VIII. Ням-ням

— Рауф сказал, что нам нужно будет заехать к нему, — Серёгапопытался разрядить невесёлую обстановку каким-нибудь разговором. —Походу, хуй нам, а не деньги.
Рома безразлично кивнул головой, на деньги ему уже было всё равно. Ондумал об одном только Антоне и о том, что ему так и не удалось с нимпоговорить как следует.
«Эта баба, кто она для него? — думал он, разглядывая мокрые после дождяулицы. — Неужели она для него кто-то?»
— Ромыч, — не унимался Серёга, — ты о чём завис? Что делать-то будем,знаешь?
— Не знаю, — Рома мотнул головой. — Похрену.
— Тебе-то похрену, не с тебя спросят, — злобно огрызнулся Серёга. — Ладно,человек — не зверь, в положение войдёт... Может быть. Смотри-ка!
Сергей резко затормозил перед складскими воротами, выкинув руку вперед.Рома сначала не понял, о чём говорит его напарник, но потом заметил кое-чтонепривычное. Стосороковой "Мерседес" серебристого цвета и две "Нивы" всопровождении.
— Хер с двумя яйцами, — ухмыльнулся Сергей. — Наверное, к Рауфу кто-то издрузей приехал.
— Может, тогда подождём, пока они там закончат? — предложил Рома.
— Нет. Шеф сказал, чтоб мы мухой подскочили, значит, так надо.
Рома поёжился, пытаясь выбросить из головы сегодняшний поход вбольницу. То, что Глеб сошёл с ума, было очевидно.
— Ты думаешь, он из-за передоза умом тронулся? — спросил он Серёгу.
— Может быть. А может и нет. Я такое видел пару раз, особенно когдавсякими кислотами закидываются, вот там да, кукуха едет на раз два. На белуюгорячку похоже. А ты, Ромыч, не думай об этом, — Серега повернулся к нему исерьёзно нахмурил челюсть, как бы придавая веса своим словам. — Многобудешь думать — рано состаришься.
— А я и не думаю, — соврал Рома. — Мне вообще по барабану, что там с ним.
На складе Рома сразу почувствовал что-то неладное. Возле рампы стояла незагруженная до конца машина с фруктами, а Мухаммеда нигде не было видно.Сергей тоже насторожился и сбавил шаг.
— Шеф, наверное, наверху, — сказал он скорее для себя, чем для Ромы.
— Наверное.
Внутренним звериным чутьем Рома уловил, что, должно быть, его ждёт что-то плохое.
— Надо было остаться с Антоном, — тихо прошептал он себе под нос.
Возле "кабинета" Рауфа он заметил двух мордоворотов в спортивныхкостюмах. Они были даже больше Серёги, с одинаковыми, будтоскопированными, лицами, лысые и неприятные.
— Охрана, — нервно усмехнулся Сергей.
— Эй, — окликнул их один из здоровяков. — Вы кто?
— А вы кто? Мы вообще-то работаем тут, — дерзко ответил Сергей, пружиняногами, словно готовясь к боксёрскому поединку.
— Идите сюда, — махнул им охранник. — Ваш босс ждёт вас.
Сергей повернул к Роме удивлённое лицо:
— Какого хрена происходит, Ромыч?
Рома не мог ничего ответить, но в силу своего малозначительногоположения, он решил, что всё это должно обойти его стороной. "В конце концов,я всего лишь таскаю ящики, — решил он про себя. — А Серёга пускай самразбирается с этим дерьмом".
Успокоив себя этой нехитрой мыслью, он двинулся в "кабинет" вслед занапарником.
Только зайдя внутрь, Рома понял, что Рауф ждёт их не один. Более того,Рауф сидел не на своем обычном месте, а на табуретке, в позе просящегомилостыню бедолаги. Его жирное тело приняло такой жалкий вид, что если быРома увидел бы его впервые, то ни за что не поверил, что перед ним босс целогонаркокартеля.
Кресло Рауфа занял мужчина в белой рубашке и лёгких бежевых штанах. Навид ему было слегка за сорок, лицо у него было весьма подтянутое и моложавое,вытянутое сверху вниз, с большим волевым подбородком и широким лбом. Онбыл коротко, но модно подстрижен, и по всему его виду можно было сделатьвывод, что это человек не бедный и ящики никогда в жизни не таскавший. Незнакомец сразу же вцепился глазами в вошедших Сергея и Рому, натянувна лицо дружелюбную улыбку.
— Рауф Ардалиевич, вы мне очень помогли, — сказал он, глядя на Сергея. —А теперь, если вы позволите, я бы хотел переговорить с ребятами с глазу наглаз.
— Конечно, конечно, понимаешь, — Рауф соскочил с табуретки и быстровышел из своего "кабинета", оставляя парней наедине со странным гостем.— Я бы предложил вам присесть, но здесь всего одна табуретка, —незнакомец пожал плечами и улыбнулся, выставляя белые крупные зубы.
— Ничего, — сдавленно ответил Сергей, — мы постоим.
Роме было непривычно видеть своего коллегу таким потерянным. Серёгавыглядел совсем как... молодой парень, впервые приехавший в Москву.
— По одной табуретке можно сделать вывод, что ваш начальник не оченьлюбит проводить в своем кабинете оргсобрания. Его можно понять, складнебольшой, и с кем тут вообще проводить совещания? — незнакомец сидел вкресле Рауфа, нисколько не смущаясь, как настоящий начальник.
"Важная шишка, — подумал Рома. — Мент, что ли, какой-то?"
— А у нас в отделе совещания проводят каждое утро. Это всё в рамках новойсистемы, которая называется "рилейшн". Популярная в Америке система,корпоративные отношения, все дела, — незнакомец улыбнулся, будто бы самсебе. — Сейчас всё американское в моде, особенно, среди молодёжи. А ведь унас есть своя тысячелетняя культура, музыка, книги... Но к нам тащат оттудавсё, не разбирая где радость, а где гадость. Эх, взять, например, наркотики, да?Раньше всё было проще: интеллигенция кололась морфием, а рабочий класскурил анашу. Все жили спокойно и счастливо в своём классовом сознании, да иуверенность у людей была в завтрашнем дне. А сейчас даже диву даёшься,когда встречаешь на улице совсем молодого парня приятной наружности,прилично одетого и бегущего куда-то. Куда? На встречу с девушкой? На занятияв университете? — кулак размашисто опустился на стол, издав звук, от которогоРома непроизвольно дёрнулся. — Нет! Этот парень тащит в своей задницепакетик с героином и спешит, очень спешит, пока не вывалилось. А что бысказал его дед, уважаемый ветеран труда? Много появилось соблазнов умолодых людей за годы идеологической пустоты. Никого не пугает нависшийнад головой меч террора.
Сергей повернулся к Роме, пытаясь что-то сказать одними только глазами. Поего выражению Пятифанов прочитал вопрос: какого хрена тут происходит?
— Ха, напрягались, ребята? Вы не пугайтесь, я из другого отдела. Меня зовутДмитрий Михайлович, очень приятно.
— А по какому поводу, собственно... — начал было Серёга.
— По поводу? — лицо Дмитрия стало каменно-серьёзным. — Был бы интерес,а повод найдётся, — он перевёл глаза на Рому и скорчил неприятную ухмылку. —Рома, Рома, неужели тебе не хочется зажить по-человечески?
"Он знает моё имя? Наверное, Рауф ему сказал".
Пятифанов попытался отреагировать как можно более спокойно.
— А мы с вами знакомы?
— Не особо, да это и не важно, — Дмитрий продолжал гримасничать. — Атвой друг меня сразу узнал. Наверное, это из-за алкоголя проблемы в памяти,да? Какая разница? Я слишком много отвлекаюсь...
Сложив руки в замок, он выдохнул и снова натянул на лицо безразличнуюмаску.
— Рауф Ардалионович часто даёт в долг разным людям, не так ли? — началон издалека.
— Не знаю, — мотнул головой Сергей. — Мы простые грузчики.
Роме захотелось ударить Сергея по голове. "Ебанат! — мысленно прикрикнулон на напарника. — Этот мудак всё про нас знает!"
— А по документам вы вообще здесь не работаете, — серьёзно ответилДмитрий. — А фотография Романа вообще висит на стенке с надписью "Ихразыскивает милиция". А бедный печорский военком никак не может выполнитьплан по призыву из-за таких вот уклонистов.
Роме стало совсем плохо. Эту информацию Рауф дать не мог, потому что самеё не знал. "Значит, это мент, пиздец".
— Так значит, вы работаете по линии взыскания задолженностей?
— Да, — Рома решил взять инициативу на себя. — А что? Всё по закону.
— Ха, — Дмитрий быстро прыснул себе в кулак и вернулся в прежнюю позу. —Ну да, ну да. По понятиям. Давайте я поясню ситуацию. Один молодой человек,сын очень уважаемых родителей, связался с плохой компанией и начал залезатьв долги. Долги были не очень большие, особенно в сравнении с финансами егородителей, и он легко мог бы их отдать. Казалось бы, что могло пойти не так?Один старый нерусский бизнесмен решил выкупить его долги, чтобы наваритьпобольше денег, но оказалось, что парень просто забыл, что что-то кому-тодолжен. У молодых людей вообще память очень короткая. И тут... — Дмитрийвыдержал драматическую паузу. — Этот бизнесмен решил отправить к парнюсвоих парней, чтобы память освежить. При этом он строго-настрого наказал, чтопарня нельзя бить, даже угрожать нельзя, а нужно проявить смекалку. Носпустя некоторое время парень оказывается в больнице с психологическойтравмой, после того, как погулял в парке. И вот в чём нюанс, единственныйсвидетель того, что произошло с этим парнем, рассказал милиции, что видел,как на парня набросились две страшные фигуры. Вы понимаете, о чём я говорю? По спине Ромы пробежал неприятный холодок. Его лоб покраснел, будто унего поднялась температура. Он заметил, что Серёга до боли сжал кулаки,приготовившись кинуться на этого странного мента.
"Заяц, волк, — неожиданно вспомнил Рома. — Неужели это действительно..."
— Мы его пальцем не тронули, — голос Серёги заметно дрожал. — Мы ничегоне сделали!
— Ага, — кивнул Дмитрий. — А куда вы сегодня ездили?
— В больницу к нему, — Сергей по-бычьи наклонил шею вперед,сопротивляясь невидимому ментальному давлению.
— Решили бедолаге апельсинки привезти? Или просто так, по-дружески? —Дмитрий отцепился от Сергея и обратил свой взгляд на вкопанного в пол Рому.
— А ты что мне расскажешь?
— Это волк и заяц, — вдруг ответил Рома. — Они на него напали.
На несколько секунд в кабинете установилась гнетущая тишина. Ромачувствовал, что сказал что-то не то. Сказал слишком неубедительно, но говоритьубедительно он не умел. По крайней мере, в таких ситуациях. Он был уверен, навсе сто процентов, что даже если бы он высказал целую речь, объясняя всё ссамого начала, этот "мент" бы не поверил. Он бы просто выставил себяпридурком перед Серёгой. Возможно, его бы посчитали сумасшедшим.
— Я уже видел такое, как человек с ума сходит, — продолжил Рома. — С моейодноклассницей случилось такое после того, как с ней что-то сделал маньяк. Унас маньяк был, в посёлке, откуда я родом... Вообще я... Может, это маньяк у вастут..?
Несмотря на ожидания Пятифанова, Дмитрий не захохотал и ни однимдвижением лица не выдал, что ему было смешно.
— А может, никакого нападения и не было? — Дмитрий нахмурился, будтовспоминая что-то важное.
— Точно не было! — вмешался Сергей. — Это передоз был, по-любому. Выведь в курсе, что он торчок!
— В курсе, ага. Но передоз — не та версия, которую все хотят услышать, —мент рассеянно улыбнулся. — Мне нужно два человека, два виновных. И как выпонимаете, если бы я был ленивым и тупым ментом, вы бы уже находились вСИЗО. И если бы я думал, что это сделали вы, мы бы тоже не разговаривали. Насамом деле... — Дмитрий вытащил из под стола свернутый в трубочку журнал ибросил его Роме в руки. — Открой двадцать третью страницу и скажи, что ты обэтом думаешь.
Машинально развернув журнал перед собой, Рома увидел красочную обложкус детскими рисунками. "Чинья-ворык" — гласила желтая надпись сверху,обозначавшая название журнала.
"Зачем он мне это подсунул?" — успел подумать Рома перед тем, каклистнуть на двадцать третью страницу. Он сразу же наткнулся глазами нафотографию улыбчивого парня, доходяги со светлыми волосами и глубокопосаженными глазами. В его внешности было что-то такое, мимо чего нельзябыло просто пройти. Какая-то неприятная странность, будто все стены вкоридоре твёрдые, а эта — мокрая.
На фотографии был Саша Норкин. С трудом оторвавшись от знакомого лица,Рома решил узнать, что пишут про его бывшего одноклассника. "В прошлом году посёлку Сыня исполнилось шестьдесят лет. Несмотря на всетрудности, с которыми столкнулись жители, посёлок развивается и продолжаетдоказывать нам, что есть ещё жизнь в небольших селениях. К примеру,Александр Норкин — воспитаник местный школы, проживший в посёлке всюсвою жизнь. Он житель посёлка уже в пятом поколении, и именно емупринадлежит идея создания фестиваля семейных альбомов, который будетпроисходить в г. Печора каждый год первого июня. На первом фестивале,прошедшем в этом году, Александр представил не только рассказ о своёмсемейном древе, но и ещё и удивительную статью под названием "Мифы иЛегенды северной России". Статьёй уже заинтересовались уважаемыепрофессора из Сыктывкара, которые пригласили нашего Сашу на большуюнаучную конференцию, которая пройдёт осенью этого года. Саша не простоймальчик, он единственный ребёнок в семье, живёт с мамой, без отца. Всёхозяйство и быт держится на Саше, но он никогда не жаловался и продолжалзаниматься своим любимым делом — собирал истории. Одну из таких историй мыприведем вам как пример легенд, окружающих нашу землю:
"Давно-давно в устье Печоры проживали племена храбрых вогулов. Они жилив лесах тысячи лет, пока с юга не пришли русские, чтобы обратить вогулов вХристову веру. Некоторые вогулы спокойно приняли христианство, но другиерешили упорствовать в своём язычестве. Их было мало, у них не было никакоговеликого оружия, чтобы противостоять врагам, поэтому они обратились к своимдревним богам, жившим в старинных деревьях. И один из них откликнулся,пришёл к ним на помощь, но в обмен он попросил страшную цену — ему нужныбыли жертвы. Вогулы поклонялись ему ещё много лет и активно сопротивлялисьзахватчикам, необъяснимым образом выходя победителями из каждой битвы.Так было до тех пор, пока в эти края не пришёл святой Фома, и книгой, а немечом, решил принести вогулам православие. Он проник в священный лес, гдежил старый бог, и открыл людям его истинную личину: всё это время в деревежил рогатый демон, похожий на помесь козла и собаки. Он пожиралпринесённых в жертву детей и растолстел на людском горе. Пелена спала с глазвогулов и они отказались от богов-деревьев, а старое дерево, в котором жилдемон, срубили и построили на его месте первую церковь. Аминь.""
Рома поднял глаза от текста, пытаясь осознать, что он сейчас прочитал.
— Что думаешь? — нетерпеливо спросил Дмитрий.
— Бред какой-то.
— А что там? — Сергей заглянул в газету через плечо Ромы. — Статья какая-то...
— Это мой одноклассник — Дыркин, — Рома презрительно поморщился. — Онвсегда такой был... странный. Неожиданно, что его пригласили куда-то там... Наконфи... Конфидырцию? Как там её...
— Конференцию, — подсказал ему Дмитрий. — Странно, да? Наверняка тынад ним в школе издевался, а сейчас его публикуют в журнале, а ты... —Дмитрий развёл руками, — сам понимаешь, что ты.
— Не понимаю, — злобно ответил Рома. — Зачем вообще это всё? Нахрена?Хотите сажать нас — сажайте, зачем голову морочить? Вам поговорить не с кем?Уши свободные нашли? Чё нужно-то?
Дмитрий слегка приподнялся в кресле и уставился на Сергея тяжёлыммрачным взглядом.
— Серёжа, будьте так добры, оставьте нас наедине, пожалуйста. Сергей повернулся к Роме и застыл в нерешительности. Рома отлично понялего настроение, он и сам ощущал бы тоже самое. Неприятное, сжимающее грудьчувство, когда тебе придется оставить своего друга наедине с его проблемами.Считал ли Сергей Рому своим другом?
"Друзей в жопу не ебут", — Рома махнул головой, как бы подсказывая Серёге,что всё будет в порядке.
Как только Сергей вышел, Дмитрий снова натянул на лицо приятную, почтичто дружелюбную улыбку. Решив, что теперь некого стесняться, Рома занялсвободную табуретку. Он уже понял, что этот человек знает о нём больше, чемкто-либо, но никак не мог уловить причину такого интереса. Пятифановуникогда не нравились такие полунамёки. Этот "мент" вёл себя совсем как баба,как Полина или вроде того. "Наверное, он хочет, чтобы я сам догадался, —решил Рома. — А вот хер ему, даже думать об этом не буду. Я ему нихера ничемне обязан".
— Знаешь, Ромка, — наконец начал Дмитрий после длительной паузы. —Иногда жизнь бывает очень несправедливой. Бывают ситуации, когда кажется,что никакого другого выхода, кроме как нарушить закон, нет. Всё этопроисходит почти каждый день, этого так много, что если испытывать злобу накаждый неприятный случай, то можно сгореть за секунду. Поэтому я уже давноне испытываю ничего, когда разбираю очередное дело. Но случай в вашемпосёлке смог меня зацепить, — Дмитрий оторвал глаза от своих рук ипристально посмотрел Роме прямо в глаза. — Мне стало интересно, куда твоидрузья подевали тело Феди Касаткина?
Несколько секунд Рома пытался понять, о чём идёт речь. Потом он вспомнилкучерявого парнишку с богатыми родителями, учившегося на класс старше.Вспомнил его высокомерное лицо с пухлыми щеками и губами, его новуюмашину, его джинсы, куртку...
Затем Роме стало страшно от того, что все всё узнали. Он подумал, чтонужно срочно позвонить Бяше, пока не поздно, и ещё, конечно же, Антону.Нужно было сказать им, что он возьмёт всю вину на себя, а парни пускай идут вотказ, открещиваются от любых контактов с ним. Будто они и вовсе ни в чём неучаствовали.
"Не получится, — понял Рома. — Он знает и про Бяшу, и про Антоху. Нахренаон мне голову морочил, если всё знает? Хер московский. Был бы нормальныймужик, сразу бы мне предъявил".
— Может быть, вы утопили его тело в ручье? — задумался Дмитрий. — Ментыпрочёсывали лес, поисковую команду отправляли осматривать речку, но ониничего не нашли. Не нашли, потому что вы его не закопали, а его унесло вниз потечению, да? А там места глухие, кто его там мог найти? Да и аппаратуры небыло никакой, чтобы найти хоть какие-то следы.
"Отпираться нет смысла, — продолжал размышлять Рома. — Но и заваливатьтоже нельзя. Бяшу подставлять тоже нельзя. Что же мне делать?"
— А убили вы его до или после того, как ты уехал? Если до, то получается,что ты сделал всё сам. А если после... Интересно, кто это сделал? НеужелиАнтон?
"Он и про Антоху знает", — у Ромы вспотели ладони, теперь ему было по-настоящему страшно.
— Если не хочешь рассказывать мне всё тут — не беда. Сейчас мы вместепоедем в отделение, и там ты всё расскажешь... — Дмитрий словно разговаривалсам с собой.
— Я не знаю, — слова вывалились изо рта Пятифанова, как скомканнаябумага, ему отчаянно хотелось объяснить, что его друзья здесь не причем, но онне мог подобрать подходящих слов. — Я не знаю, что с ним стало. Он простоисчез.
— Исчез? — Дмитрий хитро улыбнулся. — А почему ты не убил его на месте?Почему вообще начал стрелять?
— Они не хотели отдавать, — с трудом продолжил Рома. — А я не хотел, ни вкого... Но второй достал телефон и начал кому-то звонить. Я просто выстрелил, апотом... В общем, этот урод меня узнал, и я понял, что надо взять его с собой.
— А почему не просто... — Дмитрий сложил пальцы в подобие пистолета. —Пуф! И всё. Проблема решена.
— Мы же с ним в одной школе учились, — буркнул Рома. — Как бы я мог?!
— А я думаю, мог бы. Наверное, тебе кто-то помешал, да? Твой друг, которыйоказался слишком мягкотелым для такого.
— Да, — облегчённо признался Рома. — Это он.
— И что вы сделали потом?
— Мы отвезли его... В гараж. У нас в посёлке есть гаражи... Там один есть, откоторого у меня был ключ. Мы хотели держать его там, ну, пока всё не уляжется.Может, выдать его родителям потом как-то. Я так и не придумал ничего, чтоможно было сделать. А потом он пропал. Сбежал просто и исчез.
— Сбежал? Выломал дверь, как настоящий богатырь, и убежал в тайгу? Апочему не к родителям?
— Не знаю, — пожал плечами Рома. — Может, он и хотел к родителям. Тамчерез лес короткий путь до посёлка, может, он решил, что так быстрее будет.Заблудился, потерялся и пропал...
— Ха! — Дмитрий хлопнул в ладони. — Заблудился, значит? Какая глупаяистория. Можно было ведь придумать что-то получше. Например, что он умер отстраха, и вы решили похоронить его под яблоней, с соблюдением всех обычаев.Или что он сбежал ещё тогда, в городе. А вы не стали его искать. Пропалмальчик в Печоре, а мы не знаем ничего, убежал куда-то, и хрен с ним. Или жевообще — не было никакого Феди. Да и откуда ему там взяться, он же простошкольник, какие у него дела с криминальными авторитетами? А тут такаяглупая история, что даже на правду похоже. Но всё-таки что-то не сходится.
— Да не знаю я! — сорвался Рома. — Мы с ним ничего не делали! Если бы он всумку не вцепился, если бы лицо не увидел, мы бы просто ушли и всё!
— Лицо увидел, — повторил Дмитрий. — А вы носки на голову надели? Иликолготки?
— Маски, — Рома чувствовал, что ему не хватает воздуха. В кабинете Рауфабыло невыносимо душно. — Маски у нас были, зайца и волка. Мы их из детскогосада взяли.
— Чего? — неожиданно Дмитрий побледнел. — Страшные такие? Облезшиеещё, с такими... зубами?
— Ага, — подтвердил Рома. — Вы их нашли?
— Нет, — Дмитрий встал из-за стола. — Я вообще про них не знал. Но моядочь... Она написала картину, и там! — он хлопнул в ладоши. — Совпадение?Странно. Надо ей позвонить.
Мент встревожился и принялся ходить туда-сюда перед расслабившимся натабуретке Ромой. Он чувствовал, что наконец-таки падает. Ожидание этогопадения было тяжелее, чем само чувство парения в воздухе. Теперь его судьбазависела от других людей, а он сделал всё, что мог. Теперь ему больше ненужно было думать.
— Ай, не берёт трубку, — злобно буркнул Дмитрий. — Ладно, Ромочка. Ты неволнуйся, в отдел мы не поедем. Но я ещё тебе позвоню. Видишь ли, — Дмитрийпродолжал ходить вокруг него широким энергичным шагом, — мне это важнодля моей книги, которую я пишу. По поводу Глеба, ты не волнуйся, виновных мынайдём и накажем, а ты этого не делал, так ведь? Заяц и Волк, странно, да? —Дмитрий открыл дверь и махнул Роме рукой. — Тебя, может, до домаподбросить?
Рома осмотрел мужчину с ног до головы: выглядел он совсем не так, как напервый взгляд. В нём было что-то взбалмошное, что так часто становитсяпричиной травли в школе. Он двигал руками, пытаясь скрыть свои эмоции, ивыглядел по-настоящему смешно.
— Не надо, — спокойно ответил Рома, не веря, что его действительноотпустят домой. — Меня подвезут.
— Хорошо, — кивнул Дмитрий. — Я ещё позвоню, окей? Удачи тебе, Ромка.
Дмитрий действительно выскочил за дверь, и Рома остался в кабинете один.В его груди возникла странная пустота. Будто бы он сделал что-то не так. Онуже готов был смирится с тем, что ему снова придётся предстать перед судом.
Возможно, Антоха сидел бы на скамейке рядом с ним. Но мент просто ушёл,оставив его наедине с этой мыслью. Теперь он мог бежать, надеятся, что егоникогда не найдут, найти тихий угол, как советовал Антон.
Рома вскочил с табуретки и рванул домой. Пробираясь через сонныевечерние дворы, он по памяти огибал уже знакомые дыры в асфальте,перепрыгивал через заборчики на детских площадках. "Собрать всё и уйти, —решил он про себя. — Оставлю матери денег, а потом... Батя выйдет и приедет кней. У них всё будет нормально".
Ворвавшись в квартиру, он вдруг наткнулся на встревоженные глаза Олеси.
— Ромочка! А вот он! Ромочка, тебя Антоша звонит! Говорит это срочно-срочно! — прочитал он по её губам.
***
Невероятно насыщенный аромат фруктовых деревьев заставлял вдыхать всёглубже и глубже с каждым разом. В какой-то момент Антон подумал, что если онвдохнёт ещё раз, то не сможет выдохнуть, потому что его лёгкие разорвёт отвоздуха.
Оглянувшись вокруг, он увидел, что находится на мягкой зелёной поляне,усыпанной жёлтыми и фиолетовыми цветочками, посреди леса из пальм.Издалека доносился шум непокорных волн, но морем тут не пахло. Люси лежала тут же, под раскидистой пальмой, голая и совершенно непошлая, ведь для неё это было совершенно нормально. Может быть, ей дажебыло скучно. Возле неё были раскиданы сочные кусочки ананасов и мандаринов,но она не обращала на них никакого внимания.
— Где мы? — спросил её Антон.
— В твоём сне, наверное, — Люси совершенно не волновало то, что кто-то могувидеть её грудь. Не такую уж и маленькую.
— Как это, во сне? — удивился Антон. — Мы уснули?
— А ты не помнишь? Мы поехали на такси, всю дорогу ты нежно держал меняза руки, у меня аж подушечки на пальцах сопрели. А потом мы зашли, легли накровать и уснули. Кажется, я ещё винишка шлёпнула из холодильника!
— Просто уснули? Может быть, мы?.. — Антон вздрогнул от собственныхмыслей. — Может быть, мы переспали?
— Пфууу, — пшикнула Люси. — Ты же джентльмен! Как бы ты могвоспользоваться моим замешательством? Ты ведь просто хотел меня успокоить.
— Ну да, — согласился Антон. — А мы на острове? И почему ты знаешь, чтомы в моём сне, а не в твоём?
Люси схватила кусочек ананаса и засунула его себе в рот.
— Я не чувствую его вкуса, — грустно сказала она. — А ты, попробуй!
Взглянув вниз, Антон увидел свои голые белые ноги и испугался. Значит, онтоже был совсем голый. Слегка отросшие волосы прямо под пупком и егонезащищённый член он сразу же закрыл рукой.
— Зачем ты это сделал? — звонко захохотала Люси. — Ты стесняешься?
— Нет, — Антон и сам не знал, зачем. — Ты ведь воображаемая, да?
Нашарив на мягком ковре из свежей травы кусочек ананаса, Антон положилего себе на язык и сразу же почувствовал свежий кисло-сладкий вкус с приятнойвязкой ноткой. Отличный ананас.
— Я не воображаемая, — Люси слегка надула губы и встала на ноги. —Просто есть у меня такая особенность — могу влезать в чужие сны. Кто-тоскажет, что это магия, но это просто наука. Мой папка однажды привёз мнекнигу из Китая со страшной обложкой. Ее написал Падмасамбхава, который былБуддой. Ну, вроде как, одним из Будд. Там всё было описано протрансперсональный опыт. Стиль там был жуткий, конечно, старпёрский ивитиеватый, но своего папку я как-то понимаю, и в писанине этой разобралась.
— Разобралась в чём? — всё ещё не понимал Антон.
— В том, как влезать в чужие сны, дубина, — Люси подошла к нему, мягкопоглаживая свои бёдра. Антон машинально облизнул губы, чувствуя напряжениевнизу. — Ты уж прости, что я так, без приглашения. Просто я хотела посмотреть,что у тебя в голове. Может, ты какой-то маньяк или шизофреник. Я всегдахотела залезть такому в голову...
— Я не шизофреник, — Антону стало неприятно, будто ему капнули на языкчто-то кислое. — С чего ты это взяла?
— Я же сказала: "может быть"! — Люси похлопала себя по голове. — Любойможет оказаться, с любым может произойти. Ты мог бы сказать мне спасибо зато, что я провожу тебе бесплатную психотерапию в целях профилактики, таксказать.
Антон повернулся к девушке спиной, пытаясь уловить, откуда слышен шумморских волн. Казалось, он становился всё ближе.
— Ну, и чем займёмся? — спросил он Люси.
— У тебя член стоит, — девушка ткнула пальцем ему между ног. — А ядумала, у тебя только на парней встаёт.
Погладив себя внизу, Антон понял, что она не врёт. Однако он не испытывалникакого напряжения, обычного для таких случаев. Он вообще не чувствовалничего, что происходило с его телом.
— Мы могли бы стать парой, — предложил Антон, пытаясь увидеть искружизни в карих глазах Люси.
— Нет, не могли бы, — девушка мотнула головой, и Антон решил, что онадействительно как живая. Ему захотелось её потрогать. — Мы не могли бы бытьпарой, даже если бы никого, кроме нас, не было.
— Почему?! — удивился Антон, хватая её за плечо. Её кожа была мягкой иподатливой. Он подумал, что мог бы повалить её на мягкий зелёный ковер,бесцеременно задрать её ноги вверх, и... она бы не смогла ему отказать.
— Потому что мы друг другу не подходим, — она никак не отреагировала наего прикосновение. — Ты глянь на меня, потом на себя. Подумай, как бы мыжили вместе? Даже если бы я никого не любила! Даже если бы ты никого нелюбил.
— Ты думаешь, я всё ещё люблю Рому? — Антон замешкался. — Но ведь этоне так. Он мне нравился, и просто... так получилось. Вот с кем бы я точно не смогбы быть вместе. Мало того, что наши отношения не приняло бы общество, так онведь ещё и такой человек, который тянет на дно, как камень, и себя, и меня...
Люси отошла на несколько шагов назад и наивно всхлипнула.
— Я тоже так думала. И посмотри, где я сейчас. Я любила Глеба ещё сошколы. Я думала, что он — моя жизнь, моя судьба. Даже после того, как япервый раз увидела его нанюханным до кровавых соплей, я всё равно ещёверила, что у нас всё получится. Когда мы разошлись, я искала его в других, ябоялась признаться себе, что всё ещё люблю его, — Люси вздрогнула, на еёглазах повисли крупные слёзы. — А теперь я точно знаю, что мы никогда небудем вместе. Я видела его, и ты тоже видел. Глеб никогда не будет прежним. Ия никогда не смогу сказать ему, что всегда его любила...
— Постой, — внутреннее чутьё подсказывало Антону, что девушку надоуспокоить, но она уклонилась от его объятий. — А как же твой новый парень,Максим, или как его там? Ты ведь красивая девушка, просто ты ещё молодая идумаешь, что любовь одна на всю жизнь, а ведь это всё — ерунда, — Антонкивнул сам себе. — Ерунда, это точно. Люди сходятся и расходятся много раз.Первая любовь особенна лишь своими воспоминаниями. Она — как перваяконфета, как тушёная капуста из садика. Она напоминает о собственной юности.
— И что? — отмахнулась Люси. — Куда мне выкинуть чувства? Вырвать — и вмусорку?
— Зачем в мусорку? Ты всё это переживёшь. Как и я пережил, как и Ромапережил. Зачем упускать приятное ради воспоминаний о прожитом? В концеконцов, я сейчас понимаю, — Антон чувствовал, как раскраснелся, — что ты дляменя — особенная. Я ещё ни разу не встречал такую девушку, как ты. Смелую,умную, открытую, и, в то же время, добрую.
— Я-то может и "особенная", — Люси перестала плакать. — А вот ты?Наверное, ты думаешь, что тоже "особенный"? Я это вижу по твоим глазам, пожестам и мимике. Но ты тяжелый, будто весишь целую тонну. Это сквозит вовсём, в твоих танцах, словах, в том, какой ты в постели...
— В постели? — Антон убрал руку, прикрывающую член. — Ты же говорила,что мы просто уснули.
— Может быть, я просто сама не помню, — неожиданно Люси схватилась заживот. — Антон? — её лицо побледнело от страха.
Девушка развернулась и побежала в сторону леса из пальм. Антону былосовсем не понятное такое её поведение, но он решил последовать её примеру.Трава под ногами начала рассыпаться, превращаясь в песок, бежать по которомубыло очень тяжело. Антон пытался догнать её, ухватить за светлые хвостики, нопесок засасывал ноги, заставляя его остановиться.
— Антон! — нечеловеческим голосом закричала Люси. — ПОМОГИ МНЕ!
— Антон! — повторила она ещё раз.
Она растворилась среди пальм, а Петров так и остался в ужасно липкомпеске. Пытаясь выдернуть свои ноги из неприятной массы, он открыл глаза. Первым, что он увидел, был потолок. Красивый, с дорогой лепниной в формеабстрактных узоров. Он понял, что находится в комнате Люси. За окном ужесадилось солнце, значит, они проспали несколько часов.
Какой-то неприятный чавкающий звук донёсся до его ушей справа. Оттуда,где должна была лежать Люси. Антон попытался повернуться в ту сторону, нообнаружил, что его шея парализована от напряжения. Чавканье усиливалось,Антон начал понимать, что его уши постепенно оттаивают, освобождаясь откакой-то липкой паутины. Он слышал эти звуки всё отчетливее и отчетливее.
— Ням-ням, — пискнул кто-то справа.
Этот голос принадлежал не Люси. Он вообще не мог принадлежать человеку.Пронзительный и грубый, слишком высокий для взрослого человека, но слишкомзлой для ребёнка.
— Ням! — гаркнул другой голос. Он был ниже баса, хрипящий и страшный,произнесённый не ртом, а зверинной глоткой.
— Он проснулся, — пискнул первый.
Ему дали повернуть шею. Сначала Антон не поверил своим глазам. Онпопытался сбросить с себя цепенящий ужас, но не смог и пошевелиться. Онибыли прямо перед ним. Волк засел на туалетном столике, разбросав по полукосметику. В его руках была зажата окровавленная человеческая нога. Заяц присел на кровати. Безумными глазами он бессмысленно разглядывалАнтона, нервно причмокивая.
— Ням-ням, — повторил Заяц. — Будешь?
То, что он протянул Антону, вызвало у того рвотные позывы. Её карие глазаостекленели, милые косички безжизненно свисали вниз. Её лицо словноперекосила какая-то неведомая, внеземная сила. Заяц держал в лапах её голову. Антон попытался подняться, чтобы дать им отпор. Он хотел дернуть себя заруки, чтобы проснуться от этого ужасного кошмара, но он не мог пошевелитьруками.
"Зажмурить глаза и продержаться минуту, — прошептал он сам себе. — Этовсё сон, всего лишь сон. Ты просто сходишь с ума".
— Ням! — рявкнул Волк, заставляя Антона открыть глаза. — Рррр.Гандошшшааа.
— Гандон! — пискнул Заяц. — Антон-Гандон!
"Мне это всё только кажется, — Антон снова закрыл глаза. — Они не моглиэтого сделать, через минуту я проснусь, и их не будет".
— Рррр, он нам не верит, — прохрипел Волк.
— Ааа! Может, нам надо было сделать это с его сестрой? Уа-уа! Я ненавижустарых шлюх!
— Старррая шлюха.
— А его сестра — молодая и совсем не шлюха. Мне нравятся такие, вкуссные,ням-ням-ням! — запищал Заяц.
— Рррр, ням-ням! — заревел Волк.
Антон лежал на кровати с закрытыми глазами, пытаясь мысленно удалить изсвоей памяти всё, что видел в комнате. Раскуроченное тело Люси, ужасныйбеспорядок и две ужасные фигуры из его ночных кошмаров. Всё это должнобыло оказаться ненастоящим, ведь иначе...
— Гандошка! — заревел Волк. — Открой глаза!
— Открой! — требовательно запищал Заяц прямо в ухо Антону. — Или мыубьём всю твою семью.
— НЕЕЕЕТ! — закричал Антон. — ИДИТЕ НАХУЙ, ВЫ НЕНАСТОЯЩИЕ.
— Полковник идёт, — меланхолично ответил Волк. — Он гремит сапогами, онедет сюда.
— А ты оставил следы, — захихикал Заяц. — Ты оставил свои следы,Гандошка. У этой шлюхи между ног.
Антон выждал целых две минуты и открыл глаза. Звери никуда не делись. Ончувствовал, что может только плакать. Его роговицы опухли, его рот пересох. В комнате установился неприятный, тяжелый запах крови. Ею были заляпанывсе стены, потолок, пол.
"Как я мог не заметить этих капель?" — подумал Антон.
Ему было тяжело дышать. Заяц сидел совсем рядом с ним, из его ужасногорта доносился неприятный запах. Неожиданно Антон вспомнил, что уже ощущалэтот запах. В тот день, когда он опустил топор на голову Громова.
— Рррр, — зарычал Волк, отбрасывая в сторону ногу. — Полковник идёт, утебя мало времени.
— Ууу, Антон-Антон, — запищал Заяц. — Я спросил у Антона Петрова, зачемон намотал на шею провод?
— А он мне не отвечает, — начал подпевать ему Волк. — Он только ботамикачает.
— АААААА, — бешено заорал Антон. — ЧТООО ПРОИСХОДИТ???
Заяц деликатно положил голову Люси на грудь Антону и тяжело вздохнул.
— Ням-ням, — он бессмысленно хлопнул глазами и повернулся к Волку. — Чтопроисходит? — передразнил он Антона.
— Урррод! — рявкнул Волк. — Пидарррас! На кухне малец варил холодец — взале лежит безногий отец!
Антон не мог не смотреть в холодные, безжизненные глаза Люси.
"Неужели она умерла?, — от этой мысли его затошнило. — Может быть, этосонный паралич? Может, мне тоже нужно умереть, чтобы проснуться?"
— УБЕЕЕЙТЕ МЕНЯ! — заревел Антон.
— Ааа! Убей-убей-убей, а ты водки нам налей! — смех Зайца напоминалскрежет металла.
— Нет, нет, рррр, — Волк нравоучительно покачал лапой. — Это будетужасный конец, но нам нужен ужас без конца. Что ты выберешь, малец? Пиздецили пиздец? Рррр, всё ррравно! Какая разница?
— Полковник идёт! — взвизгнул ультразвуком Заяц. — Гандошка, тебе нужновернуться в посёлок. Срочно! Точно! Нужно, нужно! И доделать всё, что нужно!
— Полковник идёт, — подтвердил Волк. — Он гремит сапогами, он заходит вподъезд, с аппетитом выбирает, кого он съест.
Антон хотел было закричать ещё раз, но Заяц ударил его лапой по голове,отчего в глазах Петрова потемнело.
Очнувшись, он сразу же вздохнул с большим облегчением. Открыв глаза, онне увидел ни Волка, ни Зайца, ни разорванной в клочья Люси. Тревога началанарастать, когда он понял, что лежит вовсе не в кровати, а на грязной плитке.Ему было холодно, он оказался здесь в одних трусах и майке.
"Может, я уснул здесь? Может, я сошёл с ума? — попытался успокоить себяАнтон. — По крайней мере, она жива".
Рядом с ним лежал его мобильный телефон. Бегло оглядев себя, Антонувидел пятна крови на руках и ногах. Мысль о том, что это её кровь, заставилаего опорожнить содержимое своего желудка.
Проблевавшись, Антон решил осмотреться, чтобы понять, где он находится.Это был знакомый подъезд. Это точно был её подъезд.
"Может, это всё какой-то дурацкий розыгрыш?"
Антон поднялся на этаж выше и подошёл к двери Люсиной квартиры. Онабыла не заперта.
"А что, если она испугается, увидев меня в таком виде? Или ещё хуже — еёотец будет задавать вопросы?"
Антон слегка открыл дверь и зашёл внутрь. Его сердце начало колотитьсясильнее с каждым шагом внутри квартиры. У двери в её комнату он остановилсяв полнейшей нерешительности. Слегка толкнув дверь, он зажмурился, пытаясьубедить самого себя, что это был просто сон.
Увидев её разодранное тело, он потерял дар речи. Для Антона это былослишком. Выпрыгнув из квартиры за несколько секунд, Антон побежал прочь изэтого сумасшедшего дома. Только оказавшись на улице, он остановился и сразуже спрятался в кустах рядом с детской площадкой. Он чувствовал себя, какзагнанный в угол зверь. Весь мир перестал быть реальным, он летел к чёрту.Схватившись за последнюю соломинку рационального, Антон поднёс к глазамтелефон, выискивая в "Контактах" знакомый номер.
"Полковник идёт", — неожиданно вспомнил он.
Ему нужно было что-то, что осталось нормальным. Кто-то, кто скажет ему,что нужно делать. Кто-то, кто не будет задавать лишних вопросов. Ему нуженбыл Рома.