До начала боли

(Еще про героев можно прочитать в главе "Силуэт в окне. Там, где его не должно быть")

Селти Си задумчиво смотрел в пространство. Взгляд его упирался в потолок автомобиля. Смотреть там было не на что: автомобиль, который они с Аметистом вызвали после мероприятия, был совершенно стандартный, как миллионы точно таких же на дорогах Фироками.
Но Аметист всё же проверил, бросив взгляд на потолок автомобиля.
— Что случилось? О чём ты так задумался?
Селти Си оторвался от созерцания ничего и тут же привалился к Аметисту, который обнял юношу одной рукой, запустив пальцы под его рубашку между пуговицами, другой продолжая листать какие-то документы.
— О том, что я видел на одной из импровизированных сцен. Мне кажется, это физически невозможно. Я не отрицаю успехи нашей медицины, но столько нанесённых ран... Это было... — Селти Си задумался, пытаясь подобрать точное описание того, что он чувствовал, глядя на истерзанного и довольного этим фактом раба, который не терял сознания от шока, от потери крови и у которого не остановилось сердце от тех ран, что ему были нанесены господами.
Совершенно непонятным образом мысли перенеслись на момент, когда Аметист разрезал ему кожу, оставляя на теле Селти Си свой шрам. Это было больно, но знание того, как это важно Аметисту, — возбуждало, и боль отступала, особенно в момент, когда Селти Си увидел любование им в глазах Аметиста. Да, это возбуждало, потому что это исходило от Аметиста. Но, глядя на истерзанного раба, первая мысль — да и последующие — в голове Селти Си были лишь о том, поблизости ли скорая и смогут ли они этого парня спасти.
Аметист, тепло усмехнувшись, недолго посмотрел на Селти Си, прижатого к нему.
— Так и что? — напомнил мужчина о теме разговора.
— Кажется, меня интересуют анатомические подробности происходившего... действия, — Селти Си не мог назвать изнасилованием групповой садистский сексуальный акт, потому что парень под мужчинами действительно получал удовольствие и не был под наркотой; корифеи сильно не любили, когда удовольствие получают не от них, а от препаратов — это Селти Си уже хорошо понял. — Некоторые места, куда в парня проникали, кажутся не самыми удобными.
Аметист рассмеялся.
— То есть, глядя на сексуальную сцену, ты думал о том, удобно ли людям? — спрашивая, Аметист расстегнул одну из пуговиц на рубашке юноши, которая мешала проникнуть под неё всей ладонью и насладиться прохладой его тела.
— Почему же. Я ещё переживал, что парень в любой момент умрёт. И мне было любопытно — продолжат ли они секс с трупом.
Аметист оторвался от бумаг и задумчиво посмотрел на своего мальчика. Последнюю мысль он в нём не предполагал, наверное, потому что сам никогда об этом не думал, точно зная, что ни один корифей не допустит смерти раба, если ему это будет не нужно. А если нужно — значит, акт будет продолжаться на другом уровне. Но Селти Си ещё не осознавал садизма, ещё не понимал устройства жизни и устремлений корифеев. Он ещё рассуждал о жизни из мира среднего класса. Обычная реакция жителя Фироками, привыкшего к тому, что в городе есть всё, просто к чему-то он не прикасался и сейчас пытался разобраться с этим, как с любым новым устройством: когда само по себе оно ему знакомо, но не обо всех функциях он знал.
— А ты тоже участвовал в подобном? — вдруг спросил Селти Си.
— Да, — подтвердил ещё и кивком мужчина.
Селти Си задумался. Он знал, что он больше не нарисованный, боль не будет делиться между ним и полотном, на котором его создали. Всё, что с ним будет происходить, будет происходить в реальном мире, а не в нарисованном. Но с ним будет Аметист, а не орда троллей, которые раздирали его, насилуя, и боль от этого была настолько невыносимой, их желания — настолько настойчивыми, что он просто прекратил чувствовать происходящее с его собственным телом. А когда почувствовал, то рядом уже был Лоудж, сумевший обуздать боль физическую, и Аметист, не давший развиться боли духовной. Жаль, что на этом всё не закончилось и была куча того, что хотелось бы избежать.
— Это всё, что ты хотел знать? — удивился нелюбознательности своего раба Аметист, расстёгивая следующую пуговицу — одежда на Селти Си мешала ему наслаждаться юношей.
— Я думаю, — произнёс Селти Си, снимая запонки и стягивая через голову рубашку вместе с пиджаком, после чего удобнее разваливаясь на Аметисте, который наконец-то мог ласкать то, что ему нравилось.

***

— То есть садизм — это не обязательно цепи, наручники и плётки?
Аметист поднял глаза от новой порции университетских документов, над которыми работал, на только что вышедшего из душа Селти Си, который даже не до конца ещё воду с себя вытер.
— Да.
Юноша облокотился на косяк двери, опять пытаясь найти ответы на потолке.
— Хорошо, — протянул он, кажется, ответа так и не найдя. — Я приготовлю яичницу. Ни на что другое мы с тобой продукты не купили.
Он уже собирался уйти, как Аметист спросил:
— Селти Си, ты изучаешь садизм по порно-видео?
Парень красиво покраснел.
— В разных источниках, — ответил он быстро и тут же убежал на кухню.
Аметист легко последовал за ним и увидел открытым на мониторе одно из старых видео с ним — ещё до того момента, как он стал преподавать в Университете. Похоже, внеочередной душ Селти Си не был связан с жарой на улице.
— Почему ты не спросишь меня? — обратился он к всё ещё красному парню, прикидывающему, сколько яиц бросить на сковородку.
— Потому что я не знаю, что спросить. У меня недостаточно информации.
— Тогда давай поговорим о том, что тебя пугает, — рассудил Аметист, ориентируясь по своим студентам, которые замалчивали какую-нибудь ерунду, напридумав себе удивительных страстей, которыми он никогда в Университете не славился, но ведь так приятно было пощекотать себе страстями животик.
— Нет, не пугает. Это ведь философия. Но я не могу в неё проникнуть. Не могу понять, почему такое отличие между вот тобой, Грандом, тем, что я видел в «Ореоле», и вот этими людьми, — он ткнул в монитор и указал на какое-то видео из клуба тех, кто зарабатывал больше среднего класса, но так и не дотянулся до корифеев Города. — Я понимаю разность возбуждения. То есть художественные, постановочные ролики разного рода садизма мне понятны — это как жанры книг и фильмов: кому что больше нравится. Но тут как будто сам подход отличается.
Аметист следил за тем, как наблюдает за происходящим в клубе Селти Си. Это был взгляд скорее учёного, чем человека, взявшегося за просмотр ради удовольствия. Похоже, это было как с мужчинами: юноша не думал, что полюбит кого-то мужского пола. Если он и проявлял хоть какой-то интерес, то он был направлен на женский пол. И даже осознав, что может любить — и любит — Аметиста, у него интереса к мужчинам не появилось. Так и здесь: получалось, что в тот момент, когда Аметист проявлял своё желание, Селти Си реагировал красиво и искренне, но сам он словно был вне интереса по этой теме.
Вот до этого момента, когда его стало интересовать физическая сторона вопроса и философская.
Наверное, созданный в мире, полном жестокости, насилия и изнасилования, Селти Си не возбуждался от просто вида садизма, который на многих действовал именно возбуждающе — иначе не было бы столько контента на эту тему.
— Хочешь, я покажу разницу?
Селти Си, стоящий у плиты, замер после того, как волной прошло по нему возбуждение от слов Аметиста.
— Да, — произнёс он, выключая плиту и разворачиваясь к мужчине.