1.17

Место, где произошла катастрофа, на тот момент было крупнейшим парком развлечений под открытым небом в Корее. Это было 5 мая, День защиты детей, самый посещаемый день в году.

Много людей погибло. Ровно 21709 человек. В Корее это число никогда не оценивается в 20 000 человек. Смерть каждого человека была очень болезненной.

Страна долгое время была парализована как эмоционально, так и фактически.

После того как место происшествия было расчищено, парк развлечений, естественно, закрыли. Никто не хотел ступать на эту землю смерти и печали. Компания, которая управляла парком развлечений, продала территорию парка развлечений правительству по низкой цене.

Правительство посадило там бесчисленное количество деревьев, чтобы выразить размышления и сожаление по поводу катастрофы, а также почтить память и оплакать жертв. Образовался очень большой и густой лес. Это был своего рода лес.

Конечно, после этого посетителей не было. Жестокая резня, ужасная потеря. Для людей лес по-прежнему оставался лишь местом, напоминавшим о кошмарах и трагедиях.

Посреди этого пустого и одинокого леса, перед самым красивым деревом, внезапно появился Ли У Вон. Темно-красная кровь тут и там засохла на белой боевой форме, которую он носил.

Солнечный свет, падавший по диагонали сквозь пышные листья, освещал лицо Ли У Вона. Белая и прозрачная кожа, карие глаза, элегантные и нежные черты лица. Это был тот Ли У-Вон, который был знаком людям. Однако привычной теплой и нежной атмосферы там совсем не было. Оно тонуло и на первый взгляд даже казалось холодным.

Измученный, Ли Увон по привычке вздохнул. Он нервно откинул челку со лба и огляделся: в нескольких шагах от него на грубой грязи бесцеремонно лежал телефон.

— Мне нравится, что ты так последовательно выбрасываешь их, как мусор, командир группы Хан.

Ли У Вон, который шел медленно, бормоча себе под нос, наклонился и взял свой мобильный телефон. Как только я включил отключенное питание, начали поступать сообщения, резервные копии которых сохранялись в течение нескольких дней. Ли У Вон прищурился и пробормотал слабым голосом.

— Что случилось?

Любой, кто может напрямую связаться с частным номером, знает, что он внутри. Тем не менее, оставление контактного сообщения по необходимости означает, что есть срочные дела, которые необходимо доставить как можно быстрее.

У него возникло ноющее чувство предчувствия, и он поспешил выйти за дверь, но когда оказался там, то понял, что это то, чего он хотел избежать.

Хан Чэхёк снова попал в аварию? Ли У Вон пошевелил пальцами, пытаясь придумать оптимистичный случай. Лицо Ли У Вона сразу же ожесточилось, когда он неохотно проверил сообщение Нам Сохён.

— Неожиданные ворота?

Ли У Вон прищурился от внезапного ощущения, что у него перевернулось в желудке. Его тело, ещё не полностью восстановившееся, жаловалось тут и там.

Ли У Вон, который быстро сообразил ситуацию и проигнорировал боль, как будто он к ней привык, вскоре разразился пустым смехом.

— Это действительно слишком.

Он не мог поверить, что пробыл там какое-то время, а потом случилось что-то настолько возмутительное. Ли У Вон был просто ошеломлен.

Он был благодарен, что tuj подчиненные отреагировали на этот уровень, но были некоторые разочаровывающие моменты, которые бросились в глаза. После исправления этих ошибок у него заболела голова от мыслей о дополнительных вещах, которые нужно было сделать.

Что особенно поразило Ли У Вона, так это количество смертей. Смерти, которые он мог бы предотвратить, и жизни, которые он мог бы спасти, если бы он был там, тяжелым бременем легли на сердце Ли У Вона. Это была боль, к которой он никогда не мог привыкнуть.

Чувствуя себя душно, Ли У Вон быстро просмотрел полученные сообщения и электронные письма, а также новости в Интернете. Затем наступила минутная пауза.

«Хан Чэхёк возглавил команду Сигмы 1 и атаковал ворота Ходжондон».

Об этом он догадался, как только услышал эту новость. В случае чрезвычайной ситуации, когда его не было рядом, он велел своим подчиненным пойти к Хан Чэхёк и попросить о помощи.

«Хан Чэхёк подлил дров в слухи о вражде с командующим Ли У Воном».

Это было несколько неожиданно, но он понимал, почему. Это были сплетни, которые ни его, ни меня не волновали.

Что озадачило Ли У Вона, так это тот факт, что Хан Чэхёк вышел и дал интервью после закрытия ворот всего за 14 часов.

Как они так быстро закрылись? Ли У Вон одновременно обдумывал несколько возможностей. Но ничто не казалось правдоподобным. Хотя время, потраченное на разработку стратегии, было коротким, оно было слишком коротким. Он вообще не мог этого понять.

За исключением одной, самой нелепой возможности.

— Это невозможно.

Ли У Вон ушел, насмешливо посмеиваясь над своим гибким мышлением. Была гора работы, которую нужно было сделать немедленно.

***

— Извините.

Поделившись результатами утилизации тел, Ынгём внезапно открыл рот и обратился к членам команды, которые как раз собирались сесть в фургон.

— Извините, но вы не возражаете, если я на минутку загляну в главный дом? Я беспокоюсь о своей семье.

— Семья?

Когда Сончхоль спросил, словно пытаясь поймать капсулу, другие члены команды оглянулись на Сончхоля с шокированными лицами. Джинхо мрачно закатил глаза. Сончхоль вздрогнул и неохотно промолчал. Сэён тоже неодобрительно посмотрел на Сончхоля, а затем ответил Ынгёму.

— Вы можете посетить в любое удобное для вас время. Кстати, что-то случилось с твоей семьей?

— Вообще-то, я только что получил сообщение, что один из моих младших вчера проезжал через этот район и чуть не попал в аварию. Насколько я слышал, он остался невредим, но я хочу убедиться, что с ним все в порядке.

Сэён кивнул с выражением полного понимания.

— Конечно, вам следует. Тем не менее, я рад, что ничего серьезного не случилось. Пожалуйста, не торопись. Ворота закрыты, поэтому режим чрезвычайной готовности скоро будет отменен.

— Спасибо, командир.

— Но как ты собираешься вернуться домой? Не лучше ли нам доехать на машине до середины пути?

— Нет. Я думаю, что буду немного шуметь по телефону. Я выйду на главную дорогу и возьму такси.

— Тогда конечно.

Ынгём попросил понимания, подмигнул своим товарищам по команде и в последний раз обменялся взглядами с Джин Хо, прежде чем развернуться и отправиться обратно по дороге.

Место, куда направлялся Ынгём, было одной из общественных парковок в Ходжондоне. Здесь он вчера припарковал машину перед тем, как пойти выпить.

Возможно, сюда не приходили монстры, но на открытой парковке все было в порядке, как будто ничего не произошло. Из-за контроля в офисе управления никого не было, но блокировочная шлагбаум работала исправно.

Ынгём проверил подарки для братьев и сестер в багажнике, после чего сел на водительское сиденье. Отправив сообщение Минджон о своем приезде, который, вероятно, уже спала, он завел машину.

Темно-серый седан, выехавший со стоянки, выехал из Ходжондона, пересек мост Ханган и выехал на скоростную автомагистраль Кёнбу. Это была знакомая поездка домой.

Для Ынгёма домом была не роскошная квартира, предоставленная в качестве официальной резиденции, а все же убогий приют.

Дом Ребенка. Это непритязательное и простое название пришлось по сердцу директору, которого он любил и уважал. Дом для детей, у которых нет родителей и которым некуда идти.

Став взрослым, он был изгнан и стал независимым в соответствии с законом, но семья Ынгёма все еще была там. Итак, это был дом Ынгёма.

Детский дом находился в южной части Кёнгидо. Хотя в административном отношении это был мегаполис, старая, неразвитая деревня создавала идиллическую атмосферу. Это была отдаленная деревня, где нужно было 20 минут ехать на маленьком городском автобусе с ревущим двигателем, чтобы добраться до школы.

Проехав по узкой дороге, наполненной пылью и песком, машина Ынгёма подъехала к дому на одну семью с красно-коричневой кирпичной стеной, зелеными воротами и большим двором внутри.

Должно быть, они услышали шум автомобиля, и как только они заглушили двигатель, из ворот выбежали дети. Это был будний день, поэтому моих младших братьев и сестер, которые ходили в школу, не было дома.

— Большой брат!

— Старший брат!

Ынгём поспешно вышел из машины, широко улыбнулся, наклонился и протянул руки навстречу бегущим к нему детям. Сохи и ЧанУ первыми быстро побежали и безжалостно бросились в широкие объятия, и их обняли так, как будто они сталкивались друг с другом. Ынгём, который надежно поддерживал тела детей, согнув колени, говорил сладко.

— Ребята. Если ты так прыгнешь, то поранишься. В следующий раз обязательно приходи и поприветствуй меня медленно. Поняли?

— Угу!

— Да!

Дети ответили с ухмылкой. Они уже говорили это раньше, но не сдержались в этот раз, так что я не думаю, что в следующий раз будет по-другому. Впрочем, Ынгём не особо переживал по этому поводу. Поскольку в любом случае он делает это только со мной, ничего страшного, если ты просто крепко его обнимешь, чтобы он не пострадал в будущем.

Ынгём крепко обнял Со Хи и Чан У обеими руками, а затем встал. Затем он смотрел в глаза каждому из своих младших братьев и сестер, которые подходили к нему, называл их имена и гладил по головам.

— Всё хорошо?

— Угу!

— Вы слушали, что сказал директор?

— Нет!

— Хорошо. Хорошая работа.

Ынгём и дети переглянулись и озорно ухмыльнулись. У них было одинаковое выражение лица, как у братьев и сестер одной крови.

— Кан Ынгём здесь?

Минджон вышла из-за ворот, зевая. Солнце уже давно село в небе, и она выглядела так, будто только что проснулась, в мятой одежде и с растрепанными волосами.

— Что? Ынгём пришел?

Мужчина, которому на вид было около 40 лет, в раздражении последовал за Минджоном. Это был Юн Сонджон, основатель и директор детского дома «Дом ребенка».

—Как ты здесь оказался, когда должен быть занят? Тебе звонил Ынгём?

Юн Сонджон был одет в футболку с высоким воротником и рабочие брюки, а на руках у него были розовые резиновые перчатки. Видимо он мыл посуду, потому что с резиновых перчаток капала вода. Минджон не ответила на вопрос Юн Сонджона и начала кричать.

— А! Дядя! Противно! С твоих перчаток капает вода!

Юн Сонджон ответил обвинительным тоном.

— Эй, а что, если на улице упадет вода! Это чистая вода!

— Ах, да? Ну и хорошо.

Минджон, которая сразу же согласилась, ухмыльнулась. Юн Сонджон посмотрел на Минджон с выражением беспомощного разочарования на лице, а затем переключил свое внимание на Ынгём.

— Ынгём здесь? Ты где-то ранен или испытываешь дискомфорт?

В отличие от своего резкого тона, Ынгём мило улыбнулся в ответ на его милую и заботливую заботу. Глаза были круглыми и ясно были видны прямые зубы.

— Нет. Я в порядке.

— Ты поел?

— Да, я поел.

Юн Сонджон спокойно кивнул и махнул рукой в ​​резиновой перчатке.

— Хорошо. Заходи и отдыхай. А вы чем занимаетесь, не пора ли вам пойти и закончить учебу?

Прежде чем он это осознал, дети, которые стояли вокруг Ынгёма и смотрели на Юн Сонджон, как будто он был посторонним, смело ответили.

— Нет, я не хочу! Я буду играть со своей старшей сестрой и старшим братом!

— Я собираюсь нарисовать картинку с Ынгёмом-хеном!

— Вчера я обещал, что буду играть в футбол с Минджон!

— Хаа... ладно, ладно.

Юн Сонджон со знакомым чувством смирения поплелся обратно в дом. Минджон потерла опухшие глаза и подошла к машине Ынгёма. Она открыла незапертую водительскую дверь и нажала кнопку багажника. Дети быстро бросили Ынгёма и побежали за Минджон.

Дети аплодировали, когда Минджон открыла багажник и обеими руками поднял сумки с покупками.

— Это подарок!

— подарок прибыл!

— Ынгём-оппа принес тебе подарок!

— Подарок, я помогу нуне донести!

Внимание детей было полностью приковано к подарку. Глядя сверху вниз на таких детей, Минджон снова посмотрел на Ынгёма.

— Это нормально?

— Что?

— Они больше не будут тебе рады, если ты не купишь им подарки.

Ынгём усмехнулся.

— Что поделать, если не рады. Тогда я буду всегда покупать подарки. Что думаете, дети? Ничего страшного, если вам не понравится. И я всегда куплю вам что-нибудь, правда, дети

— Да! Всегда покупать!

Ынгём с гордостью погладил Чан У по голове и уверенно ответил. Минджон потрясенно посмотрела на эту сцену и протянула Чану самую маленькую сумку для покупок.

— Вот. Послушай свою сестру.

— Да!

Чану бросился вперед и взял сумку с покупками. Чану и дети, которые по опыту знали, что содержимое всех сумок для покупок в любом случае одинаковое, быстро схватили только одну и побежали в дом, чтобы проверить содержимое.

Минджон пошла с сумкой для покупок к Ынгёму, который смотрел с гордостью. Ынгём, естественно, взял сумку с покупками в руки и спросил.

— Хорошо спала?

Минджон ответила, потягиваясь в разные стороны.

— Эм-м-м. Прошло много времени с тех пор, как я хорошо спала. Как и ожидалось, я хорошо сплю здесь. А ты? Ты немного поспал?

— Угу. Я пошел в общежитие рано утром и хорошо выспался. Пять или шесть часов?

— Ты много спал. Но когда я увидела последние новости, там говорилось, что ворота закрыты. Так ты можешь сейчас отдохнуть?

— Нет. Приказ о дежурстве еще не отменен, так что мне придется идти снова. Я зашел на минутку.

— Точно. Подождите. Давай проверим, прежде чем войти. Посмотри сюда.

Минджон остановилась перед входной дверью, повернулась к Ынгёму и сделала шаг назад. Ынгём встал лицом к Минджон, как было приказано, и сглотнул сухую слюну.

Минджон внимательно посмотрела на Ынгёма, который был одет в аккуратную и чистую черную футболку с короткими рукавами и удобные джинсы.

— Вы уверены, что не ранены?

— Угу

— Чем поклянешься?

— Клянусь своей честью.

Глаза Минджон расширились от такого рыцарского ответа.

— Где ваша честь? Вы ранены?

— Это слишком