КОРОНА ИЗ СЛЕЗ И ПЕПЛА. Мейрион I.

КОРОНА ИЗ СЛЕЗ И ПЕПЛА (430 год от З.Э.)
В 430 году от Завоевания Эйгона, после смерти тридцатилетнего короля Деймона I Надломленного, Железный трон вновь остался без правителя. Но в отличие от прошлых страшных лет, на этот раз под сводами Красного Замка не вспыхнуло новой кровавой борьбы за корону. Великие дома Семи Королевств смертельно устали от пролитой крови, старые драконы почти полностью исчезли, а сама правящая династия стояла на грани окончательного вымирания. Единственным взрослым мужчиной великого дома оставался двадцатитрёхлетний принц-Десница Мейрион Вейларис.
Хронисты писали, что в день его официального восхождения на трон измученная столица встретила нового короля непривычной, глухой тишиной. Люди на площадях не праздновали и не выкрикивали имя нового правителя слишком много смертей, предательств и похорон пережило королевство за последние двадцать лет.
Сам Мейрион тоже меньше всего на свете выглядел человеком, мечтавшим о безграничной власти. Те, кто видел его в тот роковой день, единодушно отмечали, что новый монарх выглядел скорее смертельно уставшим, чем гордым или торжествующим. В его бледном лице не было ни капли радости, будто тяжелая золотая корона стала для него не великой наградой, а очередным невыносимым бременем. Для Мейриона Железный трон давно перестал быть символом величия. Хронисты позже писали, что именно кошмарные воспоминания детства - Ночь Горьких Чаш и безумие отца - сделали Мейриона совершенно непохожим на прежних, воинственных и горделивых правителей из дома Вейларис.
Во время торжественной церемонии новый король очень долго стоял перед Железным троном в полном молчании. В огромном зале, до отказа забитом лордами, рыцарями и мейстерами, не раздавалось ни звука, слышался лишь тихий треск факелов. Лишь спустя некоторое время Мейрион медленно поднялся по ступеням к трону, повернулся к замершим подданным и произнёс слова, которые позже мейстеры будут благоговейно переписывать во всех хрониках Вестероса: «Вы хотите, чтобы я правил? Хорошо. Но я сделаю это только ради того, чтобы эта проклятая башня больше не видела детской крови.»
После этих слов, эхом разнесшихся под темными сводами, он сел на Железный трон и был официально провозглашён королём Мейрионом I Вейларисом.

ОБЕТ МИРА И КРОВНЫЙ СОЮЗ (430 год от З.Э.)

В отличие от своих воинственных и горделивых предков, Мейрион I не обещал лордам новых великих завоеваний, не говорил свысока о драконьем величии крови и не призывал к карающим войнам. Вместо этого новый король перед лицом богов и людей торжественно поклялся сохранить хрупкий мир любой ценой.
Многие высокомерные лорды сперва ошибочно считали Мейриона слишком мягким, тихим и нерешительным человеком для суровой власти. Но простой народ, смертельно уставший от бесконечных смертей и пожарищ, впервые за долгие десятилетия увидел на троне не жестокого дракона-завоевателя, а милосердного человека, который сам в детстве пережил все ужасы распада династии. Позже мудрые мейстеры назовут день его коронации «Концом эпохи драконьего безумия»
потому что именно с восхождением Мейриона I дом Вейларисов впервые начал править подданными не через парализующий страх, а через общую, горькую память о пережитой катастрофе.
В том же 430 году от Завоевания Эйгона, вскоре после восхождения Мейриона на Железный трон, перед новым королём во всей полноте встал пугающий вопрос будущего всей династии. Дом дракона был смертельно истощён многолетней смутой, почти вся великая старая ветвь погибла: одни принцы и принцессы сгорели в беспощадном драконьем огне, другие, безвременно умерли от безумия и скорби, третьих забрала сама слепая война. Единственными выжившими представителями королевской крови на всем континенте оставались лишь сам король Мейрион, вдовствующая двадцативосьмилетняя королева Мейрис и четырнадцатилетняя принцесса Дейла, дочь покойного Деймона I Надломленного.
Именно тогда умудренные опытом советники короны и сама вдовствующая королева Мейрис предложили союз, который, по их мнению, должен был окончательно объединить уцелевшие осколки династии и подарить престолу новых наследников: король Мейрион должен был взять в жёны свою четырнадцатилетнюю племянницу Дейлу.

ТИХАЯ ГАВАНЬ

(430-433 гг. от З.Э.)
Многие циничные лорды при королевском дворе искренне ожидали, что новый монарх воспримет это предложение как обычный, холодный династический долг ради продления угасающего рода. Но хронисты позже писали в своих свитках, что для самого Мейриона I этот брак стал чем-то гораздо большим и священным. Говорили, что всякий раз, глядя на юную Дейлу, двадцатитрехлетний король видел в ней самого себя, ещё одного несчастного ребёнка, чьё детство было безжалостно растоптано среди чужой смерти, братоубийственной войны и вечного страха.
Девочка только что потеряла любимого отца Деймона Надломленного и младшего брата Эймона, а Красный Замок снова превратился для неё в мрачное место бесконечного траура.
И потому Мейрион безмолвно поклялся перед богами, что судьба беззащитной Дейлы никогда не станет повторением кровавых трагедий их общего прошлого.
Официальные хроники Цитадели особенно отмечали поразительную, беспримерную необычность их семейного союза. Несмотря на то, что королю на момент свадьбы было двадцать три года, а принцессе Дейле, четырнадцать, Мейрион в течение долгих лет намеренно держал между ними строгую физическую дистанцию. Главной причиной тому была глубокая, незаживающая психологическая травма его юности, страшная смерть его первой жены, пятнадцатилетней принцессы Дейнерис, заживо умершей при тяжелых родах вместе с младенцем. После той кошмарной ночи король панически, до дрожи боялся снова потерять близкого человека из-за проклятия королевского ложа.Первые годы после скромной свадьбы они жили под сводами замка скорее как две одинокие, израненные души, которые медленно и робко пытались заново научиться простому человеческому доверию. Один из придворных хронистов позже оставил на пергаменте великую строчку: «Король не искал в Дейле женщину; он прежде всего хотел уберечь её от жестокого мира, который когда-то окончательно сломал его самого.»
Вместо шумных придворных пиров, фальшивой роскоши и громких юношеских страстей, в этих тихих покоях между ними постепенно возникла глубокая, нерушимая и преданная привязанность - союз двух уцелевших в пепле.

ОБРЕТЕНИЕ НАДЕЖДЫ.

(430-434 гг. от З.Э.)
Вместо того чтобы требовать от молодой супруги исполнения супружеского долга, Мейрион I бережно учил Дейлу тонкостям управления государством. Он позволял ей лично присутствовать на малых и великих советах, терпеливо показывал, как устроены сложные механизмы королевства, и всё чаще проводил долгие вечера не среди амбициозных лордов, а рядом с молодой королевой, разделяя с ней свитки и мысли. В свою очередь, сама Дейла со временем стала тем единственным человеком, который начал понемногу разрушать глухую, холодную стену одиночества вокруг короля. По словам замковых слуг, находясь рядом с ней, Мейрион впервые за многие мучительные годы выглядел по-настоящему спокойным и умиротворенным.
Их настоящее, долгожданное сближение произошло лишь спустя несколько лет после венчания, ближе к семнадцатилетию королевы Дейлы.
Хронисты особенно отмечали в своих записях, что именно тогда юная правительница сама мягко, но решительно дала понять мужу, что больше не хочет оставаться лишь хрупкой девочкой, которую он обязан вечно опекать и защищать от внешних угроз. Она сумела убедить Мейриона, что способна стать не только его тяжелой обязанностью, но и верной, равной спутницей на Железном троне.
Позднее ученые мейстеры справедливо назовут их союз самым крепким, чистым и благословенным браком поздних Вейларисов. И дело было вовсе не в слепой юношеской страсти или сиюминутной политической выгоде, а в том, что впервые за многие кровавые поколения отношения внутри дома дракона строились не на парализующем страхе, родовом безумии или эгоистичной жажде власти, а на глубоком, взаимном доверии. Один из летописцев позже оставил на пергаменте великую эпитафию этой паре: «После затяжной эпохи пепла и крови дом Вейларисов наконец обрёл свою тихую гавань»
В 434 году от Завоевания Эйгона, спустя ровно четыре года после тихой свадьбы короля Мейриона I и королевы Дейлы, истерзанный дом Вейларисов вновь обрёл здорового и крепкого наследника, окончательно закрепив наступление новой, мирной эпохи.