Цвет Феникса

История первая

- У Кан-Дзиру было раньше только два цвета - черный и красный. Это потом, когда прилетел Феникс, она так восхитилась, что добавила его цвет в свой мир, - рассказывал Эмонк.
- Кан-Дзиру - это он, говорят, - поправил Инширах.
- Говорят, - махнул рукой Эмонк, - слушай больше.
- Ну а как, как не слушать-то, Эмонк, не будешь людей слушать, не...
- Не сможешь им пакостить, - раздалось за спиной Иншираха.
Тот уставился перед собой, притворно изображая смирение с судьбой, и с широкой улыбкой развернулся.
- Ладзой, тебя еще не казнили за твои делишки? - елейно спросил Инширах, серебряные глаза искусителя смотрели ласково, сочетаясь с голосом.
- Не дождешься, - Ладзой махнул головой в сторону комнат таверны и первым направился туда.
Инширах изящно слез со стула-волны и вздохнул.
- Пойду, убийца нового Повелителя все-таки, - все так же притворно-смиренно сказал мужчина и посмотрел в окно где золотом переливалась Кан-Дзиру.

"Я здесь", АльбиреоМКГ

История вторая

(Продолжение истории "Музей естественного", часть истории  можно прочитать в  первой части"Hi from reality" в главе "Двери закрываются")

Кира смотрела на возникшие в небольшой комнате персонала картины с огненными пейзажами.
День с самого утра был обычным, Кира такие дни и любила, чтобы без приключений, без активности всех тех, кто хранился в музее. Обычный музейный день, когда приезжает экскурсия с пенсионерами, сегодня вот, организованная швейной фабрикой. Чудесные светлые люди, руками ничего не трогают, шутки в рамках общения шутят, вести экскурсию им приятно, они ее расцвечивают собой. Хорошо.
И серый дождь, да моросит, да, как пелена, кажется, стелется от самого неба, до позолоченной листвой и засохшей травой земли. Но его морось не грустная, а какая-то светлая, с перебором музыкальным, светлым. Светло-серый дождь, может слегка голубой.
И вот, в эту идиллию, когда Кира уже думала, что сейчас дополнит день еще и вкусом чая с золотой долькой лимона, вошли картины. Или вплыли.
- Кирочка, у нас сегодня людей, я да вы. Успеем ли? – подала голос Вера Степановна, глянув на прибыток и начиная убирать со стола все то, что они только что с Кирой достали для чаепития. - Мы, если я не запамятовала, полгода уже как библиотекой не пользовались.
Кира села на стул и, подперев голову руками, стала рассматривать огненные всполохи на картине. Они рисовали ей и того, кто придет, и насколько важно его поймать и куда его нужно отправить и Кире все это не нравилось. Не потому что это было сложно или делать нужно было быстро, а потому что в музей она пришла, потому что думала, что тут только оберегать все экспонаты самое большое нужно будет, а вовсе не оперативной работой по поимке и удержанию заниматься. Но кто-то должен ведь был, если кого ловить в мире были, а кто ловит – нет.
- Успеем, Вера Степановна, конечно, успеем, - вздохнула обреченно Кира и, забравшись в свой перемещающийся от платья к платью, от юбки к юбке бездонный карман, достала ключ от башни-библиотеки. – А мне так нравится, что у нас усадьба маленькая.
Вера Степановна спрятала заварочный чайник под лоскутного золотистого красно-коричнего петушка, а улыбку в наклоне головы.
- На то она и усадьба, деточка, чтобы быть большой.
- Загородная дача в далекой провинции – отчеканила Кира, как прибивая этим небольшое строение к определенному плану строительства.
- Еще пару лет вам думаю, ее удастся обманывать, а потом увидите, полезут постройки как грибы. Дача, она без дополнительных строений даже у рядового жителя не бывает.
- Вера Степановна, оставайтесь на моей стороне, - покачала головой Кира, выходя из комнатки и направляясь к глухой стене расположенной напротив.
Ключ легко вошел в скважину, которой в стене не было, и возникшая дверь открылась, распахивая вход в пристройку, которой тоже не было, потому что Кира лишнего не любила, а библиотека полная в любой момент могущих ожить книг – это лишнее в музее и так напичканном сверхъестественным.
***
Кира пропустила вперед девушку, милую, совсем простую, с ученическим рюкзаком, какой выдают каждому студенту, в вязанном, скорее всего любимой бабушкой, свитере. Даже живые любопытные глаза, смотрящие из-под стекол больших в идущей ей оправе очков, были не какими-то особенными, а как у всех девушек ее возраста в том месте, что вызывает у них интерес.
Площадка последнего этажа библиотечной башни почти ничем не отличалась от тех, что они уже прошли, только что больших черных с золотом абстрактных картин расположенных на треногах тут стояло больше, потому что не было лестницы, которая подворовывала пространство. И картины в этом пространстве старых книжных кожаных корешков затертого коричневого цвета выделялись огненными завлекающими цветами. Они были как окна в солнечный космос. Даже казалось, что свет идет от них и это они освещают башню всего с одним окном, оставшемся там на первом ее уровне. Но свет из окна был холодный, голубой, а от картин шел теплый золотой свет далекой звезды. Хотя нет, не далекой. Близкой. Только руку протяни, и она согреет теплом в этот промозглый день.
Девушка и сама не поняла как вслед за мыслью о солнечном свете и тепле, протянула руку к картине, переступая небольшое, такое незаметное ограждение. От ее прикосновение по картине разошлись золотые круги и в библиотечное пространство, как брызги, вылетели золотые всполохи, захватывая своей красотой.
Кира не стала дожидаться, когда картины окружат девушку и заключат ее в клетку, она спокойно спускалась по лестнице, а пространство за ней стало схлопываться и, дверь закрылась за Кирой ровно в тот момент, когда от библиотеки ничего не осталось. И Кире все же пришлось чуть поддеть подол платья, чтобы дверь не схватила кусок Киры себе.
- Она совсем не была похожа на злое зло, - прокомментировала Вера Степановна захваченную золотой клеткой девушку.
- Не всегда золотая клетка для злого зла, хоть нам чаще именно такое попадается. Иногда оно для беглецов. А иногда просто кого-то заносит не туда, как сегодня. Ее ждали в другом мире, а она на шаг не дошла, вот мы и помогли дойти.
- Значит не такой уж и плохой день, Кирочка?
- Вера Степановна, вы ведь знаете, чем меньше я двигаюсь, тем день более замечательный, - знакомо для женщины забубнила Кира. – И что вы за книгу читали сейчас?
- Это у меня фольклор народов Сибири. Исследования одного моего старинного друга.
- Ой, Вера Степановна, накликаете вы нам фольклора...
Голос Киры заглушила закрывшаяся за женщинами дверь в комнату работников музея, оставляя золотящемуся коридору только шелест дождя.
- Сделаем вид, что мы нового приобретения музея не видели, Кирочка? – оказавшись в комнате отдыха Вера Степановна стала возвращать на стол все то, что несколько часов назад с него убирала, начиная с золотистого красно-коричневого петушка.
- Да, – моментально отозвалась Кира. - Вот вернется Аркадий Анатольевич со своих слетов благородных пионеров архивного дела и пусть с картиной разбирается. А мы с вами к ней не пойдем, захотела остаться, ее дело, но лишнего внимания ей не получить, и без нее есть на что его тратить.
- Ох, Кирочка, скушайте скорее ватрушку, а то вы как горчицу надкусить на своем бутерброде успели, так вот и огорчаетесь.
- Вера Степановна! – протянула Кира, чувствуя, что опять ее товарищ покидает ее сторону.