1.11

Глаза Ын Гым расширились, и он инстинктивно начал бороться. Он изо всех сил пытался оттолкнуть державшего его мужчину, но тело того было неподатливым, как гора.

Даже если противник — эспер А-класса, разница в силе слишком велика. Затылок у него свело до боли от ощущения кризиса, которого он никогда раньше не ощущал. Его сердце колотилось, а мышцы были напряжены.

— Тск

Мужчина был полностью поглощен вкусом губ Ынгёма. Он задерживался и присасывался к его губам, словно пытаясь получить все до последней капли сладкого сока, вырвавшегося из спелого плода.

Хаа. Мужчина раздвинул зубы Ынгёма, которые были открыты, когда он выдыхал, и сунул туда язык. Все тело Ынгёма сильно затряслось, напуганное вторжением, которого он никогда раньше не испытывал. Ын Гём изо всех сил старался вырваться из объятий мужчины. Однако настойчивое и отчаянное сопротивление было подавлено с небывалой легкостью. Мужчина просто прижал Ынгёма ближе, что у него было такое ощущение, будто он застрял в узкой щели в скале.

Два тела были настолько близко прижаты друг к другу, что между ними не было свободного пространства. Мужчина крепко держал Ынгёма в своих объятиях и жадно исследовал каждым дюймом его рта. Он пощекотал кончиком языка чувствительное нёбо и почесал мягкий язык. Он потерся своим языком о жесткий язык Ынгёма и обхватил его.

Ынхён крепко зажмурил глаза от непривычного ощущения смешения языков. Он попытался просунуть руки между их сросшимися грудями, но это было бесполезно.

Мужчина жадно дразнил рот Ын Гёма, словно пытаясь украсть у него все дыхание. Поцелуй, который, казалось, поглотил его, продолжался бесконечно. Для Ын Гёма это было одностороннее насилие.

У него все больше кружилась голова, возможно, из-за нехватки воздуха. Его голова, как будто онемела. В то же время казалось, что оно шипит и кипит. Когда борющееся тело Ын Гёма медленно теряло силы, мужчина остановился. Казалось, его губы едва могли разомкнуться.

— Хаа... Что за... хрень... Угх!

Мужчина снова прижался губами к Ынгёму, который пытался прийти в себя. Мужчина продолжал кусать и сосать губы Ын Гёма, как будто им что-то овладело. Ынгём держал рот на замке, боясь, что язык того может снова проникнуть внутрь. Мужчина не стал пробиваться внутрь, как раньше. Вместо этого он начал нежно массировать затылок Ын Гёма и тонко поглаживать его спину.

От этого эротического жеста у меня волосы встали дыбом. Несмотря на неприятные ощущения и желание вырваться, мое тело продолжало терять силы. Его разум становился все более туманным и далеким. Зрение помутнело. Веки закрывались.

Тьма внутри тьмы, тьма еще более глубокая, развернулась перед моими глазами. Тьма, такая глубокая, грустная и пустая, затянула в себя Ын Гёма. Их контакт углубился, длины волн смешались. И в очень короткий момент, момент настолько мимолетный, что его невозможно даже вспомнить, Ынгём ясно стал свидетелем этого.

Мир страха и отчаяния.

Слезинка скатилась по сухой щеке Ын Гёма.

— Не теряйся!

Его глаза открылись при звуке голоса. В одно мгновение силы вернулись в его тело. Ын Гым бесцеремонно оттолкнула мужчину. Неподвижное тело мужчины, словно каменная стена, было отброшено назад. Их губы разошлись, а тела распались. Воспользовавшись тем, что мужчина обхватил его руками, Ын Гым быстро выскользнул из его объятий и нанес удар. Мужчина не успел увернуться.

С глухим звуком удара голова мужчины повернулась под углом. Он без раздумий нанес удар, с использованием всей силы, но мужчина только слегка откинул голову. Разрыв в силе был невероятно велик. Впервые он почувствовал злость из-за того, что кто-то был сильнее его.

— ...это довольно мощно. — пробормотал мужчина, потирая щеку там, где его ударил Ын Гём. Эти слова зажгли огонь внутри Ынгёма, который изо всех сил пытался успокоиться.

— Ты сумасшедший ублюдок.

Ын Гым вытер влажные губы тыльной стороной ладони и пристально посмотрел на мужчину. Тот лениво поднял голову и встретил его взгляд. Лицо мужчины ничего не выражало. Оно было невыразительным.

Но Ын Гым не заметил, что темные, запавшие зрачки хранят совсем другой жар.

Ын Гым открыл рот, едва в силах удержать бушующие эмоции.

— Что это за черт? Что Вы только что со мной сделали?

Дело было не только в поцелуях. Пока его принуждали вступить в контакт с этим человеком, он почувствовал странное чувство, как будто их энергии смешались воедино. Это было очень жуткое ощущение, как будто тебя унесло и перевернуло, как лодку, попавшую в шторм.

— Почему вы сделали это? Я хотел бы услышать вашу причину.

Мужчина не ответил, но взгляд, пристально смотрящий на Ынгёма, стал только напряженнее.

— Это как-то связано с тем, что вы сами принудительно подавляли силу волны?

Он помнил, как зловеще трепыхались волны этого человека раньше. Если это был побочный эффект, из-за того, что тот пытался подавить волны самостоятельно и вылилось в такую, непонятную для Ынгёма, форму, то ладно, это нормально. Как коллега-эспер, он вполне мог понять.

Но мужчина продолжал хранить молчание. Возникло чувство, что Ынгём разговаривал со стеной, он был настолько расстроен, что чувствовал, будто сходит с ума.

— Дайте мне оправдание. Вы понимаете, что то, что вы сейчас сделали, повлечет за собой суровое дисциплинарное взыскание?

Наконец мужчина открыл рот.

— Как тебя зовут?

Это не было объяснением, разъяснением, оправданием. Это был даже не ответ. Ын Гым разразился хохотом. Мужчина вообще не обращал на него внимания, выставляя его дураком, который разговаривает сам с собой. Его с таким трудом завоеванное самообладание было разрушено в одно мгновение.

— Что за идиотизм.

Задняя часть шеи была напряжена от стресса. Он потер лоб, вздохнул, и головная боль, о которой он забыл, увлекшись мужчиной, снова дала о себе знать. Почему так болит голова? И это была не просто боль, которую он испытывал при нестабильности длины волны.

— Скажи.

Мужчина бесчувственно уговаривал Ын Гёма, который был во многом расстроен и сбит с толку. Ын Гём взглянул на мужчину и нервно ответил:

— Вы узнаете об этом, когда получите из отдела кадров уведомление о посещении.

Он сообщил ему, что доложит о нем в секретариат, но мужчина даже не сделал вид, что услышал его.

— Нет времени. Просто скажи свое имя и иди.

В одну минуту вы говорите человеку, который вам безразличен, чтобы он отстал, в другую - хватаете его и трётесь губами, а теперь говорите, чтобы он назвал свое имя, прежде чем уйдет. Это было настолько возмутительно, что ему захотелось понять о чём тот думает.

— Почему вас вдруг заинтересовало моё имя?

— Потому что ты гид.

— Что?

Глаза, глубокие как бездна, уставились прямо на Ынгёма.

— Потому что ты мой гид.

— Гид?

Ын Гым ошарашенно смотрел на него. Он моргнул, медленно осмысливая услышанное. Вскоре из уголков его рта вырвалась холодная усмешка.

По всей видимости, мужчина пытался оправдать свои приставания странным сценарием, согласно которому он принял его за гида. Это было настолько абсурдно, что он не мог поверить.

Если и было что-то, в чем Эспер никогда не мог ошибиться, так это гид. Хоть эспер и не может с первого взгляда определить гида, но и не может перепутать человека, который не является гидом, утверждая, что он гид.

Гид обладает уникальной чистой и ясной энергетикой, которая отличается от эсперской. Успокаивающая настолько, что хочется отдать все, но в то же время настолько увлекательно, что хочется съесть все, что можно. Это было чувство, которое невозможно спутать. Ын Гём, эспер, знал это лучше, чем кто-либо другой.

Но, будучи эспером, он принял его за проводника и поцеловал? Ынгём не думал, что на планете найдется хоть один эспер, который поверил бы в эту чушь.

Это действительно был ублюдок с сильным вкусом. Ын Гым прижал язык к внутренней стороне щеки, чтобы собраться с мыслями. Что он должен делать? Пока Ынгём размышлял об этом, мужчина снова заговорил.

— Имя.

— Ты оставил это мне?

Когда он раздраженно ответил, мужчина нахмурил брови в досаде.

— Если вы собираетесь что-то сказать, скажите это быстро, а если не собираетесь что-то говорить, четко выразите свое намерение. Не будьте неэффективными.

— Вау, ты действительно сумасшедший ублюдок. - в замешательстве пробормотал Ын Гём. Он действительно не был обычным идиотом.

К этому времени Ын Гым тоже стал любопытен его собеседник. Он постарался сдержать свой пыл и заговорил спокойным голосом.

— Во-первых, назовите мне свое имя и организацию. Прежде чем спрашивать что-то у кого-то другого, вы должны сначала раскрыть свою собственную информацию. Это стратегия и прописные истины.

Когда мужчина посмотрел на него с неодобрением, Ын Гём попытался его уговорить.

— Тогда я тоже вам скажу.

Конечно, это была ложь. Он планировал просто придумал себе имя и предупредить окружающих, чтобы они были осторожны, если покинут это место, потому что здесь находится опасный, психически и физически неуравновешенный эспер. Он думал о том, чтобы обратиться в полицию, но ему не хотелось больше связываться с этим человеком.

Его инстинкты яростно предупреждали. Убегайте от мужчины. Честно говоря, Ынгёму было некомфортно просто разговаривать с таким человеком.

Глаза Ынгёма не дрогнули, пока он думал об этом. Мужчина, пристально вглядывавшийся в его лицо, медленно открыл рот.

— Хан...

В этот момент задний карман брюк Ын Гым долго вибрировал, как бы заглушая громкий голос мужчины. Вытащив телефон, Ын Гым увидел на экране имя и быстро ответил на звонок.

— Минджон-а. Что случилось?

Голос, который еще минуту назад был холодным, стал неожиданно ласковым. Брови мужчины дернулись от такой явной перемены.

- Вот что я хочу спросить. Я слышал в новостях, что после подавления второй волны наступило затишье, почему ты до сих пор со мной не связался?

— Что? Уже?

Не прошло и часа, как ворота открылись. На самом деле времени для подавления первой волны недостаточно. Даже если подряд вспыхнула вторая волна, утверждение о том, что она уже подавлена, не было принято с готовностью.

-Что, ты не знал? Где ты и что ты сейчас делаешь?

Ын Гём поспешно оторвал сотовый телефон от уха. Он проверил время на экране. 12:19.

Прошло больше двух часов, прежде чем Ынгём в последний раз вспоминал об этом.

Ын Гём нечаянно оглянулся на мужчину, который смотрел на него с неодобрением.

А потом... Он не мог понять, почему до сих пор здесь.

Он явно имел дело с монстром в центре города. Потом в глазах умирающего существа увидел чужую эмоцию, и в этот момент его пронзила головная боль, которая казалось, грозила раздавить череп.

В глазах потемнело от инстинктивной потребности вырвать боль, а в ушах зазвенел звон, грозящий разнести сознание. В этот самый момент он почувствовал, как сзади к нему приближается еще один монстр. Он цокал языком от собственного самодовольства и глупости, и....

После этого он поднимался на эту гору.

Ынгём не мог вспомнить ничего, что происходило в промежутке между этими событиями.

От этого незнакомого осознания у него по всему телу пошли мурашки.

Как я... сейчас жив?