35.«Я думаю, ты ему все еще нравишься»

Шэн Фейгуан услышал, что Фу Юнси собирается сразиться с человеком, который подставил его в долине Цинчуань (青川谷), и в страхе бросился к нему.

Он видел, как кровь Фу Юнси смыла его обиды, а Юй Сяолиу была рядом с ним, сопровождая его, чтобы добиться справедливости от тех, кто его подставил.

Однако противник был переполнен, и вскоре после этого обе стороны подрались.

Шэн Фейгуан с тревогой наблюдал и присоединился к полю битвы.

Он боялся, что Фу Юнси узнает его, поэтому надел шляпу поверх маски. Он чувствовал, как сила в его теле медленно выходит за пределы его терпимости. Он слышал, как сердечный демон останавливал его, но он не остановился. Он хотел защитить Фу Юнси так же, как Фу Юнси защищал его, когда он был ребенком.

В критический момент Шэн Фейгуан заблокировал смертельный меч для Фу Юнси.

Шэн Фейгуан почувствовал, что сила его тела на мгновение распространилась по ране.

Фу Юнси был потрясен и обеспокоенно спросил его: «Ты…?»

Шэн Фейгуан изменил тон и спокойно сказал: «Все в порядке».

Он чувствовал, что его тело вот-вот упадет. Он хотел уйти, но Фу Юнси хотелось ясно увидеть его лицо. Шэн Фейгуану пришлось использовать последние силы своего тела, чтобы улететь.

«Будьте осторожны, я просто проходил мимо и смотрел оживленное шоу. Теперь, когда я закончил смотреть, я ухожу». Сказал он незнакомым тоном Фу Юнси.

Он двигался очень быстро. Он сильно похудел. Фу Юнси посмотрел ему в спину и тихо прошептал: «Сяо Гуан».

Но он не был уверен, был ли это его Сяо Гуан.

Шэн Фейгуан почувствовал слабость своего тела. Он остановился у входа в скалу неподалеку и прислонился к камню.

Он снял шляпу и маску, глядя на небо перед собой спокойным и ничего не выражающим лицом.

«Ты умираешь». Сердечный демон появился перед ним и заявил.

Шэн Фейгуан почувствовал это. Он ответил мягко и сказал ему: «Спасибо».

Сердечный демон не понял: «За что ты меня благодаришь?»

«Спасибо, что дал мне силы». Сказал Шэн Фейгуан.

— К сожалению, ты ничего не сделал.

«Я отомстил за свою семью, помог своему хозяину и прожил еще столько дней, этого хватило».

Он посмотрел на мужчину перед ним и в первый и последний раз спросил: «Вы можете мне помочь?»

"Что?"

«Когда я умру, сожгите меня и развейте мой прах между небом и землей (骨灰撒在天地间). Не сообщай моему хозяину, что я ушел.

— Ты действительно заботишься о нем.

Шэн Фейгуан улыбнулся и ничего не сказал.

Сердечный демон протянул руку и прижал ее к сердцу, где должны были быть любовь, ненависть, жадность, гнев и невежество, но теперь осталась только любовь.

"Я обещаю тебе." Он сказал.

"Спасибо." — сказал Шэн Фейгуан теплым голосом.

"Мы друзья?" — спросил он сердечного демона перед ним.

Сердечный демон усмехнулся, думая, что его вопрос действительно смешон. Он не ответил, а спокойно посмотрел на мальчика перед собой и закрыл глаза.

— Разве это не считается?

«Нет», — ответил сердечный демон.

Шэн Фейгуан немного сожалел. Он думал, что он был с ним так долго. Они были друзьями.

Жаль, что это не в счет.

«Тогда я надеюсь, что мы еще встретимся в будущем и сможем быть друзьями…» Он сказал последнее слово, и голоса больше не было.

Он был мертв.

Сердечный демон поднял руку, и пламя прыгнуло между его пальцами.

С легкой волной огонь вспыхнул рядом с Шэн Фейгуаном.

Он подошел к Шэн Фейгуану и протянул руку, чтобы погладить его по лицу. Узор медленно исчезал, где бы он ни проходил.

Он наблюдал, как мальчик перед ним вновь обретает свое красивое лицо. Только тогда он позволил огню охватить его тело.

Однако вместо того, чтобы развеять его прах по миру, как ему хотелось, он бросил его в свое тело ладонью.

«Ты первый и, наверное, последний, кто хочет со мной дружить».

Он улыбнулся и встал между скал, медленно исчезая.

Когда Шэн Фейгуан умер, его сердечный демон естественным образом прекратил свое существование. Сердечный демон, которого он разбудил, снова уснул.

После того, как эта сцена была снята, с Гу Цзюци было официально покончено.

Директор Ван попросил его приготовить для него банкет. Режиссер Ван, единственный актер, который играл с ним, посоветовал ему прийти.

«Лучше для себя знать больше людей».

Тан Цзыю не мог сказать ему, что он и Гу Цзюци знают друг друга, поэтому ему пришлось пойти с ним.

Когда банкет закончился, Тан Цзыю вернулся в комнату. Только тогда он молча задался вопросом, уйдет ли Гу Цзюци?

Он закончил, поэтому было логично, что ему следует уйти.

Но был ли он готов уйти?

Тан Цзыю чувствовал, что он не был сентиментален (自作多情, здесь больше похоже на представление, что на чью-то любовь отвечают взаимностью, или на излияние любви на незаинтересованную сторону ) . Ведь он лично сказал себе, что остался здесь и сыграл эту роль из-за него. Теперь отношения между ними не изменились, действительно ли Гу Цзюци уйдет?

Тан Цзыю не был уверен.

Как и он в этот момент, он даже не осмелился спросить себя, хочет ли он, чтобы он ушел, или не хочет, чтобы он ушел.

Казалось, слова Гу Цзюци действительно тронули его. Он также чувствовал, что если он действительно ушел вот так, то, возможно, он сам себе не очень нравился.

Он мне просто понравился ненадолго, поэтому я ненадолго его искупил.

Тан Цзыю заснул в этом необъяснимом настроении. На следующее утро он пошел на съемочную площадку с некоторым беспокойством.

Гу Цзюци не пришел. Он уже закончил. Это было бы нормально, если бы он не пришёл.

Так думал Тан Цзыю, спокойно читая сценарий, но когда он снова поднял голову, он бессознательно посмотрел на зону отдыха Гу Цзюци.

К его удивлению, Гу Цзюци сидел и болтал с Шань Цикунем.

Кажется, они говорили о чем-то интересном. Лицо Гу Цзюци улыбалось, выглядело красивым и нежным, отражая утреннее солнце.

Тан Цзыю только взглянул, затем отвел взгляд и снова посмотрел на сценарий.

Чтобы соответствовать времени Гу Цзюци, съемочная группа сначала сняла сюжет о том, как Шэн Фейгуан одержим сердечным демоном. Теперь, когда Гу Цзюци закончил, он также отступил и возобновил съемки сюжета, когда Шэн Фейгуан не был одержим сердечным демоном.

Тан Цзыю снимался два дня. На третью ночь Гу Цзюци пришел к Тан Цзыю и сказал: «Я ухожу».

Тан Цзыю внезапно почувствовал то же самое.

Он кивнул: «Тебе следовало уйти уже давно».

Гу Цзюци улыбнулся и тепло сказал: «Чтобы иметь возможность чаще появляться перед вами и чаще преследовать вас, я попросил своего агента отложить многие приготовления. Вот почему я сэкономил это время. Сейчас я буду занят работой. Контракты подписаны давно, и я не могу их нарушить».

« Эн ».

— Но дело не в этом. Гу Цзюци сказал: «Дело в том, что я должен сказать тебе, что я ухожу не потому, что ты мне не нравишься или ты мне недостаточно нравишься, не говоря уже о том, что я бросаю тебя, но я должен пойти, чтобы сделать что-нибудь."

«Но это хорошо. Таким образом, без меня у тебя будет пространство, о котором ты всегда мечтал, и ты сможешь лучше подумать о делах между нами. Сяо Ю, когда я закончу, я все равно приду за тобой. Даже во время моей занятости на работе я также буду отправлять вам сообщения в WeChat. Ты можешь игнорировать меня и не отвечать, но я всегда буду настаивать, как и ты раньше настаивал на мне. Надеюсь, ты поверишь, что ты мне действительно нравишься».

Тан Цзыю моргнул, хотел привычно кивнуть и почувствовал, что после этого предложения ему не следует кивать.

«Желаю вам успехов в съемках. Если что-то будет, вы можете сказать мне в любое время». Гу Цзюци продолжил.

Тан Цзыю молча посмотрел на Гу Цзюци.

Гу Цзюци тоже не стал упорно ждать от него ответа. Он просто хотел рассказать Тан Цзыю о своих чувствах. Тан Цзыю имел право не отвечать.

— Пока всё, увидимся. - сказал он наконец.

"Увидимся." — прошептал Тан Цзыю.

Он смотрел, как Гу Цзюци вышел и молча сел на диван.

Он чувствовал, что Гу Цзюци изменился. Казалось, он больше походил на человека, которого впервые встретил, когда был взрослым. Он сдерживал свою ребячливость и старался взглянуть на себя с наиболее зрелой стороны.

Такой Гу Цзюци был надежным и заставлял его сердце биться чаще.

Тан Цзыю неосознанно взял себя за руку и напомнил себе, что он уже двигался один раз, поэтому не сможет пошевелиться во второй раз.

Он встал и пошел в ванную, чтобы принять душ, а затем лег на кровать.

Ночь без сна.

* * *

В полдень следующего дня Лю Сюй сказала Тан Цзыю: «Гу Цзюци ушел».

Тан Цзыю кивнул: «Я знаю».

«Вы двое…» Лю Сюй колебалась и посоветовала: «Я думаю, вы ему все еще нравитесь. Ты правда не думаешь дать ему еще один шанс?

Тан Цзыю улыбнулся и сказал: «Дело не в том, что я не даю ему шанса, я просто не хочу давать шанс себе».

Лю Сюй задала вопрос: «Почему?»

Из-за страха.

Тан Цзыю ответил ей в своем сердце, потому что боялся, что снова станет тем, кто ему не нравится.

Он, наконец, сдержал свои чувства, вернулся к своему первоначальному облику и даже смог увидеть свой прежний эгоизм и уродство с объективной и справедливой точки зрения. Поэтому он не хотел давать себе шанса заблудиться.

Кто мог гарантировать, что человек, однажды опьяневший, не напьется снова, столкнувшись с алкоголем во второй раз?

Тан Цзыю почувствовал, что не может, поэтому решил отказаться.

Дело не в том, что он не дал Гу Цзюци шанса. Он просто не хотел давать себе шанса.

"Изменим тему." Сказал он Лю Сюю.

Лю Сюю ничего не оставалось, как снова поговорить о работе.

Гу Цзюци сделал то, что сказал. Несмотря на то, что он ушел, WeChat никогда не останавливался. Он каждый день писал ему.

Тан Цзыю смотрел , но не отвечал.

* * *

В начале января его съемки наконец завершились. Команда приготовила для него финальный банкет. Тан Цзыю искренне поблагодарил директора Вана, Чэн Фэна, Цюй Вэньи и Шань Цикуня.

Шань Цикунь похлопал его по плечу: «Когда этот фильм выйдет, ты станешь популярным».

"Я надеюсь."

Цюй Вэньи подарил ему книгу под названием «Босоногий мальчик» (光脚的少年). Тан Цзыю убрал ее и поблагодарил его.

С приближением Нового года в индустрии развлечений было много мероприятий. Лю Сюй водил его в несколько мест, чтобы поблагодарить за благословение «Весеннего фестиваля». Популярность Тан Цзыю была неплохой. Ведущий спросил: «Вы впервые сотрудничаете с Учителем Шань Цикуном, как вы себя чувствуете?»

Тан Цзыю вежливо ответил: «Очень хорошо, брат Шан очень обо мне заботится. У него хорошие актерские способности, и он очень бережно относится к таким юниорам, как я. Я ему очень благодарен».

Гу Цзюци посмотрел на свой мобильный телефон, но не почувствовал дискомфорта. Жаль, что съемочная группа «Праздника Весны» держала это в секрете и была вынуждена спасти его незадолго до выхода, чтобы разыграть последнюю карту. Поэтому, даже если Гу Цзюци был расстроен, он не мог позволить ведущему спросить Тан Цзыю: «Как ты себя чувствуешь, работая с Учителем Гу?»

Гу Цзюци чувствовал, что он действительно несчастен. В течение полугода его имя не упоминалось в новостях Тан Цзыю. Он все еще был бывшим женихом. Те, кто слышал это, опечалились, а те, кто видел его, плакали.

Гу Цзюсин вернулся и увидел, как он нахмурился: «В чем дело? Что-то думаешь?

"Нет." Сказал Гу Цзюци.

Он повернул голову и посмотрел на Гу Цзюсина: «Ну, в этом году у нас канун Нового года, мы тоже должны позвонить Сяо Ю, иначе он останется один, что нехорошо».

Гу Цзюсин поднял брови: «Ты действительно беспокоишься о Сяо Ю. Вопрос в том, готов ли он приехать?»

«Это зависит от того, кто его пригласит. Если бы я пригласил его, он, вероятно, не захотел бы этого, но если бы это были ты или бабушка, он бы определенно согласился».

Гу Цзюци вздохнул, чувствуя себя еще более несчастным.

— Тогда позволь мне поговорить об этом. Гу Цзюсин сказал: «Так уж получилось, что я не видел его долгое время».

После того, как Гу Цзюци покинул «Весенний фестиваль», он дважды посетил съемочную группу, но у него был особый статус, и он встретился с режиссером Ваном во второй раз.

Режиссер Ван острым взглядом спросил Тан Цзыю: «Это…?»

Тан Цзыю боялся, что его отношения с Гу Цзюци будут раскрыты, поэтому на следующий день он сказал Гу Цзюсину: «Брат, тебе лучше не приходить на занятия, иначе меня разоблачат».

Услышав это, Гу Цзюсин не пошел. Китайский Новый год был уже почти здесь. Он почувствовал, что ему пора навестить Тан Цзыю.