Проснуться в Париже

               Утро: пробуждение

Солнце ещё только собиралось подняться над крышами Парижа, когда Элеонор открыла глаза. Она лежала на боку, наблюдая, как первые лучи скользят по обнажённой спине Натаниэля, подчёркивая рельеф мышц, расслабленных во сне. Он дышал ровно, губы чуть приоткрыты, а ресницы отбрасывали тени на скулы. 

*Какой несправедливый,* — подумала она. *Даже во сне красивый.* 

Осторожно, чтобы не разбудить, она приподнялась, но в тот же момент его рука потянулась за ней, тёплая и тяжёлая. 

— Куда? — голос Натаниэля был хриплым от сна. 

— Кофе делать. 

— Врёшь. Ты убегаешь. 

— А если бы и так? — она обернулась, и он поймал её за талию, притянув к себе. 

— Тогда я бы напомнил тебе, что вчера днём ты обещала мне завтрак с круассанами от мисье Бертрана. 

Она засмеялась, выскользнула из его объятий и потянулась за шёлковым халатом, висевшим на спинке кресла. 

— Через двадцать минут я готова, — бросила она уже из дверного проёма. 

Натаниэль провожал её взглядом, прежде чем плюхнуться обратно в подушки. 

          Сборы: зеркало и духи

Элеонора стояла перед зеркалом в спальне, оценивая отражение. Утро начиналось с магии: лёгкий крем для лица, лосьон с ароматом жасмина, несколько капель духов на запястья — *Chanel №5*, классика, которую она обожала за его дерзкую нежность. 

Что надеть?

Она перебирала варианты: 

- Платье с цветочным принтом? Слишком романтично для простой прогулки. 

- Брюки и блузку? Скучно. 

- Юбку-карандаш и свободную кофточку? Да. 

Выбор был сделан. 

Пока она закручивала волосы в небрежный узел, оставляя несколько прядей у лица, Натаниэль появился в дверях, уже одетый — тёмные джинсы, белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. 

— Ты собираешься ещё час? — спросил он, прислонившись к косяку. 

— Терпение, mon amour. 

Она повернулась к нему, поправляя серёжку. 

— Как я выгляжу? 

Он подошёл ближе, провёл пальцем по её обнажённой ключице. 

— Как женщина, которая знает, что сводит меня с ума. 

— Отлично, — она улыбнулась и сунула ему в руки расчёску. — Теперь причеши меня. 

         Завтрак у Мисье Бертрана 

Лавка парижского пекаря встретила их ароматом свежеиспечённого теста и корицы. Мисье Бертран, седой мужчина с усами, как у Дали, уже махал им рукой из-за прилавка. 

— Madame Éléonore! И ваш очаровательный спутник! — он выложил на прилавок два идеальных круассана, золотистых, с хрустящей корочкой. — С маслом и фисташковой начинкой, как вы любите. 

— Спасибо, мисье, — Элеонор взяла пакет, но пекарь уже протягивал ей ещё один, маленький. 

— Pour goûter. Бесплатно. 

Внутри лежала миниатюрная palmier — слоёное печенье в форме сердца. 

— Вы сегодня романтичны, — улыбнулась она. 

— Это не я, madame.Это Париж. 

Натаниэль покачал головой, расплачиваясь, а Элеонора успела отломить кусочек печенья и сунуть ему в рот, прежде чем он успел протестовать. 

— Ну как? 

— Сладко, — он сделал паузу. — Как твои губы вчера. 

Она фыркнула, но щёки её порозовели. 

      Прогулка по Сене и случайная
                           Находка

После завтрака они пошли вдоль набережной, не зная точного направления. Элеонора держала его за руку, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на воду или потрогать листья платанов, свисающие над тротуаром. 

— Стой, — вдруг сказала она, замечая маленький букинистический магазин, затерянный между кафе и цветочной лавкой. 

Внутри пахло старыми страницами и деревянными полками. Элеонора сразу потянулась к разделу поэзии, а Натаниэль задержался у полки с винтажными картами. 

— Нашла! — она восторженно подняла книгу. 

— Что? 

— Первое издание *«Цветов зла»* Бодлера. 

— Ты же уже есть его. 

— Но не 1857 года! 

Он вздохнул, но улыбка выдавала его. Через пять минут они выходили из магазина, и Элеонор прижимала к груди потрёпанный томик, как сокровище. 

— Теперь я знаю, что тебе дарить на каждый праздник до конца жизни, — заметил он. 

— Только если будешь подписывать, как любовные письма. 

Обед:
Паста, вино и разговоры ни о чём

Ресторанчик, в который они зашли, был крошечным, с тремя столиками на улице. Хозяин, итальянец с громким голосом, сразу поприветствовал гостей а Элеонор поцеловал ей руку. 

— Bellissima! Сегодня linguine с креветками и трюфельным маслом! 

— И белое вино, — добавил Натаниэль. 

— Sì, sì!

Еда оказалась божественной. Паста таяла во рту, креветки были обжарены до идеальной хруста кости, а вино пахло летним садом. 

— О чём думаешь? — спросила Элеонора, обмакивая хлеб в оливковое масло. 

— О том, что я, наверное, никогда не был так счастлив, — ответил он просто. 

Она замерла, затем медленно улыбнулась. 

— Это только начало дня. 

         Вечер: танцы на кухне

Они вернулись домой затемно, немного уставшие, но в хорошем настроении. Элеонор включила музыку — что-то  джазовое, — и Натаниэль неожиданно потянул её за руку. 

— Танцуем. 

— Ты же не умеешь! 

— Зато ты умеешь. Научи. 

Они кружились по кухне, смеясь над нелепыми шагами, пока музыка не сменилась на что-то медленное. Тогда он притянул её ближе, и она положила голову ему на грудь. 

— Какой самый лучший момент сегодня? — прошептала она. 

— Этот. 

— Врёшь. 

— Нет. Потому что ты здесь. 

Она подняла голову, и он поцеловал её — медленно, сладко, как будто завтра не наступит. 

Но оно наступит. И будет новым днём. 

Их днём.