2.2

Ынгём и У Вон вышли из исследовательского здания и остановились перед лифтом, который спускался с последнего этажа.

Люди в зале смотрели на них. Они не отвечали на взгляды, но, по крайней мере, никто не подходил к ним, чтобы заговорить. По вежливому поведению главнокомандующего они догадались, что он принимает гостей.

Однако, поскольку посетитель был таким молодым, красивым и одетым в повседневную одежду, всем невольно стало любопытно, кто он.

— Возвращаетесь прямо в Йонгин?

— спросил У-вон, искоса глядя на Ынгёма, стоящего рядом с ним. В Йонгине располагалось южное отделение Кёнги, где работал Ынгём. Ынгём тоже посмотрел на У Вона под углом.

— Да. У меня нет других дел в Сеуле. Я не думал, что закончу так быстро. Я пойду домой и отдохну.

— Думал, твой дом тоже в Йонгине.

— Я остаюсь в официальной резиденции.

Ынгём ответил небрежно, но У Вон был немного озадачен.

Главный штаб побуждает экстрасенсов работать там, где находятся их семьи и друзья, и не жалеет сил, чтобы помочь им в этом. Это должно было привить чувство серьезности в борьбе за свою жизнь.

Поэтому в официальной резиденции проживает не так много людей, как ожидалось. Даже если они по какой-то причине оставались, большинство из них быстро уходили. Он не знал точно, сколько лет было Ынгёму, но выглядел он максимум на двадцать с небольшим. Еще реже молодой экстрасенс оставался в официальной резиденции.

Есть ли какая-то особая причина жить в официальной резиденции? Ничего особенного, но ему стало любопытно. Конечно, не стоит спрашивать обо всем, что хочешь узнать.

— Понятно. Ынгём, что ты обычно делаешь, когда у тебя перерыв? У меня нет хобби, поэтому я не знаю, чем заняться, когда у меня есть свободное время.

— У меня нет ничего, что можно было бы назвать хобби. Когда я дома один, я мало чем занимаюсь и обычно встречаюсь с друзьями на улице.

— Ах. Проблема была не в том, что у меня нет хобби, а в том, что у меня нет друзей...

У Вон в шутку посмеялся над собой, притворившись, что просто разговаривает сам с собой. Ынгём слегка рассмеялся. Затем, глядя на количество лифтов, увеличивающееся одно за другим, он неопределенно спросил.

— Хорошо ли вы отдыхаете?

— Да?

У Вон, который думал, что Ынгём продолжит говорить о хобби и друзьях, на мгновение опешил.

Ты хорошо отдыхаешь? Что это значит? Лифт прибыл как раз в тот момент, когда У Вон пытался понять истинный смысл этого чрезвычайно странного вопроса. Когда дверь открылась, Ынгём посмотрел на Увона и молча улыбнулся. У Вон неохотно последовал за Ынгёмом и вошел в лифт.

Оба человека стояли бок о бок лицом к двери. Ынгём нажал кнопку первого этажа и добавил больше, чем мог.

— Мне просто интересно, хорошо ли ты отдыхаешь, поэтому я спросил.

Он не знал, что собеседник имел в виду под отдыхом, и не понимал, что значит хорошо отдыхать. Но точно был уверен, что это не касалось посещения приюта. У Вон в конце концов ничего не понял и дал расплывчатый ответ.

— Не уверен. В эти дни здесь стало более оживленно. Не так давно в Ходжондоне произошел инцидент.

Ынгём не стал углубляться в двусмысленный ответ и воспринял сказанное умеренно.

— Тогда это было настоящее безумие.

— А. Если подумать, если бы это было южное отделение Кёнги, то Ынгём наверняка был там в тот день, верно?

У Юань посмотрел на парня так, словно внезапно осознал это. Он наклонил голову в сторону, чтобы изучить лицо Ынгёма.

В отличие от его внутренних мыслей, когда он холодно смотрел на другого человека, выражение лица У Вона было теплым. Ынгём застенчиво улыбнулся, встретившись с мягкими глазами.

— Я был в бета-команде, поэтому в тот день просто ждал в офисе.

— Это так?

— Да. Очень досадно.

— Хорошо.

У Вон кивнул с улыбкой, как на картинке, и проглотил внутренний смех. Поскольку он, вероятно, избегал Хан Чэ Хёка, то мог понять, почему он не сказал правду ему, который был близок к нему. Проблема заключалась в том, что глаза и голос Ынгёма не дрогнули, даже когда он лгал.

Если бы не слова Хан Чэ Хёка, он бы тоже обманулся. Он очень хороший лжец, один из лучших, с кем ему приходилось сталкиваться.

— Но о чем сожалеть?

Думаю, Ынгём добавил это в знак понимания, поэтому он спросил немного с опозданием, хотя приблизительное представление у него было.

В тот день Ынгём подошел близко к воротам и столкнулся с Хан Чэ Хёком. Не знаю, поймали ли его поблизости или он услышал новость и прибежал издалека, но его отправили чинить внезапно появившиеся ворота. Это тоже эспер B-класса. Было ясно, что он принадлежал к типу людей с сильным чувством ответственности. Итак, он думает, ложь соответствует больше его личности, чем Ынгёму.

У Вон был уверен, что будут скучные ответы вроде: «Другим людям приходится тяжело, а я ничего не могу сделать».

Это была глупая самоуверенность.

— Если бы я пришел на место в тот день, я бы смог увидеть руководителя группы Хан Чэ Хёка.

У Вон пришлось прикусить губу, чтобы проглотить рефлекторно вырвавшийся наружу вздох. На мгновение он чуть было не уставился на Ынгём от удивления, но быстро отвел взгляд. Быстро оправившись от смущения, У Вэн заговорила озодаченно вопросительным голосом.

— Лидер группы Хан Чэ Хёк?

— Да. Я фанат руководителя группы Хан Чэ Хёка.

Он никогда не думал, что тот первым затронет тему о Хан Чэ Хёке. Кажется он пытался выяснить осведомлённость У Вона. Рассказала ли Хан Чэхёк ему о той ситуации, и если рассказала, то понял ли, что Ынгём и есть тот человек.

— ...вы его фанат.

Это граничило с нелепостью.

— Да. Вы близки с Хан Чэ Хёком?

— Нисколько. Хотя у нас одна работа, но мы не близки.

У Вон отвечает угрюмым голосом. При упоминании Ча Хёка в устах Ынгём у него испортилось настроение.

— У него вообще нет близких людей.

Должен ли я сказать, что чувствую, что со мной поступили несправедливо? Это факт, а не ощущение? Ынгём снова застал У Вона врасплох, поскольку ему было трудно принять незнакомое чувство поражения.

— Это похоже на капитана.

В этот момент У Вон, сам того не осознавая, нахмурил брови.

— На меня?

— Мне казалось, вы говорили, что у вас тоже нет друзей.

— ...

Не найдя слов, Увон зажал рот и замолчал. Конечно, у него не было друзей, и в этом не было ничего плохого, но чтобы к нему относились так же, как к Хан Чэ Хёку, - это уже совсем другая сфера.

— Ой, простите. Это было грубое замечание?

Ынгём внимательно посмотрел на У Вона. У Вон, лицо которого слегка нахмурилось, быстро смягчил выражение лица и попытался улыбнуться, как обычно. У него немного закружилась голова. Давненько у него не болела голова, вызванная чистым стрессом.

— Нет. Но почему тебя интересует, близок я с ним или нет? Ынгём, ты хочешь с ним подружиться?

Ынгём улыбнулся и покачал головой, как будто заметил это.

— Нет. Я думаю, что на идолов нужно смотреть издалека.

— Вот как...

Как бесстыдно.

У Вон тупо уставился на профиль Ынгёма, которое снова было обращено вперед. Не только его характеристики пробуждения, но и его личность были во многих отношениях необычными. Он не просто глупо милый, но и не просто скучно серьезный. Он послушен до воинственности и смел до спокойствия.

Он вообще не мог этого понять. У-вон находился в состоянии растерянности и ошеломления, недоумевая, откуда вдруг появился этот человек.

Вот почему? Странное любопытство не давало покоя.

Вскоре лифт прибыл на первый этаж. У Вон восстановил самообладание после того, как Ынгём на мгновение выбил его из колеи.

Когда они вышли, большой вестибюль был полон людей. Несмотря на то, что они были заняты прогулкой, они продолжали смотреть на Увона и Ынгёма, которые бок о бок направлялись к главным воротам.

Все время прогулки Ынгём внимательно осматривал просторный вестибюль.

— Ынгём, ты кого-то ищешь? Вы знаете кого-нибудь в главном офисе?— спросил Вуовон, который спокойно наблюдал за этой сценой.

Ынгём быстро ответил, делая вид, что контролирует свой взгляд.

— Нет. Просто атмосфера немного отличается от нашего филиала. Я продолжаю смотреть по сторонам из любопытства. Думаю, это было бы грубо, да?

Если в филиалах обычно носили повседневную одежду, то в штаб-квартире был установлен дресс-код для всех - от сотрудников офиса до эсперов, гидов и исследователей. Это объяснялось тем, что, будучи лицом всего агентства Лунг Хо, эффективность и удобство не были единственными соображениями. Ву Вэнь также носил белый халат, потому что директор хотел создать соответствующий образ. При такой старомодной иерархии выражение лица и поведение сотрудников были несколько жесткими.

— Всё в порядке. Не знаю причины, но многие смотрят на нас.

Но, в общем. Он не думаю, что это настоящая причина, чтобы осмотреться.

Он явно начеку, опасаясь Хан Чэ Хёка. Он сбежал, но не собирается быть пойманным.

Что, черт возьми, Хан Чэ Хёк сделал с этим человеком? Ему вдруг стало интересно то, на что он никогда не обращал внимания.

Учитывая его характер, он бы не стал просто спокойно держать его за руку или обнимать...

У Вон сознательно заблокировал свои углубляющиеся мысли.

— В любом случае, мне любопытно. Какая атмосфера в офисе Ынгёма?

— Хм. Я склонен работать свободно и с удовольствием. Члены команды и коллеги, которых я вижу, часто без колебаний ладят как друзья, а иногда ссорятся из-за пустяков, как дети. О, вы не должны понимать это неправильно. Каждый действительно выполняет свою работу.

У Вон ободряюще улыбнулся, глядя на Ынгёма, который с беспокойством поднял глаза, сдвинув брови.

— Я понимаю. Было бы здорово, если бы мы все могли весело проводить время, выполняя сложную и трудную работу вместе.

— Да? Я тоже так думаю.

Когда Ынгём быстро ответил, словно ждал, улыбка У Вона стала шире.

— Лично мне бы хотелось, чтобы здесь тоже была такая атмосфера, но не получилось. Может быть, это потому, что у начальства тяжелый характер.

У Вон сделал вид, что легко пошутил, но продолжил говорить со всей искренностью.

— В частности, у руководителя группы Хан Чэ Хека очень плохой характер.

— Вот как. Наверное очень тяжело рядом с ним.

— Это верно.

Разговаривая, сосредоточившись исключительно на другом человеке, они вскоре оказались перед главными воротами. Ынгём, который прошел на пару шагов вперед, повернулся спиной к двери и снова посмотрел на У Вона. Оба человека посмотрели прямо друг на друга.

Люди в вестибюле прекратили свои дела и с изумлением наблюдали, как У Вон лично провожал молодого незнакомца в штатском.

— Люди уже некоторое время смотрят в нашу сторону.

У Вон привык к откровенным взглядам, и Ынгём сочувствует ему. Взгляд имеет свойство связывать людей. Даже если это хороший взгляд.

Возможно, как раз такой взгляд и хуже всего.

— Я знаю. Почему они продолжают смотреть? Это потому, что Ынгём такой красивый?

С завязанными глазами Ынгём с удовольствием играет на дудке У Вона до самого конца.

— Ах, ты наконец это понял. На самом деле, это случается часто.

Он не хотел чувствовать себя особенным, когда к нему было приковано столько внимания за то, что он просто ходил по зданию.

— Это так?

У Вон тихо рассмеялся. Затем он сделал большой шаг и быстро восстановил расстояние, которое преодолел Ынгём. Когда их тела приблизились, уровень глаз сместился. У Вон ласковым взглядом посмотрел на Ынгёма и открыто и с сожалением улыбнулся.

— Я хочу пойти дальше, но... К сожалению, я занят работой.

— Я знаю. Большое спасибо, что проводили меня здесь.

— Я действительно хочу еще раз поблагодарить вас. Это очень важный документ, поэтому, если бы Ынгём не взял его, у нас были бы большие проблемы.

История с документом была своего рода дымовой завесой, призванной убедить недоверчиво наблюдавших людей.

— Я рад, что это помогло.

Ынгём, который понял это намерение, ответил спокойно. У Вон улыбнулся и помахал рукой.

— Тогда будь осторожен и возвращайся, Ынгём. Я был очень рад видеть вас сегодня.

— Я тоже. До свидания, капитан.

Ынгём вежливо склонил голову, а затем быстро развернулся и вышел из здания. У Вон молча стоял и смотрел на спину Ынгёма, которая постепенно уменьшалась, через стеклянную дверь. Когда Ынгём ушел, все затянувшиеся чувства, которые он откладывал, внезапно вернулись ко нему.

У него было такое чувство, словно ему снился беспорядочный сон.

Ынгём был очень уникальным человеком. Он был дружелюбным, но освежающим, веселым, но серьезным. Каждая мелочь, которую он говорил и делал, была продуманной и деликатной, но он также был достаточно смелым и умным, чтобы лгать, даже не моргнув, ради собственного комфорта или критиковать трудного человека.

Тем более...

У Вон достал из кармана пиджака идентификационную бирку и стал с ней возиться. Их было две, включая ту, что подобрал Ынгём.

Тем более, это было впервые. Человек, который понял, что это жетон, быстро отвернулся, чтобы не прочитать имя.

Вот почему он был удивлен. Не из-за того, что Ынгём прикоснулся к жетону.

У Вон вспомнил момент, когда он и Ынгём свели руки и держали друг друга, перекатывая в его руках прохладную твердую металлическую пластину.

В отличие от жетона, руководство от гида, который он испытал впервые в жизни, был спокойным и уютным. Настолько, что хочется надолго отдохнуть, погрузившись в это.

С другой стороны, Ынгёму было не так комфортно. Скорее, это было ближе к дискомфорту. Это было ново, незнакомо, сложно и хитро.

И, честно говоря, то, что показывал Ынгём, было интересно от начала до конца. Ему было любопытно узнать о самом Ынгёме, а не о гиде. Он хотел знать.

Но с Ынгём в качестве гида для У Вона все оказалось напрасным.

У Вон, сунувший жетон обратно в карман, развернулся и пошел дальше. Выражение лица, которое он показывал другим, было таким же нежным, как всегда, но глаза, спрятанные под опущенными ресницами, были холодными и ледяными.