V. Дискотека

Покрытый пенопластом потолок смотрел на Рому сверху вниз. Узориз одинаковых, криво наклеенных квадратиках начинал его бесить. Ещё большераздражал солнечный свет, проникающий через окно. Перевернувшись на бок,Пятифанов прикрыл глаза, тщетно пытаясь уснуть, но у него не получилось.
Ему хотелось думать о своем будущем, хотелось мысленно выбирать в головемашину, думать о поступлении в ПТУ, о том, как он будет встречатьвернувшегося из тюрьмы отца. Но каждый раз, когда Рома отвлекался от мыслейо Антоне, на его голову наваливалась тяжелая ватная пустота.
— Я пидор, — прошептал Пятифанов с закрытыми глазами. — Прости меня,что так получилось.
Он не попросил у него номер для связи. Не сказал ему ничего важного. И этогрызло его изнутри, не давая успокоиться. Нужно было просто поговорить с ним,объяснить ситуацию спокойно, не поддаваясь эмоциям. Но Рома этого не умел.
Он продолжал репетировать их следующий диалог, пытаясь заставить себяповерить, что он ещё будет.
— Ты знаешь, — шептал он в полусне, — всё это началось с того, как яприехал... Честно говоря, я думал, что всё будет по-другому. Первое время ясходил с ума. Врачи не говорили мне, что с матерью, я не знал, выживет она илинет. Я просто ждал новостей, не подготовив ничего на будущее. Я просто незнал, что мне делать, если она умрёт. А потом... — Рома открыл глаза и взглянулна серебряную пряжку часов. — Всё было как в каком-то фильме. Всё будто быналадилось, и я хотел сделать всё ещё лучше. Я знал, что ты не останешься впосёлке, что ты вернёшься обратно, и я хотел быть рядом с тобой. Просто бытьрядом, хотя я знаю, что я этого не заслужил. Я не знаю, нравлюсь ли я тебевообще, или ты всё ещё меня ненавидишь. Ты говорил мне, что перестал меняненавидеть, но думаю, что это даже хуже... Ведь... Наверное ты начал меняжалеть, да? Поэтому ты стал таким заботливым, да?
Пятифанов схватил руками подушку, чувствуя неожиданный прилив стыда.
— Меня не нужно жалеть, Антоха. Я такой, какой есть. Я много думал об этоми решил, что я просто плохой человек. Просто потому, что такой, я родилсятаким. А ты — хороший, самый лучший, какой может быть. Но я ненавижу, когдаменя жалеют, ненавижу, блять. Я думал, что всё будет легко, а оказалось... —вздохнув, Рома перевернулся на спину, вспоминая события минувшего года. — Яискал квартиру, работу, и тогда я связался с плохими людьми. Конечно, такойпарень, как ты, никогда бы не стал с ними путаться, но я — другое дело. Явсегда был плохим и всегда общался только с такими же, как я. Они...предложили мне работу: просто таскать овощи и не задавать лишних вопросов.Идеально для такого тупого барана, как я, да? Ты бы никогда не согласился натакую работу, но я не создан ни для чего другого. Я не умею рисовать, петь, я неиграю на гитаре. И язык у меня не подвешен, как у Бяши, например. Я тупой иплохой, совсем плохой, Антоха. Понимаешь?
На глаза Ромы навернулись слёзы. Ему не хотелось рассказывать никому отом, что с ним происходило. Даже Антону.
— Я узнал, — прошептал он в потолок, — что они занимаются чем-тонезаконным. И я подумал: "Какая разница?". Ты бы никогда так не подумал. Ихглавный — Рауф, он сразу мне не понравился. Он никогда не спрашивал меня омоем прошлом, но иногда... Он трогал меня, как будто случайно, как бы в шутку.Он проверял мою реакцию и кажется понял, — Рома сглотнул появившийся вгорле комок, — что я... болен. Ха, знаю, что ты скажешь. Что это не болезнь, чтоэто нормально. Но никто так не считает, потому что нет людей, таких же умных,как ты. Их просто нет. И... Меня пригласили на корпоратив. Такой праздник, послучаю какой-то удачной сделки и успешно законченного сезона. Это был конецлета, ты тогда пошёл в одиннадцатый класс, да? Я ведь даже не знаю, почемуты остался там ещё на целый год. И правда, почему? Может, это судьба? Может,ангел-хранитель уберёг тебя от всей этой грязи, как и всегда? Ведь если бы тыприехал в прошлом году, я бы не сдержался. Я бы побежал к тебе, и ты, какобычно, стал бы меня жалеть, измазавшись в моём говне, как и всегда. Но ты неприехал, это здорово, — слова давались Роме всё тяжелее. — Мы напились...Остались я, Рауф и Серый. Ты их не знаешь, это очень хорошо, что ты их незнаешь. Ха, представь себе, я ведь даже подумал, на секунду подумал, что этоздорово. Что меня заметили и взяли на самый верх. Я ведь не хотел до староститаскать эти сраные ящики. И тогда... Они просто спросили меня... А я имответил. И... — Пятифанов зажмурился, представляя себе встревоженное лицоАнтона. — Они меня поимели. Представляешь, какая хуйня? А я и несопротивлялся. Конечно, я пытался... Но... Всё было как и тогда, у меня дома. Явдруг почувствовал, что хочу этого. Антоха, я хотел этого. Потому что я плохойчеловек. И мое место в грязи, в вечном дерьме, я это заслужил. Самое страшное,что мне это даже понравилось, Антон. Я получил удовольствие от того, что сомной сделали. От того, что они брали меня, как какую-то вещь. Я едва неёбнулся, потому что голова кричала: "Нет!", а тело получало удовольствие.Красиво сказал, да? Ты всегда говоришь красиво, Антоха. С тобой бы никогдатакого не произошло, потому что... ты не такой, как я. И я не хочу, чтобы с тобойэто произошло. Не хочу быть твоей тряпкой. Я мечтал, что мы будем с тобойнаравне. Я хотел этого, но я не могу, больше не могу, я точно знаю. Мы никогдане будем наравне. Я выбросил свой телефон. Я поклялся, что никогда больше непопытаюсь найти тебя, чтобы не измазать в этом дерьме. Даже если ты будешьменя ненавидеть, похуй, лучше так, чем... Просто я не хотел, чтобы ты увиделменя таким. Но я так не могу.
Голова Пятифанова словно отделилась от тела, сбегая с кровати. ЭфемерныйАнтон следил за ним откуда-то из космоса, ловя каждое его слово.
— Я так не могу, — продолжил Рома. — Мне слишком больно. Я думал, чтосмогу, но я опять ошибся. У меня слишком жжётся в груди, я не знаю, что мнеделать. Я просто прошу тебя: скажи мне, что я должен делать? Я сделаю всё, чтоты скажешь, всё, всё, всё. Пожалуйста...
Говорить дальше он уже не мог. Пытаясь унять дрожь в руках, Ромабеззвучно плакал в своей кровати, проглатывая одно и то же слово:"Пожалуйста".
Вскоре усталость переборола эмоциональное напряжение, и Пятифановначал проваливаться в сон. Однако стрелка серебряных часов уже отбила семь.В прикроватной тумбочке завибрировал мобильный телефон, на зеленоватомэкране высветилось нежеланное имя, прогоняя сон. Сергей.
— Да, — полумёртвым голосом ответил Рома.
— Спишь ещё? — бодро отозвался Серёга. — Собирайся и дуй на базу. Я тамбуду через полчаса. Срочное дело.
— Какое ещё дело? — буркнул Пятифанов.
— Один мудила слил всю движуху своим корешам. Нам нужно будет нанестиему визит с пристрастием, понимаешь? Пидорас, решил нас кинуть. Ну, ничего,мы ему покажем, что так дела не делаются. Ромашка, Ромыч, — усмехнулсяСергей, — кем ты хочешь быть сегодня? Добрым или плохим?
— Плохим, — бесстрастно ответил Рома. — Я всегда буду плохим.
***
После проделанной работы костяшки чесались так, что Роме хотелосьсодрать с них кожу. Перед ним и Сергеем на аляповатом леопардовом диванеполулежал парень неопределенно возраста. Как и все люди, начавшиеупотреблять наркотики и алкоголь с ранних лет, он выглядел, как что-то среднеемежду четырнадцатилетним подростком и пятидесятилетним грузчиком.
— Повтори ещё раз, только помедленее, — Сергей мягко провел ладонью поопухшей щеке парня.
— Я думал, что заработаю больше денег, мне так обещали. Я всё им отдал, аони мне денег не дали, сказали, потом отдадут, после того, как продадут. Блять,— парень испуганно захлёбывался собственными словами, — неделя прошла —ничего. Потом месяц, тоже ничего. Недавно они дали мне десятку и сказали, чтобольше не будет.
— Долбаёб, — злобно выругался Рома. — Почему сразу не сказал?
Парень испуганно затрясся, уводя заплывшие глаза от Роминого взгляда.
— Я думал, вы меня убьёте.
— Да ладно тебе, — Сергей пожал плечами и налил себе стакан воды изчайника. — Зачем нам это? Нам деньги нужны. Говори их адрес. Рома,записывай.
На выходе из подъезда Пятифанов достал из кармана сигареты и жаднозакурил. Его раздражало всё на свете. В последнее время он стал плохо спать,по ночам ему снились странные кошмары. "Неужели это всё из-за новойработы?" — думал он. Он никогда не был мягкотелым, никогда не стеснялся битьлюдей. Особенно если это были плохие люди. Такие, как вот этот хмырь,например. Но какое-то внутренее неприятное чувство словно грызло егоизнутри. Он хотел покончить со всем этим ещё очень давно. Ещё до того, какпознакомился с Антоном. Но спустя столько лет он всё еще варится в этомдерьме. Его отец должен был скоро выйти из тюрьмы, по вечерам его матьговорила об этом, как об уже свершившемся деле. Она говорила об их будущем,о том, как всё наладится, и они будут жить так же нормально, как и Антон с егосемьей.
Роме хотелось перебить её и объяснить, что всё это не так. Что это лишь унеё в голове, влажная придурь, нелепые мечтания. Но он даже не мограссказать ей, что делает на "работе".
— Ванильные куришь? — усмехнулся Серега. — А меня они достали, поначалуприкольно, фильтр сладкий. А потом... Надоедает.
— Я вообще хочу курить бросить, — огрызнулся Рома.
Подъехав по нужному адресу, Сергей вытащил из бардачка пистолет изасунул его себе за пояс. О том, что Рауф торгует наркотиками, Рома узнал,когда пришёл на склад этим утром. Его догадки о содержимом металлическихящиков подтвердились, но его это не волновало. Его беспокоило или скореезлило то, что с ним продолжали обращаться как с маленьким глупым мальчиком. Никто не давал ему информации больше, чем было нужно, будто они до сихпор боялись, что он может сдать всю их контору. После всего, через что онпрошёл...
Сергей вошёл в подъезд первым, велев Роме держаться за его спиной.
— Думаешь, у них может быть ствол? — тихо спросил Пятифанов, поднимаясьпо скрипучей плитке вслед за подельником.
— Не думаю. Но, как говорится, фарш не провернуть назад, — Сергейостановился возле обшарпанной двери. — Смотри в два глаза.
Постучавшись, он замер, крепко сжав оружие в обеих руках. Ромаостановился прямо перед глазком.
— Кто там? — прохрипел грубый мужской голос из-за двери.
— У меня к вам от Вовы посылка, — ответил Рома как можно более спокойно.
— От какого Вовы, блять, — заорал собеседник. — Кто ты такой? Я тебя незнаю!
— У меня пакет, — продолжил Рома. — Вова сказал передать. Тут граммпятьсот из Астрахани!
Дверь со скрипом отворилась, и Рома разглядел мужика, чем-то похожего наВасилия. На его лице смешались недоумение и глуповатая заинтересованность,какая бывает у жадных и трусливых людей.
— Покажи, — прохрипел мужик.
Рома ловко подставил ногу под дверь и дал своему напарнику вырватьсявперед. Сергей действовал мгновенно, направив пушку на мужика, он грубопротолкнул его внутрь квартиры, увлекая Пятифанова за собой.
Внутри пахло жаренной на свином жире картошкой и сигаретным дымом.Персидский ковёр на полу был завален пустыми стеклянными бутылками,пластиковыми упаковками из-под продуктов и какими-то тряпками.
Не успев как следует оценить убранство этого бомжатника, Рома,придерживая мужика за шиворот, ринулся за Сергеем на кухню, где сидели всеостальные "бизнесмены". Их было четверо вместе с тем, что вышел на порог.
Рожи — одна другой лучше, самые настоящие уроды. Наколки, высушенныеруки, оскотинившиеся и отупевшие глаза, бесцельно скользившие поблестящему стволу пистолета. Кажется, они совсем не понимали, чтопроисходит.
Уложив их на пол, Сергей велел Роме обыскать огромный шифоньер вкомнате. Пробежавшись по всем ящикам, Пятифанов нашёл остатки товара,завернутого в полиэтиленовый мешочек.
— Где остальное, пидорасы? — по-медвежьему рычал Сергей.
— Слышь, брат, — отозвался ему худющий мужик с наколотыми звёздами наплечах. — Ты о чём?
Рома ткнул ему в нос пакет с остатками травы.
— Об этом, пидор. Где то, что вам Вова отдал на продажу?
— Так мы не знали, — вяло ответил мужик. — Если бы знали, что он... А он несказал, откуда... Мы продали почти всё.
— Где деньги? — заорал Сергей.
— Потратили, — ухмыляясь, ответил ему толстый боров с лысой, как умладенца, головой, — на водку и шлюх.
— Ромыч, звони хирургу. Скажи, у нас тут восемь почек и остального помелочи. Эй, мужики, здесь у всех по две почки на месте?
Улыбка слезла с лица толстяка.
Рома достал из кармана бабочку и присел на корточки. Ему хотелось непросто напугать этих уродов. Ему захотелось их зарезать. Он сделал бы это неради Сергея, травы или Рауфа. Злость наполняла его от пяток до самого горла,вытесняя все остальные чувства. Прямо сейчас он хотел что-нибудь сломать.Схватив стоящую рядом табуретку, он с размаху ударил одного из лежавших наполу. Деревянные ножки разлетелись во все стороны.
— Отдай им бабки, блять! — заорал татуированный мужик. — Отдайте им, ато порешают нас нахуй.
Лысый толстяк подорвался с места и кинулся к настенному кухонномушкафчику, из которого он достал чёрный пакет. Швырнув его Сергею, он лёг напол, закрывая пухлыми пальцами бледное лицо. Оставалось только пересчитатьденьги и смыться.
Но Рома не хотел останавливаться. Ему хотелось бить их, резать ножомпросто за то, что они заставили его прийти сюда.
Сергей схватил его за плечо и вытащил в коридор. Нахлынувшая злобаотступила только в подъезде.
— Ну ты дал, — усмехнулся Сергей, запрыгивая в машину. — Такую рожускорчил, у меня на кухне молоко скисло.
— Ты знаешь, — вдруг прошипел Рома, — я ведь человека убил.
— Да ну, — безразлично ответил Сергей.
— Да, — Рома сам не понимал, почему ему захотелось признаться в этом.
Внутреннее чутье подсказывало, что после этого должно было стать легче. — Онхотел меня убить.
— Ну, так бывает.
— Лучше бы он меня убил, — прошептал Рома.
— Слушай, — прервал его Сергей, — вообще я хотел спросить твоего совета.
— Совета? — удивился Рома. Сергей никогда не спрашивал у него советов. —О чём?
— Об одном деле. Рауф недавно поручил мне вышибить бабки с одногопарня. А этот парень, — Сергей протёр вспотевший лоб своей белой майкой изакурил, — так вот, этот мудак занял денег у одного человека, который занялденег у Рауфа. То есть, не напрямую. И мудак он заряженный по самые яйца.Отец в ГИБДД работает, мать — бухгалтерша в солидной фирме. Короче, вломитьему и всё забрать не получится. Я вот думаю, как мне к нему подойти, чтосказать, чтобы аккуратно... Понимаешь?
— Золотая молодёжь, — хмыкнул Рома. — Говори ему, что хочешь, ему как обстенку горох. Они не понимают, для них это всё херня. Мама купит ботинки, батякупит машину, всё легко и просто. А ты для него, ну, просто пыль, мусор, блять.У них возвышенно все, мечты, Таити, а твои долги — это всё хуйня...
— Да, я так думал, — согласился Сергей. — Не мог придумать, как подойти кнему. Но, блять, я за дело взялся. Может, к родителям его подкатить? К маман,например. Может, за сыночка испугается, ей-то что, долг всего полмиллиона.
— Хуйня, — отмахнулся Рома. — Мамаша у него наверняка ещё хуже. Тупаяпизда, которая думает, что раз у неё муж не алкаш и ездит на Тойоте, то оналучше всех и может всех слать нахуй. Надо что-то другое... — Рома задумался,пытаясь поставить на свое место кого-то поумнее. Кого-то, кто мог быпридумать план более сложный, чем просто избить парочку наркоманов. — Надоего наебать.
— Наебать? — усмехнулся Сергей. — Типа в наперстки с ним сыграть?
— Типа. Сам подумай, поставь себя на его место. Молодой, денег дохрена,пол-ляма в долг берёшь, как в очко чихнуть. На деньги ему похуй, он другоехочет. Какая у него может быть мечта?
— Мечта, бля. Ну, допустим, особняк с сосками, где-нибудь в Монте-Карло...
— Да ты не про себя думай, — слегка разозлился Рома. — Наверняка емуохота утереть нос предкам. Представь, на какую бы работу не пошёл, чтоб неделал, а всё равно твои родители могут дать тебе больше. И так во всём.Наверняка пацан с ума сходит, может, ему что-то своё хочется сделать.
— Типа свою движуху намутить? — задумчиво продолжил Сергей.
— Ага. Может, он захочет вложиться во что-нибудь, что звучит пиздато, —Рома тяжело вздохнул. — Был у меня кореш в посёлке. Игорем звали, да и сейчасзовут. Вот он кого угодно наебать мог, язык без костей. Короче, надо как-тонаебать его красиво... Чтоб он сам нам деньги отдал.
— Это уже не возврат бабок, — нахмурился Сергей. — Это просто какой-торазвод на бабки...
— Какая разница? Тебе ведь главное вернуть, а как, какая разница? Тольковот нихуя не получится, всё равно. Как ты со своей рожей к нему подойдёшь, чтопредложишь? Ох, — Рома легонько ухмыльнулся, — я бы тебе ни рубля недоверил.
— Это тема, — вдруг кивнул Сергей. — Этот мудак в клубах часто тусит. Рожуя поменять не смогу, но рожа это ничего, встречают по одежке. Надо подумать,что надеть... — он повернулся к Пятифанову, улыбаясь до ушей. — Ромыч, готовьплатьишко, мы с тобой пойдём на танцы.
***
Оглядев себя в зеркале ещё раз, Антон неудовлетворённо нахмурился.Чёрный цвет совершенно не сочетался с белёсыми бровями. Вместе с чёрнойрубашкой и светлыми брюками он выглядел совсем странно. "Ну и китч, —усмехнулся он, — но для Люси самое то".
Он не знал, чего ему ждать от предстоящей дискотеки. Он никогда не был вклубах и подобных "крутых" тусовках, потому что не выносил громкой музыки изколонок и считал, что люди в подобных заведениях все, как на подбор, тупые.
"Почему я так думал? — Антон вспомнил озлобленное лицо Ромы. — Если егопоймают, он наверняка меня выдаст. Он вообще не умеет держать язык зазубами. Он вообще... придурок".
Отец Люси маячил на горизонте, размахивая золотистым удостоверением.Зачем Люси нужно было организовывать их встречу? Зачем нужно было, чтобыон пришёл туда лично?
"Наверняка они хотели проверить адрес и что-то такое. Может быть... пока ябыл пьяный, Люси вшила мне прослушивающий жучок куда-нибудь..." От мысли о жучке, бегающем у него под кожей, Антона затошнило. Он незнал, что можно с этим сделать. Ему казалось, что если он начнёт брыкаться, товсё выйдет ещё хуже. "А что, если она ничего не знает? — хитрые карие глазаЛюси говорили об обратном. — Она точно всё знает, её отец всё знает, и Полинатоже... Но если они всё знают, то зачем мучают меня, зачем?"
Побрызгавшись фруктовым одеколоном, Антон вышел в подъезд, навстречуновым приключениям. К своему удивлению он обнаружил, что Люси ждала возлемашины. Она снова приехала вместе с Глебом.
"А Глеб? — острая иголка уколола Петрова в лоб. — Мы ведь не случайнопознакомились с ним в первый день. Что, если он тоже один из них? Он ведьвыпил четыре бутылки пива и вёл машину как обычно. Так не бывает. Можетбыть, это он подмешал мне что-то, из-за чего я видел этих монстров..."
— Тони, — Глеб вышел из машины и уверенно протянул Петрову руку. Он былодет в розовую рубашку с принтом из японских иероглифов и чёрныеклассические штаны, — ты ведь в курсе, что тусовка будет в масках? Показывай,какая у тебя будет маска.
— У меня ничего нет, — Антон виновато развёл руками.
— Значит, придётся купить, — Люси подошла к нему сбоку и внимательноосмотрела его рубашку. — В этом прикиде ты похож на Гарри Поттера, тызнаешь? Когда про него выйдет фильм, ты пойдёшь на него со мной?
Она была одета в коротенькое, едва скрывающее попу фиолетовое платье свесьма откровенным декольте. Макияж напоминал о японских гейшах. "Зачемона так накрасилась, если всё равно будет в маске?" — подумал Антон.
— Что ещё за Гарри Поттер?
— А ты не знаешь? — хихикнула Люси. — Это мальчик-волшебник из Англии.У него волшебная палочка, которой он наказывает всяких плохих колдунов и...ведьм.
— В клубе всегда много ведьм, которым можно кинуть палку, — Глеб широкооткрыл рот, выставляя на показ белоснежные зубы. — Правда, Антоха?
"Люди, которые ходят в клуб, такие тупые?" — вдруг подумал Петров.
— Наверное, — ответил он Глебу, присаживаясь в машину.
— А я и не думала, что ты такой извращенец, — Люси, как обычно, села сзадии вытянула свою шею так, что её губы почти касались Антоновых ушей. — Какуюбы ты хотел маску?
— Здесь неподалеку есть магазин приколов, — Глеб уверенно направлялмашину по узким улочкам. — Там можно посмотреть.
— Я бы хотел маску зайца, — ответил Антон.
Они заехали в магазин, располагавшийся недалеко от дома Петровых.Небольшая палатка на первом этаже многоэтажной новостройки с разноцветнойнеоновой вывеской "Приколы".
Маски зайца в этом магазинчике не оказалось, ассортимент здесь вообщебыл небольшой. Антон с сожалением вспомнил оставшуюся в посёлке маску, вкоторой он был на ограблении. Вот уж действительно, маска так маска. Даже неверилось, что кто-то надевал её на какой-то утренник в детском саду.Петух, пантера и свинья — вот и весь выбор, который оказался в магазине.
— Как думаешь, какая тебе подойдёт? — Люси остановилась перед детскоймаской свиньи. — Может быть, поросёнок? Но для свинюшки ты слишком худой.
— Я возьму петуха! — радостно крикнул Глеб. — У меня есть маска клоуна!Тони, хочешь её себе?
"Клоуна?" Антон невесело усмехнулся. В последнее время именно им он себяи чувствовал.
— Мне подходит, — выдавил Петров.
— Смотри, я пантера! — щебетала Люси. Она натянула на лицо маску чёрнойхищной кошки. — Мне идёт?
Антон недовольно сморщил нос. Какая-то глупая вечеринка с какими-тодурацкими масками. Идея пойти на дискотеку нравилась ему всё меньше именьше.
— Я возьму петуха, — сказал он неожиданно для самого себя. — Дурковатьтак дурковать.
— Братан, ты уверен? — с ноткой сожаления спросил Глеб. — Я могу датьтебе клоуна... Она удобнее и качественнее.
Антон отрицательно махнул головой. Пластиковый цыпленок с потешнымкрасным гребнем и золотистыми щёчками — это именно то, что ему нужно былов данный момент. Подходит ему по всем параметрам.
— А во Франции петух — национальный символ, — Люси схватила его залокоть и протянула маску. — Он смелый и боевой, а когда залезает на курицу, тотопчет так, что может порвать печёнку. Ты ведь такой, Антоша?
"Антоша", — Антона передернуло. Так его называла Полина, а теперь и Люси.Ему это не нравилось.
Прихватив маску петуха, они снова сели в машину. Глеб решил заехать впивнуху, чтобы взять себе парочку бутылок. Про себя Антон подметил, что началпривыкать к его алкоголизму. Да и вообще к Глебу. И к Люси. Теперь они — егоновая компания.
"А Пятифанов идёт нахуй!" — решил Антон, глядя на счастливые глаза Глебапосле покупки пива.
Переживать по поводу Ромы больше не было никакого смысла. Вся судьбаПетрова теперь зависела от того, когда к нему придут мужчины в погонах. Аможет, они и вовсе не придут. Выглянув в окно, Антон засмотрелся на грязныеулочки и в очередной раз представил себе будущее. Холодный пистолетупирается ему в голову. Он лежит связанный на полу какого-то гаража. Тусклыйсвет лампочки горит нестабильно, постоянно гаснет с характерным звуком,похожим на стрекот цикад.
"А если не менты, то бандиты. Они найдут ещё быстрее".
— Вчера навернул жареных пельменей и решил заесть это всё арбузом, вотэто была пушка, — весело рассказывал Глеб. — Жареные пельмени — это простоохуенно. Как будто пельмени на стероидах. Мне пришла в голову мысль: может,открыть свой ресторан? Назову его "Настоящий пельмень" и там будут толькожареные пельмени. С курицей, уткой, говядиной, медвежатиной и всякойхуйней. С разноцветным тестом. Это же будет охуенно?
— Ага, — ответила Люси. — Попроси у своей мамочки на это дело парумиллионов. Она тебе сразу даст.
— Да иди ты нахуй, — неожиданно заорал Глеб. — Я кредит возьму или денегподниму на работе. А ты, Люся, ты просто тупая пизда. Поняла?
— А ты просто маменькин сынок, — спокойно ответила Люси. — Антоша, тызнал, что Глебу купят квартиру за миллион баксов, где-то в Филях? А он ещё инедоволен.
— Квартиру? — рассеяно переспросил Антон. — Так это же хорошо.
— Хорошо?! Да, просто пиздато, — заорал Глеб, сжимая в руках руль. — Онапросто не хочет, чтобы я накуривался дома и решила слить меня подальше. Амне вообще-то похуй. Буду выращивать там... Ай, блять, — он круто вывернулмашину, обгоняя ехавшую по правой полосе "газель", — ёбанные работяги насвоих тарантасах.
— Я бы тоже хотел жить отдельно, — добавил Антон. — Конечно, квартирумне никто не купит. Но я думаю о том, как двигаться в этом направлении ужесейчас.
— Можно снять на первое время, — предложила Люси. — Найди себедевушку, устрой её на работу и пускай пашет, как ломовая лошадь. А ты будешьрисовать картины и станешь известным художником.
"Найди себе девушку, — неприятно резануло по ушам Петрова. — Что онаимеет в виду?"
Оглянувшись назад, он увидел два ехидных карих глаза. "Что ей Полинанаговорила про меня с Ромой?" Щёки Антона залила красная краска. Пытаясьспрятать своё смущение ото всех, он немного опустил голову и протёр рукаминос.
На улице уже начало темнеть, когда они наконец добрались до клуба сзаводным названием "Дофамин".
Громкая музыка, разноцветные огни, диванчики и какой-то непонятныйдушный запах. Поздоровавшись с улыбчивой администраторшей, Глеб сразу женаправился в сторону бара.
Антон нацепил на голову маску петуха и повернулся к Люси. Девушка была вмаске тигра, пушистой и очень натуральной.
— Отлично выглядишь, — приободрила его Люси. — Смотри, видишь тедиванчики? Можем пойти туда, присесть.
— А разве мы пришли не танцевать?
Антон с удивлением разглядывал беснующихся людей на танцполе. Здесьбыли люди разного возраста, но все в дорогих костюмах и масках. Всё этонапоминало ему средневековые картины, на которых изображали бал сатаны.
— Тебе нравятся такие места? — спросил он Люси, присаживаясь на мягкийвелюровый диван.
— Такие? — Люси наигранно оглянулась по сторонам. — Нет, ты что. Мненравится гулять по парку, держась за ручку с любимым мальчиком. Или нет!Лучше по лесу, да! По дремучему лесу, где-нибудь вдали от цивилизации.
— Ох, — Глеб поставил на стол три бокала с цветастой жижей, — сейчасстопочку бахну и пойду с ребятами поздороваюсь.
Антон заметил компанию молодых людей, стоявших возле бара. Ониприветливо подзывали Глеба к себе.
— Как обычно, — Люси взяла стакан с розовым напитком и отхлебнула паруглотков. — А тебе нравятся такие места?
— На самом деле, нет.
Антон сверлил взглядом предназначавшийся ему бокал. Неизвестнаясубстанция голубого цвета приманивала взгляд, но что-то подсказывало ему, чтопить это опасно. "Возможно, они опять хотят меня напоить", — подумал Петров,представляя своё бездыханное тело в руках Люси.
— А какие места тебе нравятся?
— Не знаю, — пожал плечами Антон, — наверное, более спокойные. Здесьочень шумно.
— Конечно, — хихикнула Люси. — Это потому, что здесь люди танцуют. Атеперь представь их пьяные дрызги в абсолютной тишине — вот это настоящийфильм ужасов.
Антон вгляделся в танцующих людей. Они просто тряслись под ритм музыки,если бы вся эта какофония утихла хотя бы на минуту... Ему стало смешно.Осушив бокал голубой жидкости до дна, откинулся на мягкие подушки ипозволил себе расслабиться. Запах спирта моментально наполнил его рот,убивая его вкусовые сосочки. "Теперь мне всё будет вкусно", — подумал он.
— А чего мы сидим? — Люси схватила его за руку и потащила с дивана. —Давай, покажи мне, как ты танцуешь.
Поднявшись на ноги, Антон сразу ощутил головокружение от коктейля. Люсивытащила его в толпу людей. Музыка давила на уши, пока он пытался на ходупридумать подходящие движения для своего танца. На первый взгляд казалось,что Люси просто хаотично двигает своими конечностями, но, присмотревшись,Антон понял, что это не так. В её движениях был определенный ритм,гармонично сочетающийся с паттернами музыки, она двигала руками и ногамиодновременно, сгибала колени как раз в тот момент, когда сгибала и локти.
Люси умела танцевать. Антон шумно выдохнул, чувствуя себя нелепо посредивсего этого безумия. Пластиковая маска давила на скулы, обжигала лицо. Онпопытался следовать примеру своей новой подружки и начал двигать коленями.Это оказалось сложнее, чем он думал. Нужно было синхронизировать движениявсех частей тела, чтобы это выглядело хоть немного похоже на танец. Представив себя со стороны, Антон испугался. Наверняка он выглядитабсолютно нелепо, глупо и вообще...
— Отлично двигаешься, — Люси обхватила его за талию и притянула к себе, азатем резко оттолкнула.
— Правда? — выкрикнул Антон.
— Ага! Прямо танец Буратино!
Люси задела стоявшего рядом мужчину в дорогом костюме и маске тигра.
— Эй, детка, — обратился он к ней грубым голосом. — У тебя такая же маска,как у меня. Хочешь коктейльчика?
— А ты что, официант? — ответила ему Люси. — Тогда принеси мне дварозовых шота и ещё что-нибудь на закуску.
— Эй, — мужчина схватил её за локоть. — Давай потанцуем.
В голове Антона возникла мысль, что ему нужно вмешаться. Осадитьнаглеца, защитить девушку. Ведь так поступают парни, которые ходят в клуб сосвоими девчонками. "Своими девчонками?" — Антон удивился сам себе. Не успелон открыть рот, как Люси закричала.
— Слышь, мужик, отвали! А то я скажу своему бате, и тогда тебе будетпиздец!
Мужик убрал руку, мельком оглядев Антона.
— Это, что ли, твой "батя"?
— Ты ему не хами, — Люси неожиданно схватила мужика за ухо. — Оннедавно с Чечни вернулся, хочешь, он расскажет тебе, как правильно отрезатьголову?
— Ебанутая, — мужик смахнул руку Люси со своего уха и отошёл в сторону.
На Антона будто вылили ведро воды. Люси продолжала танцевать как ни вчём не бывало, быстро перебирая ногами по светящемуся полу. От сочетания громкой музыки и разноцветных огней у Петрова загуделаголова. Ему хотелось выпить что-нибудь освежающее. Только не пиво, никакогоалкоголя. Он двигал ногами, будто его колени поменяли на пружины.Постепенно он начал подключать руки. Темп музыки ускорялся, вместе с нимускорялись и движения Антона. Наконец ему начало казаться, что он попадает вритм.
Люси приблизилась к нему на расстояние ладони. Её карие глазавнимательно наблюдали за ним сквозь маску тигра. Озорная тигрица, вот онакто. Оглядывая её фигуру, Антон решил, что не такая уж она и странная, какпоказалась ему на первый взгляд. Нет, она просто открытая, и это проявлялосьво всём. В мимике, жестах, в её танце и лице.
"Но зачем она так густо мажет эту хрень на лицо? Разве оно не красивое ибез всего этого?"
Антон не заметил, как сам стал двигаться ей навстречу. Теперь он задевалеё руками. Осторожно, чтобы ненароком не зарядить ей в лицо, он обхватил еёплечи. Люси удивлённо подняла на него глаза, сквозь маску Антон видел еёневидимую улыбку.
"Не такая уж она и плохая", — подумал он, склоняя голову вниз. Всё вокругпревратилось в неприметное цветное месиво, теперь перед ним была толькодевушка в маске тигра. Не такая уж и плохая девушка.
"Зачем она помогла мне найти Рому? Если всё это какой-то злодейский план,то он слишком сложный. Такой план мог родиться только в голове какого-нибудьпсиха. Такого психа, как я".
— Зачем ты помогла мне? — крикнул он ей прямо в ухо.
— Ты о чём?
— Ты помогла мне найти моего друга. Зачем?
— Я просто люблю помогать людям.
Их маски соприкоснулись, и Антон невольно задумался, что если бы недурацкая морда цыпленка, то он мог бы её поцеловать. Эта мысль напугала его. Непонятно откуда в руках Люси оказалось два пластиковых стакана скоктейлями. Будто какой-то призрак подал их ей из толпы.
— На, запей, — она протянула ему стакан.
Жадно втягивая в себя жидкость, Антон совсем не чувствовал вкусаалкоголя. Этот коктейль был таким лёгким и приятным на вкус, что емузахотелось кричать.
"Опять мне что-то подсыпали в стакан, — Антону захотелось смеяться отсвоей же паранойи. — А что, если все вокруг — переодетые менты?"
Музыка сменилась на более спокойную, и люди стали рассасываться подиванчикам. Люси потащила его за собой, как безвольное бревно. Емузахотелось вырваться из её тесной хватки.
— Мне нужно в туалет, — крикнул он ей в спину.
— Тебя отвести?

— Я сам!

Как только Люси отпустила его руку, Антон почувствовал, будто из его грудивырвали что-то важное, настолько он привык к её ладоням. Но ему и вправдунужно было в туалет.
Близоруко вглядываясь в разноцветный зал, Антон заметил Глеба, стоявшегоу барной стойки с какими-то ребятами. Их было двое, один худенький и пониже,а второй здоровенный, как молодой Шварценеггер. И оба в одинаковых маскахухмыляющихся ослов.
"Какие глупые маски", — усмехнулся про себя Петров, пытаясь отыскатьдорогу к туалету.
Оказавшись в уборной, Антон осмотрел себя в зеркале и ополоснул лицоводой. Белоснежный умывальник расплывался, меняя свое агрегатное состояниес твёрдого на аморфное. Антон снял с себя очки и как следует промыл глаза. "Ненужно было пить алкоголь".
— Братан, тебе плохо?
Повернувшись в сторону выхода, Петров заметил две расплывчатые фигуры.
— Всё нормально, — бодро ответил Антон.
— Душно здесь, да? — одна из фигур подошла ближе.
— Ага.
Вторая фигура заходила ему за спину, будто бы для того, чтобы подойти кписсуару.
— Не хочешь вернуться в посёлок? — неожиданно спросил подошедшийвплотную парень.
Цепенея от страха, Антон нащупал лежавшие на умывальнике очки и натянулих на нос. Перед ним стоял парень в маске волка. Не просто в маске, а в самойнастоящей звериной морде с окровавленными зубами. Тело и глаза у него быливполне человеческие, но морда была настолько натуральной, что в головуневольно закрадывалась мысль что...
— Защек!
Обернувшись, Антон увидел Зайца. В той самой маске, облезшей и страшной."Это не маски", — успел подумать Петров, прежде чем потерять способностьсоображать.
— Рррр, — прорычал Волк. — Ты теперь наш, ты знаешь? Почему ты уехал? Тыдолжен вернуться.
— Должен, должен, — торопливо поддержал его Заяц.
— Аааа! — заорал Антон, отпрыгивая назад. — Кто вы?
— А ты кто? — его схватили за плечи и потащили в кабинку. — Ты защек?
— Аааа, помогите, — бешенно заорал Антон.
— Я втопчу тебя в землю, шлюха, — заревел Волк.
Антон узнал его голос. Но это было невозможно. Это не мог быть Рома.
— Ромааа! — закричал Петров, пытаясь вырваться из захвата. — Рома, аааа!
— Ты же пидор, — захихикал Заяц. — Пидор, пидор, пидор. Ты пидор, пидор,пидор!
Дверь кабинки захлопнулась, и Антон больше не мог видеть ничего, кромеблестящего сиденья унитаза. Он дергался из-за всех сил и неожиданнопочувствовал, как хватка его мучителей слабеет с каждым рывком.
— Ааааа! — отчаянно заорал Антон, пытаясь попасть головой в челюстьВолка. — Отпустите.
— Опустите! — передразнил его Заяц.
— Вернись, — прорычал в ухо Волк. — А иначе...
— А иначе тебе пиздец, — закончил за него Заяц.
Хватка слабела, и Антон поверил, что сможет вырваться. Приложивпоследнее усилие, он наконец вырвал плечо и мотнул головой вправо, прямо вволчью челюсть. На секунду он ослеп от боли. Никакого Волка не было. Зайца небыло тоже. Он лежал на холодном полу рядом с окровавленным унитазом. Егорука шарилась по голове и вляпалась во что-то липкое.
Снаружи доносился какой-то шум: множество голосов, встревоженных иглумливых. Рядом с кабинкой сварливо ворчал какой-то мужчина.
— Антон! — туалет разрезал пронзительный женский вопль.
— Перенюхал, наверное, — пробормотал мужчина. — Эй, девушка! Этомужской туалет, ты куда пошла?
Дверь кабинки распахнулась, мягкие руки подхватили Петрова за подмышки.
— Ты что, с ума сошёл? — прошептала ему на ухо Люси.
— Что?
— Я тебя спрашиваю, ты ебанулся? — она помогла ему встать. — У тебякровь!
— Да, — промямлил Антон. — Кажется, я ударился об унитаз. Наверное, яслишком много выпил.
Он всё ещё не мог отдышаться, будто кто-то выкачал весь воздух из еголёгких.
— Эй, — заорал бородатый парень в маске обезьяны, стоявший возлеписсуара. — Ты зашла на мой хуй посмотреть?
— Пошёл ты в пизду! — огрызнулась Люси.
Вдвоем они выбрались из злосчастного туалета. На танцполе по-прежнемудолбила раздирающая уши клубная музыка. Разноцветные огни слепили глаза.Подхватив Антона за плечо, Люси повела его к выходу.
***
— Ночь: ожидание, холод. Боль, словно я расколот, — Серега лихо подпевалмагнитоле, держа руль одной рукой. Пепел ванильной сигареты едва не упал на новые чёрные брюки. В этомприкиде Рома чувствовал себя идиотом. Рубашка была ему слишком велика, атуфли сжимали ноги.
— Вот блять, — выругался Пятифанов. — Может, надо было новые ботосыкупить? Или можно было бы на прокат взять?
— Можно было, — согласился Сергей. — Тебе ведь ещё на свадьбу надо будетчто-то надеть. Если хочешь, можешь оставить костюмчик себе.
Для похода в клуб Серёга отдал Пятифанову свои старые школьные шмотки.И как на зло всё, кроме проклятых туфель, оказалось на два размера большенужного.
— Мы будем в одинаковых масках? Разве это не тупо?
— Тупость — не порок, — ухмыльнулся рыжий. — Ты в клубах не бывалникогда? У вас в пердяевке наверное и не было их.
— У нас был клубешник, поселковый. А потом закрылся. Там танцы были,водка и всё такое, кино показывали, — грустно ответил Рома. — А закрылся он,потому что старый директор помер, а нового не нашли. А потом ещё кто-тооттуда всю аппаратуру вытащил...
— Ааа, сельские клубешники. Это которые в деревянных зданиях сдискотекой девяностых и мордобоями? Знаю такие. Меня однажды в такой чутьдембеля не убили, потому что не на ту тёлку запал. А ты как, Рома, тебе хотькакая-то тёлка нравилась?
Рома вздрогнул, будто его ударило током.
— Нравилась, — пробубнил он через нос. — А потом разонравилась.
— И правильно! Нахуй пошли эти бабы. Тем более, сейчас все бабымеркантильные шлюхи или ебанутые на всю голову, или вообще и то и сё водном флаконе.
— Да уж.
Вспомнив о Полине, Рома ощутил вяжущую тоску в груди. Она ему больше ненравилась, он её даже не хотел. А ведь когда-то он был готов на всё что угодноради того, чтобы она обратила на него внимание. Казалось, это было тысячу летназад.
Ему стало грустно не из-за Полины, а из-за того, что эти времена прошли.Чувство неприятной грусти по былым дням нарастало, вызывая в голове и другиеобразы. Бяша, Антон, Дыркин, прогулки по посёлку, мечты о будущем, весёлыепопойки в старом доме. Всё это осталось в прошлом.
— Вот тут это место, — Серёга выключил радио и заглушил мотор.
Машина оказалась в какой-то мрачной подворотне между двух высотныхдомов. Если бы не красочные неоновые буквы, то Рома ни за что не догадалсябы, что здесь есть какой-то клуб.
— "Дофамин", — прочитал он вслух. — Дебильное название. Это наркотакакая-то?
— Ну ты и деревня, — захохотал Серёга. — Это гормон такой, которыйвыделяется, когда ты радуешься. Например, когда подрочишь. Натягивай маскуи пошли.
— А как мы его найдём-то...
— Я же говорил, что он торчок? Мой знакомый барыга работает барменом вэтом клубешнике, недавно устроился. Он на него укажет.
На входе их встретила девушка с нереалистично белыми зубами. Ромепоказалось, что она издевается над ним. А как тут можно было не улыбаться,когда перед тобой оказывается сельский парень в дурацком костюме на дваразмера больше, да ещё и в дурацкой маске осла?
"Вот сука", — мысленно огрызнулся на неё Пятифанов, углубляясь в зал.
Музыка была совсем похожа на ту, что играла на сельских дискотеках. Какая-то глупая попса, пятикратно усиленная динамиками. Для танцев самое то.Беснующиеся люди выглядели так, будто не испытывали никаких тревог пожизни. Они беззаботно трясли руками и ногами, задевая друг друга, размахиваясвоими волосами по всему залу, наверняка, среди них не было ни одногогрузчика или продавщицы из магазина. Ни у кого здесь не болела спина, никтони в чём не нуждался.
"Противное место, — решил про себя Рома. — Для уёбков городских".
Сёрега приветливо протянул руку бармену и что-то тихо прошептал тому наухо. Пятифанов продолжал оглядываться по сторонам, непроизвольнопританцовывая в такт музыке.
— Любишь "Руки вверх?" — Сергей легонько толкнул его в плечо. — Ищипарня в маске клоуна.
Искать пришлось недолго. По одной лишь вальяжной походке и классномуприкиду Рома понял — перед ним нужный кадр. Парень в маске клоунавыглядел, как голливудская суперзвезда: в стильной розовой рубашке, из-подкоторой проглядывалась весьма развитая мускулатура, и в идеальноприталенных тёмных брюках. И, конечно же, с огромной бляхой на ремне.
— Глебасик! — радостно закричал парню бармен. — Сегодня для тебя первыйстакан бесплатно.
— Крутяк, — парень подошёл к барной стойке, будто не замечая застывших вожидании Сергея и Рому.
— Серёга, — рыжий взял на себя инициативу и выкинул вперёд протянутуюладонь.
— Глеб.
— Рома, — соприкоснувшись с парнем ладонями, Рома сразу же понял, чтоэто за человек. Вялый и бесхребетный.
Отхлебнув "бесплатный" стакан, Глеб весело взвизгнул и сразу же попросилсебе второй.
— А вы на движе, ребята? — спросил он Сергея.
— Конечно! Пиздатая здесь музыка?
— Ага, — Глеб настороженно покосился на Рому. — У вас одинаковые маски,вы братья?
— Близнецы! — выдавил из себя веселье Пятифанов. — Да только я жралкартошку, а он сало. Вот и вымахал под два метра.
— А ты один здесь? — поинтересовался Серёга.
— Да не, с друзьями. Блять. Им коктейли тоже нужно. Валера, сделай-каодин розовый, другой голубой. И спирта побольше, чтоб их жмыхнуло.
— Слушай, — Серёга покровительственно положил руку на плечо Глеба, — тыже движовый пацан? У меня к тебе вопросик есть... У нас товара куча...
— Товара? — резко заинтересовался Глеба. — Что за товар? Носки, тапочки?
— Лучше! — Рома подошёл к Глебу поближе. — Самый пиздатыйастраханский план. Понимаешь?
— Ахуенный план, надёжный, как швейцарские часы, — поддержал егоСергей.
Глеб слегка качнулся в сторону, опрокидывая третий бокал.
— Движуха — это круто. Так вы торгуете?
— Ага, — кивнул Рома. — Ищем варианты сейчас. У нас есть кой-чего напробу, хочешь?

— Конечно, — обрадовался Глеб.

Сергей протянул ему заранее подготовленный зип-лок. Втроём они быстровошли во внутреннее помещение бара. Там, между бутылок и коробок с чипсами,Глеб шумно затянулся косяком.
Необъяснимая ярость волной накатила на Рому. Ему захотелось свернутьэтому мажору шею прямо здесь, в этой подсобке.
— Ну, что скажешь? — поинтересовался Серёга.
— Нормально, — вяло ответил Глеб. — Надо ещё посмотреть, сколько повремени жмыхать будет.
Глаза "мажора" моментально раскраснелись. Сергей всегда знал, где можновзять самую убойную дурь.
— Слушайте, — Глеб стал говорить тише, — я бы купил..
— Так мы продаём, — Серега похлопал его плечу. — Только товара у насмного, очень много. Мы сами не московские. С югов приехали, какие у вас тутцены не знаем, ищем нормального человека, чтоб реализовал.
— Я реализую! — заявил Глеб. — Сколько у вас всего?
— Долго ещё там будете? — в кладовку ворвался испуганный бармен. —Идите обратно на стойку, а мне нужно будет проветрить.
Вернувшись в зал, парни продолжили разговор.
— Товара у нас, ну типа машина целая. Грузовая, понимаешь? — вкрадчивоговорил Серёга. — Думаем, сколько можно с этого заработать.
— Может, полмиллиона, — прикинулся дурачком Рома. — Нормально будет,по двести пятьдесят каждому.
Некоторое время Глеб просто молча смотрел на них, а затем расхохотался.
— Ох, братаны... Да вы же реально не из Москвы, да? Ебать. Полмиллиона зацелую машину? Да я сам вам дам столько...
— Дашь? — подозрительно спросил Сергей. — А откуда у тебя такие деньги?
— У мамки возьму, — отмахнулся Глеб. — А может, и не буду брать. Она сука,понимаете? Всегда говорит мне: то, сё. А я что? Сука она, а отец всё время наработе. Приходит домой и играется в компьютер, а бабу на место не ставит.
— Понимаю, понимаю, — кивнул Рома. — Бабы такие суки.
— Точно! Ох, — Глеб шлёпнул себя по лбу. — Моим друзьям нужныкоктейли...
— Ромыч, отнеси, — Сергей прихлопнул Рому по локтю.
Рома повернулся к своему партнёру, пытаясь понять, что задумал Сергей. Обэтом они не договаривались.
— Они вон там, — Глеб махнул рукой в сторону танцпола. — Девочка скосичками в маске тигра... Вон она! И парень, эээ... В маске петуха.
— Ну и друзья у тебя, — притворно захохотал Сергей.
Схватив в руки коктейли, Рома двинулся на танцпол, расталкивая плечамидергающихся людей. Девушку с косичками он заметил сразу, её фиолетовоеплатье очень бросалось в глаза.
"Ну и шлюха", — хмыкнул про себя Рома.
Танцевавший рядом с ней парень выглядел так, будто попал на подобнуювечеринку впервые. В глаза бросились его неуверенные, деревянные движения.Лишённый всякой грации, худой парнишка в потешной пластиковой маске.
"Идиот и шлюха, — решил Рома. — Подходящая компания для укуренногододика".
Подойдя к девушке со спины, он попытался перекричать гремящую музыку,чтобы привлечь её внимание. Её взгляд скользнул по нему, как масло по стеклу.Будто его и не существовало вовсе. Будто бы эти коктейли материализовалисьиз воздуха. Вырвав бокалы из его рук, она отвернулась, продолжая танцевать.
— А "спасибо"? Сучка, — прорычал себе под нос Рома.
Осмотрев людей вокруг, он решил, что никогда бы не посетил подобноезаведение по своей воле. Для этого нужно было быть слишком свободным.Особенно от лишних мыслей в голове.
"Интересно, думают ли они хоть о чём-то, кроме как нажраться инакуриться?" Расталкивая толпу локтями, Рома неспешно вернулся обратно кстойке.
— А я ей говорю, не смей мне указывать, — хихикал Глеб, активножестикулируя руками. — Каждый раз, когда я трахался, шёл на работу, засыпал,я видел её недовольное лицо. Лицо своей мамки.
— Это жестко, братан, — понимающе кивал Сергей. — Так значит, твоя матьсовсем деньги не считает?
— Она сука, — Глеб опорожнил ещё один бокал и потребовал у барменабутылку. — Думает, счастье в деньгах. А что деньги? Разве она крутая, потомучто у неё есть деньги? Она сука, тупая сука. Я бы тоже мог заработать такиеденьги, любой бы мог. Нет ничего сложного в том, чтобы зарабатыватьмиллионы. Если такая тупая сука, как моя мать, может, то почему другие немогут? Да потому что они просто не хотят. Они ходят на сраную работу, таскаюткакие-то кирпичи, ящики, блять. Делают какую-то хуету. Смотрят в мониторы наработе, делают какие-то... Штуки. Типа... Ты понял? Просто плывут, как рыбы. Аведь они...
— Но мы-то не такие, — вмешался Рома. — Мы на движухе.
— Точно! — неожиданно Глеб обхватил Пятифанова за плечи. — Мы не какие-то тупые уроды.
— И мы не работаем за двадцать тысяч, — поддержал его Серёга. — Мынормальные пацаны.
— Ага! — взволнованно ответил Глеб. — Так значит, нужно мутить движуху.Нужно... А что нужно-то?
— Полмиллиона, — Рома осторожно снял вспотевшие ладони со своих плеч. —Ты готов купить у нас весь товар?
— Ага! — мотнул головой Глеб. — Только мне нужно будет... Ну, типа, время.Пока то, сё. Неделя... не знаю. Пара дней.
— Лучше пара дней, — кивнул Серёга. — Мы рассматриваем ещё парочкупокупателей... Сам понимаешь.
— Но пока не знаем, куда приткнуться, — добавил Рома. — Москва —огромный город.
— Это точно, — захихикал Глеб. — Пол-ляма за грузовую машину... Ох, ебать.А сколько там килограмм-то?
— Сто, — уверенно ответил Рома.
— Сто .... — Глеб задумчиво почесал голову. — Эээ... И это целая машина?
— Целая машина, брат. Сам понимаешь, оно же лёгонькое.
— Как пёрышко, — подтвердил Сергей.
Опрокинув по паре стаканов пива, Рома и Сергей пожали Глебу руки идвинулись на выход. Не пройдя и пары шагов, они услышали истошный девичийкрик. Услышав знакомое имя, Рома на секунду остановился.
— Антоооон! — кричала девушка. — Антооон!
"Это не может быть он, мало ли на свете Антонов", — Рома попыталсявыкинуть из головы навязчивую мысль.
"Что ему делать здесь? Среди наркоманов и ублюдков?"
Выскочив на улицу, он втянул ноздрями прохладный вечерний воздух идостал из кармана пачку сигарет. Сергей ухмылялся так, будто выиграл влотерею. Развести этого дурачка и вправду оказалось не сложно. Главное, чтобыэтот разговор не выпал у него из головы, с наркоманами такое происходит оченьчасто.
Задрав голову в небо, Рома закурил и представил, что сейчас мог делатьАнтон. Он видел его сидящим на кровати, с большим холстом в руках. "Что-торисует, но почему на кровати? А вдруг краской заляпает одеяло? Нет, ухудожников ведь есть такая штука, чтобы ставить на них картины. Пипитр? Пи-пидор".
— В машине докуришь, — окликнул его Серёга. — Запрыгивай.
Запрыгнув на пассажирское сиденье, Рома сразу же открыл окно. Духота,налипшая на него в клубе, не смывалась уличным воздухом.
"Как приеду домой, обязательно приму душ", — решил Пятифанов.