Уютный вечер

На кухне витал аромат чего-то простого, но тёплого — ужин был не изысканный, но сделанный с заботой: он приготовил курочку, она нарезала хлеб и помидоры, расставляла столовые приборы в своём ритме. Они ели молча, с улыбками — без суеты, будто всё в этом мире уже на своих местах.

Когда посуда опустела, Натаниэль откинулся на спинку стула, оглядел вечер, затаившийся в окнах, и вдруг сказал:

— Хочешь посмотреть фильм?

— Хочу, — мягко ответила Элеанор.

Он встал и направился в зал, а она, поднимаясь, сказала:

— Только давай я приберу со стола?

— Элеанор, ты гостья.

— Нет, я… Я просто хочу. Это будет по-честному, — сказала она, глядя на него с лёгкой улыбкой.

Он помедлил, будто хотел возразить, но, вздохнув, кивнул:

— Ладно. Только не долго.

Когда она закончила и зашла в зал, то на мгновение замерла. Натаниэль за это время успел устроить уютный уголок: тёплый свет, мягкий ковёр, пледы, подушки, включённый проектор. На экране — тёмная заставка, фильм стоял на паузе. В комнате пахло воском и кофе. Он обернулся:

— Почти всё готово.

Она подошла ближе, присела рядом. Он устроил плед так, чтобы её плечи не зябли, и они начали смотреть фильм. Какой — уже не так важно. Что-то спокойное, с красивой музыкой и долгими диалогами.

Примерно на тридцатой минуте он почувствовал, как её голова медленно склонилась ему на плечо. Он посмотрел — Элеанор спала. Маленькая, тёплая, аккуратная. Как чёрный котёнок, свернувшийся в комочек у огня. Он не знал, что делать: пошевелиться было бы неловко, разбудить — жалко.

Он тихо поправил плед, укрывая её ещё лучше, и остался сидеть. Потом взгляд снова вернулся к экрану.

Фильм продолжал идти, но мысли его были где-то рядом с её дыханием.
И прежде чем титры подкрались к финалу, он сам не заметил, как задремал.

Они спали так до глубокой ночи. В комнате, где свет от экрана давно погас, где всё было просто и тихо — только двое, укутанные в пледы, под одним дыханием, в уюте, где не нужны были слова.
Так они спали ещё 5 часов,
Утро 5:26
Свет в комнату пробирался осторожно, будто боялся потревожить. Где-то за окном шуршали листья, и утро, ещё не полностью проснувшееся, затаилось за занавесками.

Элеанор открыла глаза первой. Несколько секунд не двигалась. Было тепло. Плед слегка сполз, а её щека всё ещё покоилась на чём-то... живом. На его плече.

Она медленно отстранилась, не разбудив. Натаниэль спал. Его лицо было немного уставшим, но спокойным. Волосы растрёпаны, одна прядь упала на лоб. В комнате пахло им — немного кофе, немного бумаги и уюта.

Она наблюдала. Как будто читала живую книгу.

"Он ведь тоже не хотел будить меня," — подумала она с нежностью.

Тихо поднявшись, она на цыпочках вышла из комнаты.
На кухне завела чайник, достала чашки. Кофе для него, чай для себя. Потом — тосты, мёд, немного варенья. Всё было готово к тому моменту, как он появился в дверях, с чуть взъерошенными волосами и лёгкой тенью удивления во взгляде.

— Доброе утро, — сказала она.

Он остановился, приподнял бровь:

— Ты проснулась раньше меня?
— Удивительно, да? — она рассмеялась, ставя перед ним чашку.

Он сел за стол, уставившись на завтрак.

— Ты всё это… сама?

— Ага. Теперь ты гость, профессор.

Он слегка улыбнулся и взял чашку.

— Так быть гостем не так уж и плохо, оказывается.

Завтрак был спокойным. Не из тех, что быстро проглатываются между делами, а настоящий — тёплый, в диалогах, взглядах, коротких молчаниях.

После они вместе вошли в его кабинет. Он показал ей полки с рукописями, черновики, наброски. Старые театральные сценарии, пожелтевшие вырезки, заметки в полях. Его мир.

— Я так давно никому это не показывал, — произнёс он, перебирая страницы.

— А я… будто заглянула в тебя, — прошептала она.

Он обернулся. Их взгляды пересеклись.

— Заглянула... и не испугалась?

— Нет. Я просто захотела остаться.
Он посмотрел на неё сикунды три и произнёс...