежнему смущаясь своих эмоций. Да, он видел закорючки совершенно неизвестного содержания на кандалах.

Увидев, что ребёнок его слушает, да еще и сел на землю, как раньше, дракон продолжил свой рассказ.

Хэйлонг жил в те времена, когда люди и драконы были негласными врагами. А причиной их вражды была человеческая жадность. Все в теле дракона было ценно и каждый мечтал продать или оставить себе часть этого прекрасного создания.
Владеющий сердцем, становился бессмертным; забравший золотое ядро, становился могущественным; а из драконьей чешуи создавали самые прочные и лёгкие доспехи, которые в жаркую погоду охлаждали тело, в холодную согревали; Также особую ценность имели их рога и когти, которые служили ингредиентами в создании самых различных артефактов, снадобий и оружия.
Да, даже для их кишок находилось применение. Однако, подобные ингредиенты, хоть и были самыми ценными, но оставались сложно добываемыми.

В далеком прошлом, было четыре горы, на вершинах которых жили драконы.

Тудилонг - дракон стихии земли занимал гору Ту, богатую различной магической флорой и фауной. Туди был самым спокойным среди своих соплеменников. Многие знаменитые лекари, которые под давлением обстоятельств, были вынуждены вторгнуться на территорию дракона для поиска редкой лекарственной травы, стали заглядывать на гору Ту чаще и нагло пользовались добротой зеленого дракона. После распространения слухов о невероятной щедрости божественного создания, его частыми гостями стали и путешественники, которые с энтузиазмом просвещали людей на постоялых дворах. Но даже доброта дракона не спасала от распространения негативных слухов. По миру гулял рассказ одного из охотников, который долго преследовал свою раненую добычу, но та скрылась в дремучих лесах горы Ту. Голодным оставаться, тот не хотел и продолжил преследовать раненое животное, выслеживая его маршрут по следам крови, но то, с чем он столкнулся, напрочь отбило чувство голода - путь преградил зеленый дракон, чей волчий оскал не сулил ничего хороше. Охотник яростно сражался за свою жизнь с безжалостной тварью и был ранен, но из последних сил, он прорвался вперед, оторвал драконий ус и сбежал.

Хэйлонг рассказывающий историю охотника, чуть не подавился собственным смехом и только в этот момент, Вэй понял, что эта история - просто хорошая сказка для излишне легковерных людей.
Черный дракон в красках представил младшего брата с оторванным усом и долго смеялся, не в силах успокоиться. Для него это было крайне забавным и милым зрелищем одновременно. Лишь спустя какое-то время, Хэйлонг продолжил свою историю, временами гаденько хихикая, от всплывающей в его мыслях картины безусого дракона.

Водный дракон - Шуилонг, жил здесь, где сейчас находится орден оригинального владельца тела, которое теперь занимает Цзян Вэй. Каждая река в этих владениях обладала различными магическими свойствами. Например, «Черные воды» были созданы им, дабы оградить окрестности от незваных гостей и для очищения окружающей территории от темной Ки. Любой, кто раньше касался «Черных вод», умирал. Шуилонг был «психом-одиночкой» - он никого не хотел видеть, слышать и знать. Ему была безразлична обстановка за пределами его вод.

Третий дракон - Фенглонг обладатель стихии ветра, был самым взбалмошным и экстравагантным. Он любил принимать человеческий облик, спускаться к людям и иногда помогал им, но чаще чинил беспредел. Так же его характерной чертой была «клептомания». Фенг, как сорока, таскал из мира смертных всякие безделушки, хранил на своей горе и тщательно охранял. Свою гору он окружил сильными ветрами, которые не могли вынести ни растения, ни животные.

(Прим. автора: наверное, переживал, что его прелести сороки растащат, потому до такой крайности дошёл ХD)

Лишь под самыми небесами, где и была его импровизированная сокровищница, стоял штиль, и даже росло скудное количество цветов, которых он сам высаживал, но никогда не признавал эту слабость перед собратьями.

Четвертая гора, а точнее огромный спящий вулкан, принадлежал Хуойанлонгу - дракону стихии огня. Хуойан был самым непредсказуемым, вспыльчивым и жестоким дракон.

Говоря о нем, Хэйлонг Хан фыркнул и оскалился, смешно морща морду и поднимая усы вверх.

До поры до времени, Хуойан любил сжигать людей живьём - ему это нравилось настолько, что он нападал на целые селения. Не было с ним покоя. От его существования болела голова не только у людей, но и у Хэйлонга.

Перед тем, как рассказывать о своём статусе, голова дракона чуть гордо поднялась. Он посмотрел на человека сверху вниз взглядом полным превосходства. А Цзян Вэю было всё равно на значение взглядов собеседника - он был настолько заинтересован, что молча поглощал информацию, подобно губке.

Хэйлонг Хан не просто так имел свой статус.

(Прим. автора: для тех, кто забыл. Здесь говорится о «Хан»: этот «статус» раньше добавляли к именам самых главных людей. Например, Чингис Хан)

Он был сильнейшим из всех драконов, но долгое время оставался беспризорником, проще говоря БОМЖОМ. Гор не осталось, в пещерах он было слишком влажно, ущелья он не любил. Вот и бичевал правитель всех драконов по горам, гостя у каждого брата.

Он и придумал, как приструнить Хуойана - просто нашел ему достойную супругу. Ей стала огненная лисица Мэй, которая была невероятно талантлива и прекрасна, и, что самое главное, любила людей!

Полностью завладев сердцем кровожадного дракона, она изменила его характер в полную противоположность. Хуойан стал раздражающим нытиком, который трещал только о возлюбленной лисице Мэй. Хэйлонг сначала злился на это сопливое поведение, но потом привык, а затем ему понравились такие перемены и он с умилением нянчил их потомство.

Но, так как жить на вулкане было для него жарко, некомфортно и вообще, как там можно жить?! Он принял роковое решение - пожить среди смертных хоть какое-то время. Это все же лучше, чем спать в жерле вулкана с пятью лисятами и их родителями.
С другими братьями соседство тоже не задалось - Дракон Ветров в его присутствии злобно сверкал глазенками, ревнуя к своим сокровищам-заначкам и следил за каждым шагом Хэйлонг Хана; дракон Вод вежливо делал вид, что владыки не существует; дракон Земли трещал без умолку о том, как полезна травка и как ее растить, а Огненный стал семьянином, и его детям было нужно больше пространства. В итоге, наш бомж поселился среди простых смертных.

Тогда эта идея казалась самой разумной.

Неожиданно рассказ оборвался. Вэй вопросительно взглянул на дракона, который на фоне черных вод, казался еще более мрачным. Дракон опустил голову на свои мощные лапы, и прикрыл глаза, серебро которых внезапно потухло. Он словно вспомнил что-то очень мрачное.

Парень не стал торопить Хэйлонг Хана и молча ждал продолжения истории. Прошло много времени, прежде, чем тот продолжил:

- Я был молод. Всего пятьсот лет от роду. Главная проблема всех драконов, исключая Дракона Ветров, была в том, что они ничего не знали о людях, презирали их и тайно ненавидели. Люди для нас были самой примитивной и дикой расой, ведь они губили друг друга, не могли жить в мире и были готовы уничтожить все из-за своей жадности. Но потом, я встретил его...

От этих воспоминаний взгляд дракона моментально наполнился живым блеском и скрытым счастьем.

Деревня "Х", 300 лет назад.

По обычной проселочной дороге, огибающую всю деревню, шёл мужчина, который не по собственной воле привлекал заинтересованные взгляды местных жителей. Черные, как смоль волосы гостя, были небрежно собраны в низкий хвост и перевязаны шелковой лентой, послушная челка спокойно спадала на лицо, скрывая виски и скулы, но подчеркивала мужественный лоб, густые брови, острый прямой нос, тонкие губы и волевой подбородок. Жители признали в этом человеке изгоя, живущего на отшибе их деревни.
Изгой был не частым гостем и именно поэтому, его появление всегда вызывало восторженные и завистливые взгляды. Особое внимание заслужили необычного цвета глаза, ведь даже тень от колышущейся на ветру челки не могла скрыть холодный взгляд серебряных глаз.

В отличие от остальных крестьян, населявших забытую Богом деревню, накидка на его плечах была с длинными и широкими рукавами, как у знати, хоть и скромного серого цвета без излишеств.

Эта необычная личность была окружена ореолом загадочности и породила массу слухов. О нем судачили и придумывали невероятные истории - кто-то считал его небожителем свергнутым на грешную землю за любовь к смертной женщине, кто-то утверждал, что он демон питающийся сердцами прекрасных юных дев, а кто-то и вовсе называл последователем одного из демонических культов. Но, так, как у людей не было никаких доказательств и мужчина не причинял им вред, слухи стихли. Тем не менее, в глазах сельчан, он оставался необычайно красивым, но таинственно пугающим мужчиной, с вечной насмешкой на устах и неприязнью во взгляде.

Проходящие мимо девицы были готовы пасть к его ногам, а мужчины лишь фыркали, придумывая новые сплетни, которые поведают вечером юным барышням.

Уже больше года Хэйлонг жил в этой деревушке, а местные все никак не привыкли к его существованию.

Он купил себе небольшую хижину поближе к лесному массиву. На какие шиши? Он обменял одну безделушку в ломбарде, и оказалось, что она стоила целое состояние.

*Тем временем на горе Ветров.
Фенг Лонг раскидывал свои сокровища, ища любимую шкатулку, украшенную драгоценными камнями. Он почти плакал от злости и не мог понять, кто ее забрал, и все надеялся найти LOL*

Прожив столько времени среди людей, дракон стал лучше понимать их традиции и чувства, но ненависть к ним никуда не исчезла. Он не встретил ни одного человека здесь, который был бы достоин его внимания. Потому жил спокойно и отчужденно, а с людьми пересекался или общался лишь в случае крайней необходимости. Так прошел и второй год, потом еще...

Но однажды его спокойной жизни пришёл конец. Из села начали пропадать люди. Поначалу никто не обращал внимания на исчезновения из-за того, что деревню покидало много молодых людей, которые надеялись переехать поближе к «цивилизации», в большой город.

Хэйлонгу было все равно. Он не особо вникал в суть происходящего и плевал на проблемы смертных - своя шкура дороже, в прямом и переносном смысле. Где вы видели, чтоб за один кусок человеческой плоти платили сто тысяч золотых? Правильно, нигде. А, вот одна чешуйка с его многострадального тела стоила сто тысяч золотых и даже больше. Однако, высшие силы были против безучастности мужчины и в зоне его видимости оказались самые опасные для драконов создания - вроде люди, а вроде и нет.

Их называли заклинателями. Они больше всех жаждали сердце и золотое ядро дракона и были подвержены так называемому «искажению Ци».

В мыслях дракона родились паника и гнев:

«Почему эти паразиты здесь? Уж не по мою ли душу?»

Дракон замер на одном месте, мысленно браня свою удачу и злобным взглядом метал невидимые ножи в спины «почётных гостей».

Словно почувствовав на себе гнетущий взгляд, один из заклинателей обернулся. Это был юноша двадцати лет. Его темно-каштановые волосы были собраны в высокий хвост и зафиксированы простой серебряной шпилькой, а неровная чёлка спадала прядями на его нежное лицо. Стоило лучам солнца выглянуть из-за туч и каждый волосок на голове юноши начал переливаться золотом.

(Прим. автора: в те времена серебро не считалось настолько ценным. Самым дорогим металлом был «металл из упавшей звезды», метеоритная руда, или по-нашему просто железо!)

Взгляд заклинателя, направленный на агрессора был живыми и ясными, словно чистое небо.

Одежда, как и у других членов его ордена, была белой с синими узорами, похожими на цветы. На поясе юноши находился меч, а эфес сжимала рука с изящными тонкими пальцами.

Юноша даже представить не мог, чем заслужил столь странный взгляд или как обидел этого мужчину, но он точно чувствовал какое-то напряжение в воздухе. Когда заклинатель что-то осознав, в удивлении вскинул брови и поспешил, убрать руку с меча, благородный мужчина вышел из транса и сделал шаг назад.

Юноша, казалось, посчитал эту ситуацию забавной, нежно улыбнулся незнакомцу и уважительно кивнул головой в знак приветствия. Но он не получил ответа, а вместо приветствия незнакомец опешил и тут же ретировался в неизвестном направлении.

Хэйлонг так спешил, что не заметил, как пара голубых глаз провожает его растерянным взглядом, граничащим с детской обидой.