58. давай начнём сначала
чонгук сидел на холодном песке со стаканчиком горячего капучино в одной руке и с сигаретой в другой, смотрел на угрюмый океан, чьи волны с агрессией разбивались о берег, и на тяжелые тучи, с которых дождь так и стремился сорваться. час назад он ругался с мамой, которая нашла в его куртке пачку сигарет и подумала, что он снова возвращался к наркотикам, чуть меньше часа назад он кричал на нее, чувствуя ядовитую обиду и горькую печаль, что родная мать не верила в его силу воли, и еще чуть раньше он выбегал из квартиры, сильно хлопнув дверью и обещая не возвращаться.
в итоге он сидел здесь, вдалеке от центра города, в месте, где редко бывали люди и где он мог успокоиться и почувствовать себя лучше. или навязать себе идею, что ему станет лучше. именно здесь они с чимином проводили их свободное время: рядом с волнорезом, сделанным из огромных валунов, которые навалили друг на друга по типу "и так сойдет". они часто залезали на них, прыгая с одного на другой, садились на краешек лицом к воде, доставали бутылки с сидром и наслаждались моментом и присутствием друг друга. этот волнорез был их некой крепостью, укромным местечком, о котором знали лишь они.
чонгук отбивал по стаканчику незамысловатый ритм пальцами и курил, курил, курил... пока к нему не подошла девушка лет семнадцати и не попросила одолжить сигарету. она присела рядом, достала зажигалку, пару раз чиркнула и глубоко затянулась, расслабляя плечи. "видимо, тоже нелегкий день выдался," - подумал чонгук и усмехнулся про себя.
она была одета в черные джинсы и огромную зеленую толстовку с логотипом the smiths и их альбомом "the queen is dead".
- их лучший альбом, - сказал чонгук и глянул на принт, показывая ей, что он имел в виду.
та улыбнулась и кивнула.
- лучший из лучших, - ответила она.
они продолжали сидеть в умиротворенной тишине и смотреть на поднимавшиеся волны. скоро должен был начаться шторм. превосходно. с этой девушкой, сидевшей рядом, чонгук не чувствовал себя одиноко. создавалось впечатление, что они были нужны друг другу, здесь, прямо сейчас, просто потому, что так должно было быть. это успокаивало и медленно отодвигало беспокойства на второй план.
- странно, как сигареты могут успокоить тебя в тот момент, когда кажется, что ничего в этом чёртовом мире не сможет и на маленький процентик унять твой пыл, – подала свой голос девушка спустя пять минут молчания, когда она ткнула бычок в песок. – вроде думаешь: "тьфу, гадость! как она сможет мне помочь-то?" а потом оказывается, что помогает намного лучше, чем всякие друзья и психологи. только музыка имеет лучший эффект, чем сигареты. странная вещь - этот мир... хорошие вещи счастливым тебя не делают, а плохие - делают. почему тогда хорошие вещи называются хорошими, если толку от них никакого? если уж сигареты помогают успокоиться, то почему бы и не курить, если мы все равно рано или поздно начнем гнить в земле?
- и правда...
задумчиво согласился чонгук и предложил ей еще одну сигарету, зажимая губами новую. девушка его поблагодарила и приняла предложение.
- я вот думаю, почему людям нужно быть такими, а? как тебя зовут, кстати? давай только выдуманные имена придумаем, а то мне свое не нравится, а оставлять тебя одного без клички как-то скучно.
чон немного подумал, покидав взгляды в разные стороны в надежде зацепиться за что-то интересное, но в голову так ничего путного и не пришло.
- допустим, называй меня чайкой, - сказала она на полном серьезе с полным отсутствием намеков на то, что ей было весело.
нет, она не шутила. парень посмотрел на свой стаканчик с капучино и попросил ее называть его кофе. почему бы и нет? клички так клички. они пожали друг другу руки, и чайка продолжила.
- о чем я там говорила? ах да. слушай, кофейный парень, почему люди такие злые, а? я вот этого не пойму. им что, всем в детстве любви и заботы не хватало? мне вот тоже, но я ведь не злая, а очень даже добрая. с дворнягами и бездомными котами дружу, белок в парке люблю кормить, старикам помогаю. и все они радуются мне, улыбаются. а люди, не считая стариков, которым я помогаю, все озлобленные и жестокие. ты можешь спокойно себе жить, думать о своем, никого не трогать, а стоит им посмотреть на тебя, так сразу ненависть вспыхивает. откуда она берется-то? не понимаю я этого, кофейный парень...
- я, если честно, тоже... - вздохнул чонгук и глянул на нее, только сейчас замечая ее растекшуюся по щекам тушь и покусанные губы. как он этого не увидел раньше? - я недавно лежал в реабилитационном центре, в котором меня чуть не задушил один пациент. мы его чепухой называли, потому что он все время бормотал что-то непонятное. ко всем он относился нейтрально, а меня, почему-то, очень сильно невзлюбил. а потом... прямо перед моим отъездом он... убил себя прямо передо мной, как будто чтобы насадить.
чайка беспокойно посмотрела на чонгука и заметила его дрожавшие руки. она накрыла одну своей и заставила его посмотреть на нее.
- сейчас все хорошо. не думай об этом. я знаю, как это ужасно - все время вспоминать одно и то же происшествие, - она убрала свою ладонь обратно на колено. - ты, наверное, думаешь, почему у меня тушь размазанная. я просто в школе на неприятности нарвалась. у меня была подруга, с которой я уже лет семь знакома. мы были не разлей вода, все друг о друге знали, но в один момент она резко изменилась, стала ходить по тусовкам, надевать мини-юбки, с пацанами близко общаться, а я все такой же простушкой и осталась. ни юбок не ношу, ни с парнями крутыми не общаюсь. из друзей вообще только она была, а остальные знакомые... я вообще не особо общительная, хотя болтать люблю, как ты видишь. просто у меня границ нет, потому что родителям с самого детства на меня по барабану. вот я как брошенная кошка везде и шляюсь да пытаюсь найти себе родное место. все это время эта подруга им и была: она могла обнять меня, и становилось так тепло, так спокойно, что я легко засыпала в ее руках. на днях мы поругались, а сегодня в школе одни пацаны, с которыми она тусуется, отобрали у меня портфель и все содержимое выкинули в школьный туалет. слава богу деньги у меня в кармане были, а то домой бы не смогла доехать... а так, в портфеле из ценного были только сигареты... грустно было сегодня, весь урок химии проревела, сидя на грязном полу у той самой кабинки, в которой плавали мои вещи. родители ведь не поверят, что это хулиганы все предметы выкинули. они думают, моя школа хорошая, и подростковые издевательства всерьез не воспринимают. жалко их, вроде хорошие люди, но тупые до жути и ребенка растить не умеют, только о себе и пекутся. в общем, кофейный парень, такие дела.
- можно тебя обнять? - тихо спросил чонгук, глубоко тронутый ее рассказом. единственное, что пришло ему на ум, это обнять ее, потому что в словах он был совершенно не силен.
чайка улыбнулась, так искренне и радостно, что у него заколотилось сердце: он сделал ее капельку счастливее, а вместе с тем и себя.
- знаешь, кофейный парень, - начала она, обняв его за талию и положив голову ему на плечо. - ты хороший. с самого начала, как тебя увидела, подумала, что у тебя аура добрая. в любом другом случае я бы не подходила к взрослому парню, а то ты знаешь, какие они... ты не такой. ты меня за человека считаешь. я это по глазам вижу.
чонгук улыбнулся и тихо хихикнул.
- спасибо. не представляешь, как мне нужно было услышать о себе что-то хорошее сейчас. в последнее время все так запутанно и странно, что я не могу спокойно вдохнуть.
- это пройдет, кофейный парень, - мягко ответила она и отстранилась от него, поднимаясь с песка и отряхиваясь. - уже начало темнеть, да и шторм надвигается. как бы мне не хотелось идти домой, все-таки надо.
чонгук встал за ней и кинул бычок в пустой стаканчик. предложил довести ее до дома, и весь следующий час они не прекращали разговаривать, пока наконец не дошли до четырехэтажки в тихом районе. чайка повернулась к чонгуку и улыбнулась, пару секунд просто смотря ему в глаза.
- ты меня спас, кофейный парень. спасибо тебе, - она встала на носочки и поцеловала его в щеку. - если захочешь увидеться, приходи в центральный парк. после обеда я всегда там.
- до скорого, чайка, - с улыбкой сказал чон, когда та уже заходила в подъезд.
может быть, сегодняшний день был не таким уж и ужасным.
день шестьдесят первый.
вау, я здесь уже два месяца. поверить сложно.
сегодня видел мальчика лет пятнадцати, может, меньше, которого тащили туда же, куда меня вели первого сентября. грустная была сцена.
стоя под холодной водой, вспомнил, как мы любили сидеть, примкнув друг к другу лбами, и болтать о ерунде. однажды ты спросил, нравимся ли мы океану... знаешь, мне кажется, я ему совсем перестал нравиться в последнее время. как-то так...
я скучаю по тебе. очень скучаю. не описать словами, как сильно. если бы мне сейчас сказали: "у тебя есть одно желание. чего ты хочешь?" я бы переместился к тебе домой и провел с тобой ночь. просто лежал бы, прижимая тебя к себе, целовал и слушал твое размеренное дыхание. и ничего больше. постарался бы запомнить каждую детальку твоего тела, лица и комнату. каждую частичку, каждый сантиметр. запомнил бы твой запах, частоту пульса, когда ты спишь, мягкость кожи и волос. я звучу как псих, но что же я могу с собой поделать? прости... прости за все, что я сделал тебе. прости за то, что ранил тебя. прости за то, что заставил чувствовать все это. если бы я мог все изменить, я бы никогда с тобой не встречался, лишь бы не портить тебе жизнь. я бы пожертвовал собственным счастьем, собственными чувствами - только бы ты был счастлив. "ты безумец," - ты можешь сказать. наверное, поэтому отчасти я и здесь.
найдя хороший приют для мэрилин, чимин с тэхеном со спокойной душой вздохнули и доехали до дома, который за несколько недель их отсутствия стал для них практически чужим. несмотря на то, что теперь им нужно было возвращаться в обыденную жизнь, состоявшую из работы и всяких мелочей, они чувствовали, что с этого момента все пойдет по-другому. чуть лучше. чуть новее. они преобразились, значит, и мир вокруг них преобразится. на следующий день после приезда тэхен сел писать картину, будучи вдохновленным через край всем, что они успели увидеть собственными глазами. а чимин, собравшись с силами, вечером поехал к семье чон, чтобы сообщить чонхи об их приезде и наконец встретиться с чонгуком.
почему чимин стал спать с момои? одному богу (или в кого люди там верят) известна причина. может, просто ради забавы, которой он все равно никогда не чувствовал. может, потому, что ему нужно было отвлечься. может быть, совершенно другая причина, о которой ему самому неизвестно. люди часто совершают необдуманные, необъяснимые и дурные действия. это нормально. и все было бы нормально, если бы а) чонгук не знал об их сексе, и б) момои не была бы тварью. тогда бы он бессовестно забыл это и продолжил жить своей жизнью. но у судьбы опять как всегда были другие планы. чимин гадал, сможет ли он избавить чонгука от этой грязи, которую он ощущал все время? сможет ли он покрыть его тело новыми воспоминаниями, перекрывая старые, противные и болезненные? разрешит ли чонгук ему это сделать?
паку столько нужно было сказать ему. ответить на каждый вопрос, заданный ему в письмах, на каждую строчку, написанную парнем от руки, на каждую мысль. ему не хватило бы всей жизни, чтобы сказать все, что вертелось у него в голове.
- мы поругались, и он сбежал, сказав, что не вернется, - вытерев последние слезы, ответила миссис чон на заданный чимином вопрос.
парень поджал губы и, чтобы скрыть свое разочарование, примкнул к кружке.
- я нашла в его кармане сигареты и... сорвалась. испугалась. подумала, что он снова начнет принимать из-за всех последних событий...
- каких событий?
так она рассказала про чепуху, посттравматический стресс, его симптомы и возможные последствия, про беспокойства и страхи.
- в большинстве случаев мы не могли заставить его есть.
- да что там есть?! - воскликнула чонхи, все это время обнимая чимина. - он не вставал с кровати и ни с кем практически не разговаривал!
- ему прописали таблетки, успокаивающие его нервную систему и позволяющие спокойно спать по ночам, и они стали даже помогать...
- нет, мам, - перебила ее девушка, - то, что чонгук начал вставать с кровати и много гулять, - заслуга не таблеток, а разговора с чимином по телефону.
пак удивленно вскинул на нее глаза и спросил: "моя?!"
- мне иногда кажется, что ты единственный, кто может достучаться до него... для нас перед его сердцем будто каменная стена выстроена.
- я попытаюсь, миссис чон, но... прошу вас, не ругайтесь с ним по таким пустякам. я знаю, курение для вас неприемлемо, но чонгук уже взрослый парень, и если он начал курить, то это, вероятнее всего, просто для того, чтобы отвлечься. вы сами сказали, что ему сейчас нехорошо, поэтому ему нужна обычная поддержка. никаких ссор, никаких выяснений. просто мирная обстановка дома, где ему было бы комфортно находиться. я не знаю, могу ли говорить вам это, миссис чон, но чонгук передал мне кое-что, что помогает мне понимать его состояние на протяжении всего того времени, что он находился в реабилитационном центре, и, скажу вам, все намного глубже, чем кажется на первый взгляд. пожалуйста, не давите на него и просто дарите любовь в том виде, в котором можете.
как только чимин закончил, они услышали, как тихо открылась входная дверь. ключи были только у одного человека, не присутствовавшего вместе с ними на кухне. чимин поднялся со стула и неуверенно двинулся в коридор, где было слышно, как парень снимал кроссовки. он пару секунд наблюдал за ним со становившейся шире улыбкой, а потом тихо его позвал:
- гука...
чонгук замер, стоя к нему спиной и не веря своим ушам. была ли это очередная галлюцинация? он бы так и подумал, если бы забыл, что перестал принимать наркотики уже давным-давно. наконец он заметил незнакомые ему мужские ботинки, аккуратно стоявшие рядом со всей остальной обувью, и задержал дыхание. в голове пролетели их последние совместные воспоминания, напомнив ему, сколько боли он причинил человеку, стоявшему в нескольких метров от него и ждавшему его ответа. имел ли он право на что-то надеяться? на простое объятие, на добрую улыбку, хотя бы на что-нибудь?
"когда встретишь его, просто перестань думать," - вспомнил он слова мокко.
возможно, иногда и правда нужно было что-то делать перед тем, как подумать.
чон развернулся и увидел ангела во плоти, который все это время вытаскивал его из тьмы. протягивал руку, когда он тонул, и шептал ободряющие слова, когда хотелось умереть. перед ним стоял черноволосый, повзрослевший духовно, улыбавшийся чимин. чонгук не мог не улыбнуться в ответ, но он этого даже не заметил, будучи покорен красотой парня, будто в первый раз. пак развел руки и сделал шаг вперед, приглашая в свои объятия, в которые чон незамедлительно прыгнул, чуть не свалив их двоих с ног.
- чонгука, - прошептал чимин, прижимаясь к нему так крепко, как только было возможно. он чувствовал прохладу, исходившую от его тела, легкий запах кофе и сигарет. сердце мягко трепетало от их прикосновений друг к другу и кричало о большем. кричало об объятиях сильнее, трепетнее, ближе.
чимин сам не заметил, как начал плакать - впервые за очень и очень долгое время. он вспомнил письма: каждую строчку оттуда, каждую размытость, говорившую о том, что чонгук плакал, когда писал; каждую фразу "я тебя люблю" и "надеюсь, у тебя все хорошо"; каждую страницу размышлений и каждое зачеркнутое слово. он вспомнил все, что успел прочитать, пока был в путешествии, и заплакал сильнее, хватаясь за чонгукову кофту отчаяннее, будто тот в любой момент мог испариться, рассыпаться на лепестки и улететь вместе с ветром в облака. он вспомнил каждую ссору, каждый синяк, каждую ссадину парня, которую он залечивал, несмотря на собственные раны в сердце и... признался, что это было ничто по сравнению с совершенным отсутствием чонгука в его жизни.
- больше никогда не уходи на такой большой срок, ладно? - проревел пак, глотая слезы и чувствуя, что чон утирал их своим рукавом, как было однажды, когда они сидели под ивой.
- ты испачкаешь свою кофту моими соплями, чонгук, это отвратительно.
- я люблю все, что связано с тобой, - с улыбкой ответил он.
- иу.
- даже я не плачу так сильно, минни, как ты, - смеясь, сказал младший, сам еле держась, чтобы не сломаться.
кто-то должен был оставаться сильным, и на этот раз это был чонгук. настала его очередь успокаивать чимина и прижимать к себе, стоя в полумраке коридора, пока в других комнатах была его семья, давшая им время побыть наедине.
- я так скучал по тебе, так... хотел обнять, - говорил пак, смотря чонгуку в глаза, в которых взрывались галактики. - мне нужно тебе так много сказать, чонгук. жизни не хватит, чтобы все выразить...
и он продолжал говорить, говорить, говорить, пока чонгук вытирал его слезы и с удовольствием слушал, готовый потратить всю ту жизнь, про которую говорил чимин, чтобы продолжать слушать его мелодичный голос.
- что сейчас? - тихо спросил чон спустя час, когда они сидели на кухне и пили травяной чай.
чимин опустил взгляд в свою кружку, зная, что чонгук, возможно, даже больше его волновался об их будущем.
- ты изменился... я изменился... я знаю, что люблю тебя...
- я тоже тебя люблю, - прошептал пак, боясь поднять глаза и увидеть в глазах напротив что-то, что могло бы его ранить.
- ты тоже меня любишь... но эта любовь смотрит в прошлое... - он замолчал, и они погрузились в тишину, которую прерывали лишь шторм за окном и настенные часы, тикавшие, отмеряя каждую секунду времени, к которому они теперь относились более серьезно, чем раньше. - если мы хотим быть вместе, нам нужно решить, как мы будем строить отношения заново... возводить песочный замок, смывший волной...
чимин взял его ладони в свои и уверенно посмотрел ему в глаза. он больше не мог бояться совершить ошибку, все время предохраняться, слишком много делать шагов назад ради одного вперед. чонгук был прав. они изменились. поэтому и их отношения должны были развиваться по-другому. прочнее, мудрее и сильнее. возможно, им нужно было поменять методику строения замка, или найти другой берег с другим песком, более чистым и стойким. а может, им вообще нужно было сменить его на камень, чтобы никакая волна, никакой шторм их замок не смыли.
- давай начнем сначала, но в позднюю осень позапрошлого года возвращаться не будем. начнем сейчас, с середины апреля, когда за окном бушует ветер и льет дождь, когда где-то там злится океан и бьет волнами по нашему волнорезу. давай начнем здесь, сидя в твоем доме, держась за руки и обещая друг другу упорнее трудиться во благо наших отношений.
чонгук кивнул, счастливо улыбаясь и сжимая его ладошки в своих, и не мог поверить, что ему выпал второй шанс начать все с чистого листа. возможно, океан на пару с судьбой не так сильно его и ненавидели, раз уж преподнесли ему такой ценнейший подарок. он не мог оплошать перед ними. с этого момента он собирался бороться за чимина, бороться против своих выросших и возмужавших демонов в душе, бороться за собственные мечты.
он собирался снова стать счастливым.
- останешься на ночь?
...
- ладно, начнем с завтрашнего дня, а сейчас поцелуй меня наконец, я, вообще-то, соскучился.