Разговор с мисс Ламрей

Элеанор шла по переходу между корпусами, придерживая книги и папку. Было жарко - май стоял сухой и ясный, воздух прогревался от стен, а стеклянная крыша коридора делала его почти парниковым. По спине текла тонкая капля, а волосы прилипали к шее.

- О, леди особого положения, - насмешливый голос раздался сбоку.

Перед ней встали Эмбер Уэллс и Грейс Мортон - из тех, кто всегда выглядели, будто сошли с рекламного постера, и будто знали об этом.

- Ты, оказывается, не только читаешь хорошо, но и... выбираешь «наставников» со вкусом, - склонив голову, проговорила Грейс, хищно улыбаясь.

- Правда, не уверена, кто тут кого наставляет, - добавила Эмбер, обведя её взглядом. - Но у тебя теперь особое место. Первый ряд, кофе, взгляды...

- И, конечно же, конкурс, - Грейс скрестила руки. - Удивительно, как удобно всё совпало. Он - судья. Ты - победительница. Ах да. Весна. Романтика.

Элеанор смотрела прямо. Сердце сжалось, но она молчала. Только крепче сжала корешок книги.

- Ты ведь понимаешь, что никто просто так не поверит в «просто совпадение»? - Эмбер сделала шаг ближе. - Может, тебе стоит быть... чуть скромнее?

- Или исчезнуть с его горизонта, - холодно подхватила Грейс. - Пока это всё не стало слишком смешным.

- Этого достаточно, - раздался голос, который пронзил воздух, как лёд в стакане лимонада.

Из-за колонны вышла мисс Маргарет Дэ Ламбрей.
Как будто сама смерть решила сменить мантиюНа ней был идеально сидящий тёмно-кофейный брючный костюм с тонкой графитовой полоской, чёрная шёлковая блуза под ворот пиджака - без украшений, только матовая ткань и чёткие линии. Ни одного светлого цвета - будто она сознательно не давала себе права на мягкость. Волны тёмно-каштановых волос собраны полуваликом на затылке, ни одной выбившейся пряди.

На лице - очки с узкой тёмной оправой. За ними - глаза, в которых легко мог бы утонуть любой опрометчивый комментарий. В руках - чёрная папка. Не просто с документами. С истиной, если судить по тому, как она её держала.

- Мисс Уэллс. Мисс Мортон, - произнесла она сухо. - Вам не кажется, что вы путаете коридоры с подиумом? И забыли, что здесь - Академия, а не глянцевый журнал?

- Мы ничего... - пробормотала Грейс, теряя напор.

- Вы только что показали, чего вы стоите, - перебила Ламбрей. - А именно: желания унизить. Не доказать, не защитить себя. Просто укусить - потому что боитесь, что вас не замечают.
Вы оба - разочарование.
Теперь - уйдите. Пока я не разочаровалась окончательно.

Те не спорили. Они ушли быстро, почти спотыкаясь.

Пойдёмте. У меня остался холодный лимонад. Вам пригодится. Сегодня душно не только в воздухе, но и в умах.

Она развернулась, не оборачиваясь, и пошла вперёд - шаг за шагом, точно, выверено.
Элеанор, глядя ей вслед, почувствовала себя словно под защитой бронированной стены - той, что пахнет кофе, дисциплиной и чем-то неуловимо строгим... почти благородным.

Кабинет мисс Ламбрей был тихим, с полками, ароматом цитрусов и роз В окне играло майское солнце, и от этого внутри было светло и как-то... по-человечески.

Маргарет подошла к столу, где уже стоял графин с домашним лимонадом, лёгко замутнённым мёдом и мятой. Налила в два хрустальных бокала.

- Это мой рецепт, - сказала она, протягивая стакан Элеанор. - В такую жару чай - издевательство. Лимонад - спасение.

- Спасибо, - тихо отозвалась Элеанор, взяв бокал двумя руками, как будто в нём была не просто прохлада, а защита.

- Вы - крепче, чем они думают, - сказала Ламбрей, садясь напротив. - Но даже крепкие устают. Особенно, когда им каждый день приходится доказывать своё право просто быть.

- Я не знаю, как на это реагировать, - призналась Элеанор. - Сначала хотелось кричать. Потом - исчезнуть. Сейчас... просто хочется тишины.

- Шум стихнет, - сказала Ламбрей. - Шепот - это не грозовой фронт. Это сквозняк. Пройдёт.
А вы - останетесь. Потому что у вас не поверхностное чувство. Не вспышка. А связь. Это видно даже тем, кто не хочет этого признавать.

Элеанор опустила взгляд, сжимая стакан.

- Но это же неправильно... они видят в этом что-то грязное...

- Потому что сами думают грязно, - Ламбрей спокойно отпила глоток. - И если вы будете сдержанны, достойны и спокойны - им будет не по себе. Потому что их оружие - грязь. А вы - просто вода. Чистая, сильная.

Они сидели молча ещё минуту. Лимонад пах мятой и весной.

- Если что - мой кабинет всегда открыт, - добавила Ламбрей. - Не потому что мне интересно копаться в чужих сердцах. А потому что я когда-то сама нуждалась в том, чтобы кто-то дал мне стакан лимонада... и выслушал. Без вопросов.

Элеанор кивнула. Впервые за день - без страха. Только с благодарностью.

Благодарю за откровенность, мисс Джемисон, - произнесла мисс Ламрей, вставая из-за стола. Её голос был всё так же ровен, словно выведен чернильной ручкой по линейке. - Я не стану делать поспешных выводов. Пока - только наблюдать. Своих слов вы не отреклись, и за это - уважение. Но дальше будет сложнее. Вы это понимаете?

Элеанор кивнула. Медленно, будто каждое движение должно было пройти через фильтр достоинства.
- Да, мисс Ламрей.

Женщина отвела взгляд к окну, где колыхались занавески, и добавила, не поворачиваясь:
- Тогда я надеюсь, что вы останетесь такой же выдержанной и когда академия перестанет молчать.

На этом разговор был окончен. Ламрей снова стала ледяной, собранной, как всегда. Её кофейный костюм лежал на ней без единой складки, серьёзные очки бликовали от лампы, а в руке она держала тонкую папку, будто щит. Рядом с ней Элеанор чувствовала себя то ли гостьей, то ли пешкой, но больше - взрослой. Ответственной.

- Всего доброго, мисс Джемисон.
- До свидания, мисс Ламрей.

И уже у самой двери преподавательница добавила чуть тише, почти в спину:

- Я не верю в глупых девочек. Только в тех, кто забывает быть умной вовремя. Надеюсь, вы - не из них.

Дверь закрылась мягко. Но холод от этих слов оставался на плечах ещё долго.

После двух занятий, наполненных взглядами, напряжением и бесконечными вопросами без слов, Элеанор вышла в коридор. На экране телефона загорелось короткое уведомление:

> «Жду у чёрного входа, с дороги. Так, чтобы нас не видели.»
- N.

Она замерла на секунду, как будто эти слова были тайным шифром, спасением, объяснением. Мир снова сузился до одного человека - и одного выхода.

Сжав ремешок сумки, она направилась к служебному ходу - туда, где асфальт треснул от времени, где нет камер и чужих глаз. Где он.