Рождество

И кстати Элеанор

Да ответила она

— Думаю, нам стоит съездить в торговый центр, — сказал Натаниэль, стоя у окна и глядя на усыпанный снегом двор. — Купить продукты, кое-что к Новому году. У меня дома, признаться, нет ни гирлянды, ни даже намёка на ёлку.

Элеанор тут же оживилась:

— Я с радостью! Мистер Блейк, когда идём?

Он обернулся, приблизился к ней, наклонился чуть ближе, чем нужно, и прошептал:

— Ш-ш-ш… Просто Натаниэль. Или Нейт. Как тебе удобнее.

Она чуть смутилась, щеки окрасились лёгким румянцем:

— Хорошо... Натаниэль.

— Тогда у тебя есть десять минут, чтобы собраться. Успеешь?

— Вполне, — кивнула она, уже направляясь в свою комнату.

Он оделся первым — тёмные джинсы, синий худи, лёгкий шарф. Казался непривычно молодым в этом образе. Элеанор, выглянув из-за двери, на секунду застыла.

"Вау… он такой красивый. То есть… а баба… что я несу… Но ведь правда — ему идёт. Даже моложе выглядит."

— Готова? — раздался его голос.

— Да, — улыбнулась она. — Идём?

Он взял ключи, обулся и кивнул:

— Идём.

На улице снег ложился легко, будто воздух медленно танцевал. Витрины были украшены золотыми лентами, уличные ларьки сияли разноцветными огнями, люди несли пакеты, кто-то катил ёлку на тележке. Всё дышало ожиданием праздника.

Минут через 20 они вошли в просторный торговый центр. Элеанор оглянулась, с восхищением глядя на ряды:

— С чего начнём?

— Думаю, с продуктов, — сказал он, доставая из кармана бумажный список. — На декор, надеюсь, много времени не уйдёт.

— Хорошо, — кивнула она, и они направились к отделу с продуктами.

Пока она рассматривала витрину с мясом, Натаниэль посмотрел на список… и неожиданно сложил его пополам, убрал обратно.

“Не знаю, зачем я это сделал… Наверное, просто решил довериться ей.”

Он подошёл ближе, с набором специй в руках:

— Я… вообще-то не сделал список. Поможешь?

— Конечно, — улыбнулась Элеанор. — На Рождество все готовят индейку. Так что — индейка.

Почти два часа они бродили по проходам, спорили о мандаринах, выбирали сыры, он пытался не потерять её среди рядов, а она — не уронить коробку с печеньем, из-за которой Натаниэль едва не сбил тележкой манекен. К концу у них была почти полная тележка.

— Нам нужна вторая, — заметил он, — иначе в этой всё сломается.

— Да, согласна… А стоп. Для чего?

— Гирлянды. Венки. Ёлка. Украшения.

— Ааа, совсем забыла!

Он улыбнулся:

— Я возьму продукты. А ты — за декором. У тебя вкус явно лучше.

Она взглянула на него с недоверием:

— Уверен?

— Абсолютно.

Она исчезла с пустой тележкой в направлении праздничных отделов. А он остался, лениво крутя в пальцах ёлочную подвеску, словно ожидая, что сейчас услышит рождественский хор.

Через полчаса Элеанор вернулась. На дне тележки лежала внушительная ёлка, коробки с шарами, гирлянды, ленты, подсвечники.

— Ого… Как ты её дотащила?

— Магия праздника, — ответила она и подмигнула.

— Ну ты и сильная… — покачал головой он с лёгким восхищением.

— Идёмте на кассу, — бодро произнесла она.

— Идём, — согласился он.

И пока тележки медленно катилась вперёд, он подумал: “Пожалуй, в этом декабре я действительно не один.”

У выхода из магазина Элеанор, укутанная в тёплый шарф, несла перед собой связку украшений, а Натаниэль катил две увесистые тележки — одна с едой, другая с символами приближающегося праздника.

— Вы уверены, что у вас не праздник каждый день? — бросил он в её сторону с полуулыбкой, переглянувшись.

— Ну... теперь будет, — ответила она, приглушённо смеясь. — А вот представьте: ёлка, свечи, тыквенные пряники...

— Пряники?

— Ну хорошо, печенье. Но ароматное, с корицей. И чай — целый вечер. И плед.

— Вы сейчас описали мой идеальный вечер, — признался он, открывая багажник и аккуратно складывая пакеты. — Осталось только придумать, как всё это занести в дом за один подход.

— Два подхода, — поправила она, — но вместе.

И они пошли, оставив за собой следы на только что выпавшем, хрупком снегу.

— Так, — сказал Натаниэль, снимая перчатки. — Где у нас повар?

— Здесь, — бодро ответила Элеанор, — но понадобится ваш второй помощник по кухне. Без него никак.

Он усмехнулся:

— Уточнение — красивый помощник?

— Ммм… красивый, но слегка неуклюжий, — дразня, ответила она.

— Принято. Это мой профиль.

Они разделись, принесли сумки на кухню. Элеанор быстро разобрала продукты, наметила, что нужно приготовить, завязала фартук — и началось: варка, запекание, аромат приправ, жареного лука, чеснока и мяса. Воздух стал плотным, будто обволакивал.

Натаниэль помогал — сначала осторожно, будто не хотел мешать, потом всё увереннее: резал зелень, носил миски, пробовал соус с ложки.

— Осторожно, горячо, — сказала она, подавая ему противень.

— Я готов страдать, если оно так пахнет, — ответил он, морщась от жара и улыбаясь.

Когда блюда были готовы — индейка, запечённая с розмарином, картофель с хрустящей корочкой, салат с гранатом, сырная нарезка и тёплый яблочный пирог — кухня наполнилась ароматом уюта. Элеанор закатала рукава и первой заглянула в столовую.

— Ладно. Сначала — стол.

Она достала скатерть, простую, белую, с тонким серым узором по краю. Расставила тарелки, бокалы, свечи. Натаниэль шёл следом, осторожно неся блюда.

— Куда эту королеву? — спросил он, поднимая блюдо с индейкой.

— В центр. Пусть главенствует.

— Я надеялся, что в центре будешь ты, — пробормотал он себе под нос, потом быстро добавил: — Ну, в смысле, как хозяйка вечера.

Она усмехнулась, слегка покраснев:

— Неловко. Но приятно.

— Моё жизненное кредо, — подмигнул он.

Когда всё было на месте, и свечи зажглись, Элеанор поставила руки на бёдра, окинула взглядом всю композицию и сказала:

— А теперь… декор. Без него никакого волшебства.

— Я на подхвате, — кивнул Натаниэль.

Они вместе начали развешивать гирлянды — по окну, на полку, даже на лестничные перила. Потом достали ёлку. Натаниэль помог её развернуть, подержать, пока она вставляла основание. Шары, ленты, игрушки из коробок с надписью «Christmas» — всё оживало в её руках.

— Осторожно, — сказал он, подхватывая её за талию, когда она потянулась повыше, стоя на табурете. — Снегурочка, держись.

— Я в порядке… почти, — засмеялась она.

Последний шар занял своё место. В комнате стало как в глянцевом рождественском фильме. Тёплый свет, мерцающая ель, еле слышная музыка на фоне.

Натаниэль посмотрел на неё:

— Элеанор... тебе точно больше восемнадцати?

Она рассмеялась, чуть сбившись с дыхания:

— Девятнадцать. Скоро будет двадцать. Проверили паспорт?

Он кивнул с лёгкой полуулыбкой:

— Отлично. Подожди-ка секунду.

Он вышел из комнаты и вернулся с двумя вещами: бутылкой дорогого красного вина и маленькой коробочкой, перевязанной алой лентой.

— Считай, я официально сдаюсь. Без сдержанности, — сказал он и протянул подарок.

— Натаниэль… — она вспыхнула, — ты не должен был. Правда.

Он уже заметил: на его месте, на краю дивана, лежала коробка в обёртке со снежинками.

— А ты, значит, не тратилась, да?

— Это... маленькое исключение, — прошептала она, слегка улыбаясь.

Они сели за стол. Чокнулись бокалами.

— С Рождеством, Элеанор.

— С Рождеством, Натаниэль.

Вино было мягким, с вишнёвой ноткой, будто создано для таких вечеров. Они ели медленно, лениво, наслаждаясь не столько вкусами, сколько теплом — в комнате и между ними. Смех, разговоры, воспоминания — как будто весь декабрь до этого момента был просто прологом к этой ночи.

Позже, уже под пледом на диване, они сблизились. Мягкие огни гирлянд плясали по её волосам, по его пальцам, обнявшим её плечо.

— Я не думал, что этот декабрь будет таким, — признался он. — Я ждал одиночества. Как всегда.

— А я не думала, что буду пить вино с преподавателем у ёлки. Но мне… хорошо. Очень.

Он смотрел на неё, будто впервые.

— Не боишься? Возраст, разговоры…

— Нет. Я боюсь одного — что однажды ты посмотришь и скажешь: "это была ошибка".

Он вздохнул, задержал взгляд.

— Я не скажу. Потому что с тобой я... живой. Настоящий.

Она сжала его ладонь:

— А я — просто я. Без маски, без игры.

Он коснулся её щеки. Легко. Осторожно. И тогда они поцеловались — мягко, медленно, без спешки.

Никаких сомнений. Только тепло. Только они.

Позже, почти засыпая, она прошептала:

— А вдруг мы не справимся?

Он глянул на окно. Снег всё шёл.

— Тогда… начнём сначала. И снова. Пока не получится.