4. горячий кофе, холодные глаза и океан

точно ли прошлые недели не являются злой шуткой разума? правда ли, что они правдивы так же, как и знание того, что после зимы обязательно наступит весна, а затем лето?

чимину казалось это все сном: вся его прошедшая жизнь как мутный детский сон, приснившийся ему несколько раз, когда он был болен. пак и предположить раньше не мог, что совсем скоро он будет смотреть на хозяина того чёрного, выбивающегося из всего фона силуэта, стоя рядом с ним в тёплой кофейне и рассматривая его с ног до головы. волнистые волосы парня лезли в глаза и закрывали многочисленно проколотые уши. если бы не их первый разговор в больнице, в котором чонгук показался воспитанным и совестным человеком, пак бы сейчас что есть мочи бежал от него, потому что страх.

он стоял у высокого растения с темно-зелёными гладкими листьями и время от времени переводил взгляд с чонгука на них, поглаживая их холодными кончиками пальцев. хотелось закурить и послать вместе с дымом все мысли прочь, в воздух, где они бы запросто растворились.

- твой латте, - мягко произнёс подошедший чонгук с улыбкой на лице.

его лицо вызывает странные эмоции. большие глаза, я вижу в них мягкосердечность, тёплую и янтарную, как разливающийся каштановый мед.

- спасибо, чонгук, - произнесенное, опробованное звучанием на языке имя тоже было мягким, несмотря на гласную и последнюю глухую согласные, которые, по идее, должны были создавать впечатление уверенности, твёрдости и целеустремлённости. возможно, на самом деле так оно и было, просто чимин его произнёс таким способом - своим.

они пошли к океану.
да, к тому самому месту, где однажды по глупости и своеобразному максимализму не потонуло две ещё очень молодых души. чонгук уверен, что он бы долго ещё не возвращался, но находясь с чимином, человеком, спасшим его без зазрения колебания, он чувствовал себя спокойно; своим присутствием парень напоминал ему о том, что они живы и что прожитое можно запомнить лишь как страшный сон.

- почему ты стоял там? - спросил чимин, когда они присели на скамейку и устремились мысленно в морскую даль.

- я думал. во мне сидела уверенность, что все будет нормально, мы одно целое, поэтому мне ничего не угрожает... я даже не допустил в мыслях, что такое может произойти.

они смотрели прямо, крепко сжимая в пальцах свои стаканчики с кофе, как будто это помогало им собраться с духом - но, правда, с каким?

- откуда такая сильная связь?

- иногда места и вещи намного ближе, чем люди, окружающие тебя, - он посмотрел на чимина и встретился с его глазами, холодными, будто изо льда.

- я понимаю, - ответил он, уведя взгляд в сторону и совсем немного поджав губы.

чонгук рассматривал лицо парня рядом с ним и пытался понять, в насколько сильно непробиваемом сосуде тот живёт.

он мог представить себе оболочку из непроницаемого материала толщиной в метр, а то и больше. казалось, что до пака он никогда не сможет достучаться: звук просто не дойдёт до него. но ему хочется, правда, он пока что не уверен почему именно. возможно, из-за того, что он должен ему своей жизнью; возможно, он таких людей ещё не встречал; возможно, интуиция не прекращая шепчет ему о необходимости сделать сквозную дыру в защитной крепости.

- я всегда не любил океан, - произнёс чимин, чувствуя на себе заинтересованно мягкий взгляд.

мягкий, странно.

чонгук в удивлении поднял брови.

- не было ничего, что бы могло меня заставить его полюбить. никаких воспоминаний или ассоциаций. он просто был и был, и что с того?

чимин говорил, как будто не с чонгуком, а с самим собой; как будто прямо сейчас он записывал аудиодневник, о котором вскоре забудет - все мысли, чувства, мнения и события тоже.

- но теперь между нами что-то да установилось, какие-то отношения... я не уверен, дружеские ли, но они определённо есть.

- из-за... того дня?

пак кивнул и посмотрел на чонгука, в очередной раз спрашивая себя, как так произошло, что сейчас он сидел с человеком, которого по сути не знает, но с которым чувствует себя спокойно.

но ему всего-то хочется отплатить долг за его случайное спасение мной... ничего личного.

океан в тот день был относительно спокойным, иногда ворчал, накатывая посильнее волны на береговую линию, но в основном молчал. казалось, он и небо пришли к временному перемирию, которое, судя по их общему гранитному горизонту, заставляло их негодовать. и то ли у парней, сидящих на скамейке с остывшим кофе в руках, на пару разыгралось воображение, то ли и правда было заметно, что у неба с океаном особенные отношения.
как иногда бывает у людей.