«триголовье.» «Маскировка в Солнечном Копье» (часть 5)

Веймон специально поддерживает образ слабого правителя. Он позволяет Дейрису открыто негодовать и выкрикивать угрозы, чтобы Каннистерсы считали:
«Вся ярость Досада сосредоточена в одном безрассудном принце, а его старший брат трус».
На самом деле Дейрис главный связной Веймона. Каждое его путешествие в Вольные города это не просто «разгульная жизнь», а инспекция, он учит Рейнис владеть кинжалом, а Эйгона тактике, рассказывая им правду о том, кто убил их мать.
Веймон играет в «кайвассу» не только на доске, но и в реальности.

Место действия: Скрытое поместье в глуши за Пентосом.
Статус-кво: В то время как Визерис и Дейнерис живут в доме одного из лордов в изгнание на виду у всех шпионов, «настоящие» наследники скрыты в тени. Их наставник сам Верес. (периодически исчезающий в Королевскую Гавань) или его доверенные лица, обучающие их искусству шпионажа, психологии и управления страхом.
Рейнис (18 лет) наблюдает с балкона за тренировкой Эйгона (16 лет) Юноша дерется не как рыцарь, а как убийца эффективно и безжалостно.
"- Ты снова пощадил манекен братец." холодный голос Рейнис разрезает тишину двора. "- У Горы не будет сердца, которое можно пронзить, Эйгон. Там только гниль и приказы Тайвинаса Каннистера."
Эйгон вытирает пот со лба, его фиолетовые глаза, в отличие от безумного взгляда Визериса, глубокие и расчетливые.
"- Варис говорит, что яд надежнее меча."
"- Варис учит тебя выживать." Рейнис спускается вниз, её шаги бесшумны. "- А я учу тебя помнить. Визериса и Дени сегодня продали Лорду, они думает, что мы об этом не знаем."
Рейнис осознанно позволяет Визерису и Дени подвергаться опасности. Для неё они «яркие птицы», отвлекающие внимание охотника (Робену Бартену) от «настоящих драконов»
Дети не просто учат историю, они учат тайные шифры Вереса, знают в лицо ключевых лордов, и их слабости. Рейнис становится мастером над шептунами при своем брате еще до того, как он сядет на трон.
В отличие от отрешенности Веларисов, Эйгона, в Рейнис кипит ярость Досадов. Она тайно переписывается с дядей Веймоном через «маленьких птичек» Вереса,
Шпион приходит к ним в сумерках, он сообщает, что Дейнерис вышла замуж за Лоянела Кха (принц диких плимен)
Рейнис улыбается не от радости за тётю, а потому что «фигуры на доске начали движение» Она шепчет Эйгону на ухо:
"- Скоро Лев останется один против клыков волка и тени дракона, помни лицо матери, Эйгон, мы почти дома."
Эйгон медленно опустил тренировочный клинок, на его лице не отразилось ни гнева, ни воодушевления, лишь пустая, почти пугающая гладь, которой его годами учил Верес.
"- Клыки волка?" переспросил он, и его голос был таким же ровным, как и выражение лица.
"- Ты говоришь о Стамерах, Верес утверждает, что Эддард Стамера верный пес Узурпатора, зачем волку кусать руку, которая его кормит?"
Рейнис подошла вплотную, её глаза горели лихорадочным блеском, но Эйгон даже не моргнул. Он смотрел сквозь неё, словно просчитывал партию.
"- Ты слишком много думаешь о чести, брат." прошипела она.
"- Стамеры видел наши «тела» у подножия трона, он не забыл этот запах, Верес говорит, что между Львом и Волком уже растет пропасть, а смерть десницы станет искрой."
Эйгон молчал, он не помнил лица матери, не помнил запаха гари и не чувствовал той обжигающей ненависти, которая вела его сестру, для него место о котором говорила сестра был не потерянным домом, а сложной задачей, которую нужно решить.
«Помни лицо матери» эхом повторил он её слова, и в его фиолетовых глазах не промелькнуло ни тени узнавания. "- Я помню только портреты и твои рассказы, Рейнис, для меня «дом» это место, где мы перестанем прятаться, если для этого нужно, чтобы принц Визерис сошел с ума в пустыне, а принцесса Дейнерис стала женой дикаря пусть будет так."
Он развернулся и снова нанес удар по манекену, точный, сухой, лишенный всякой страсти.
"- Верес ждет отчета о моих успехах." бросил он через плечо.
"- Иди к нему, твои эмоции мешают мне слушать сталь."
Рейнис осталась стоять в тени, глядя на брата, она создала из него идеальное оружие, но в этот момент ей стало жутко: в его холодности было больше от льда, чем от огня Вейларисов.
«некоторое время спустя.»
Тяжелые кованые двери поместья отворились, пропуская фигуру в глубоком капюшоне. Запах пудры и застоялой воды из подземелий Красного замка мгновенно заполнил прохладную залу. Верес сбросил плащ, представ перед детьми в шелках цвета морской волны.
"- Старый друг принес вести, от которых столица скоро содрогнется." начал он, и его голос, обычно елейный, сейчас звучал по-деловому сухо.
Эйгон даже не обернулся от карты, которую изучал, Рейнис же шагнула вперед, скрестив руки на груди.
"- Говори, Верес, узурпатор наконец спился до смерти?"
"- Хуже для него, дитя мое, и лучше для нас." Варис подошел к столу и переставил фигуру волка вплотную к золотому льву.
"- Джон Аррен мертв, Робен Бартен отправился на север, чтобы просить Эддарда Стамера стать его Десницей."
Эйгон наконец поднял глаза, на его бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул, но пальцы крепче сжали край стола.
"- Стамер в Королевской Гавани." констатировал юноша.
"- Это значит, что два столпа восстания снова вместе, ты называешь это хорошей вестью?"
"- Я называю это началом конца." улыбнулся Верес.
"- Стамер человек чести, а чести нет места в гнезде гадюк, он начнет копать под Каннистеров. Он найдет грязь, которую Тайвинса так тщательно прячет, лев и волк вцепятся друг другу в глотки, а мы будем теми, кто поднесет факел к их костру."
Рейнис усмехнулась, и в этой усмешке было больше яда, чем в дорнийской кобре.
"- Он будет искать правду о смерти Джона Аррена, а найдет смерть своей семьи. А пока они будут резать друг друга за «железный стул», Визерис и его кхаласар станут той самой угрозой, которая заставит их паниковать."
"- Именно." кивнул Верес, переводя взгляд на Эйгона.
"- Мой принц, пришло время для вашего последнего урока, пока Визерис кричит о своих правах, а Дейнерис учится быть жиной жикаря, вы должны стать призраком. Мы начинаем переброску золота в Досад, Принц Веймон готов."
Эйгон посмотрел на карту туда, где на скале стоял Красный замок, в подвалах которого он когда-то должен был умереть.
"- Пусть грызутся." холодно произнес он. "- Когда волки и Каннистер закончат, всё будет лежать в руинах. И тогда я приду, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву крови, а не по праву меча."

«некоторое время спустя.»
Новости о казни Эддарда Старка принесли «птички» Вереса вместе с первым осенним ветром. Столица утонула в хаосе, но в скрытом поместье под вольными городами воцарилась иная тишина, тяжелая и липкая.
Рейнис ворвалась в покои брата с зажатым в кулаке свитком. Её глаза горели триумфом, смешанным с яростью.
"- Эйгон! Волк мертв! Сыну узорпатора отрубил голову, Стамеру прямо на ступенях Великой септы! Каннистеры и Стамеры начали войну, они рвут страну на части..."
Она осеклась, в комнате пахло уксусом, потом и горькими травами. Эйгон лежал на промокших простынях, его кожа казалась прозрачной, как пергамент, а на щеках горел нездоровый румянец. Лихорадка, мучившая его уже третьи сутки, достигла пика.
Рейнис опустилась на край кровати, приложив холодную ладонь к его лбу.
"- Брат? Ты слышишь меня? Узурпатора больше нет, его сын-бастард убил своего единственного союзника, это наш шанс, нам больше не нужен Визерис, нам не нужно ждать, пока Дейнерис родит дикарю наследника, Доран поднимет знамена, как только мы ступим на берег."
Эйгон не открывал глаз, его дыхание было прерывистым и свистящим, но когда Рейнис упомянула о казни Стамера и начале резни, его сухие, потрескавшиеся губы медленно, почти судорожно растянулись в улыбке. Это не была улыбка радости это был оскал мертвеца, осознавшего, что мир наконец-то стал таким же холодным и сломленным, как он сам.
"- Пусть..." прошелестел он, не открывая глаз, галлюцинации и реальность сплелись для него в одну картину. "- Пусть жрут... друг друга... Рейнис..."
"- Тебе нужно встать."
Рейнис сжала его плечо так сильно, что костяшки побелели.
"- Ты король, ты не имеешь права умирать сейчас, когда лев и волк начали свою последнюю схватку."
Эйгон слабо шевельнул рукой, словно пытаясь отогнать невидимых призраков, в его горячечном бреду он видел не трон, а ту самую темноту за потайной дверью, которую Рейнис заставляла его «помнить».
"- Я не умру." прохрипел он, и его улыбка стала шире, обнажая зубы. "- Я просто... жду... когда осядет пепел, скажи Вересу.. пора выпускать... настоящих драконов." Рейнис смотрела на него и впервые за 15 лет почувствовала страх, её «идеальное оружие» в лихорадке обретало собственную, пугающую волю. Она поняла: время скрываться закончилось не потому, что мир готов к их возвращению, а потому, что Эйгон больше не может удерживать зверя внутри себя. Эйгон резко открыл глаза, лихорадка еще не отступила, но взгляд стал пугающе ясным, сфокусированным на лице сестры, он больше не смотрел сквозь неё.
"- Я видел её, Рейнис." его голос был тихим, лишенным прежней сухости, почти интимным.
"- Весь этот бред... огонь, крики... и она.."
Рейнис замерла, не убирая руки с его горячего лба, за пятнадцать лет он ни разу не произнес слова «мать» с такой интонацией.
"- Она была там, в темноте.." продолжал Эйгон, и его улыбка стала мягче, но от этого еще более жуткой на изможденном лице.
"- Она не плакала, она просто смотрела, как закрывается та дверь, и теперь я знаю... я знаю, почему ты так на нее злишься."
Он протянул дрожащую руку и коснулся щеки сестры кончиками пальцев.
"- Ты это она, Рейнис, та же гордость в изгибе бровей, тот же яд в словах, прикрытый шелком. Весь этот путь... ты вела меня не потому, что ты моя сестра. Ты вела меня, потому что ты её тень, оставшаяся в этом мире, чтобы закончить начатое."
Он чуть сильнее сжал её щеку, заставляя смотреть прямо в свои фиолетовые глаза, в которых всё еще плескался жар болезни.
"- Теперь мне не нужны твои рассказы, я видел её лицо, и я обещаю тебе: когда я вскрою горло Льву, это будут её руки, действующие через мои, мы больше не призраки, сестра, мы её месть."
Рейнис почувствовала, как по спине пробежал холодок. Эйгон, которого она знала, холодный и пустой - исчез. На его месте из пламени лихорадки родилось нечто новое, одержимое образом женщины, которую он никогда не знал, но которую теперь чувствовал в каждом вздохе сестры.
Дверь отворилась без стука, Вереса
замер на пороге, его лицо, обычно непроницаемое, было бледнее обычного, он сжимал в руках свиток, от которого исходил едва уловимый запах гари.
"- Мой принц... Принцесса..." голос Паука дрогнул. "- Из Кварта прибыли вести, сказки ожили, Принц Визерис мертв... но пока я не знаю что его погубил..но принцесса Дейнерис... Она вошла в погребальный костер и вышла из него невредимой, и она не была одна."
Рейнис резко обернулась, её рука непроизвольно легла на рукоять кинжала.
"- Что ты несешь, Варис? Что значит «не одна»?"
"- Драконы." выдохнул мужчина.
"- Два живых дракона, вся округа гудит об этом."
Эйгон, до этого бессильно лежавший на подушках, медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, начал приподниматься. Его движения были рваными, лихорадка всё еще терзала суставы, но взгляд пригвоздил Верес к месту, он сел, едва удерживая равновесие, и посмотрел на мастера над шептунами с нескрываемым, ошеломленным удивлением.
"- Драконы?" повторил он шепотом, его сухие, потрескавшиеся от жара губы, которые только что улыбались призраку матери, мучительно сжались в узкую, жесткую линию. В комнате стало физически холодно от его молчания.
"- Два?" Эйгон наконец нашел в себе силы встать, он покачнулся, Рейнис попыталась подхватить его под локоть, но он грубо оттолкнул её руку, продолжая сверлить взглядом Вариса.
"- Она была лишь ширмой, девочкой, которую мы бросили в костер к дикарям, чтобы она отвлекла на себя гнев Узурпатора."
Он сделал шаг вперед, босые ноги коснулись холодного пола, на его лице отразилась короткая вспышка ярости, мгновенно сменившаяся ледяной решимостью.
"- Боги смеются над нами, сестра." произнес он, не оборачиваясь к Рейнис. "- Мы учили меня быть королем, мы учили меня владеть мечом и интригой, но они дали ей то, что нельзя купить или выучить, они дали ей истинную силу нашего дома."
Эйгон подошел к окну, глядя в сторону востока, где за бескрайними песками Кварта маленькая девочка держала на плечах будущее их рода.
"- Верес." его голос окреп, обретая стальные нотки.
"- Девочка должна понять одну вещь, она Вейларис, и её драконы это гордость нашей семьи, но она младшая, а я её король, и я не позволю инструменту возомнить себя мастером."
Рейнис смотрела на брата, и триумф в её душе сменился липким холодком, она слышала про такой-же взгляд, как
у Визериса, когда тот кричал о «пробуждении дракона», и в рассказах о безумном деде Эйрисе.
"- Ты звучишь как он, Эйгон." тихо сказала она, голос её не дрожал, но в нём была горечь. "- Ты говоришь о принцессе Дейнерис как о вещи, уак о «инструменте». Визерис тоже так думал, он продал её, как кобылу, и теперь его золотая корона стекает по его черепу в аду. Ты только что встал с постели, где бредил местью за мать, но уже готов задушить принцессу за то, что небо дало ей крылья, а тебе только лихорадку."
Эйгон замер, его ярость, только что казавшаяся всепоглощающей, вдруг наткнулась на стену её слов и рассыпалась. Он долго смотрел на Рейнис, и в его фиолетовых глазах промелькнуло нечто человеческое остатки того испуганного мальчика, которого она вела за руку через темноту.
Он медленно опустил взгляд на свои бледные, дрожащие руки и тяжело сел обратно на кровать. Весь его грозный вид исчез; плечи опустились, и он внезапно показался очень маленьким в этой огромной, пустой комнате.
"- И что тогда?" спросил он, его голос изменился: исчезла сталь, осталась лишь глухая, детская обида, так ребенок спрашивает совета у взрослого после того, как его отругали за разбитую игрушку. "- Что ты предлагаешь делать, сестра? У неё драконы, у неё огонь, а у меня... у меня только ты и твои сказки о мести, что мне делать?"
Варис, всё это время стоявший в тени у двери, деликатно кашлянул, но Рейнис даже не взглянула на него, она подошла к брату и снова положила руку ему на плечо, на этот раз мягко.
"- Мы не будем её укрощать, Эйгон." прошептала она. "- Мы станем её спасением, она одна в мире, полном врагов, она ждет дома, которого не помнит, ты не должен быть её господином, ты должен стать её домом."
Эйгон долго сидел неподвижно, глядя на свои руки, а затем медленно, превозмогая слабость и дрожь в коленях, поднялся на ноги. Он покачнулся, но на этот раз не оттолкнул Рейнис, вместо этого он шагнул к ней и крепко, почти отчаянно обнял, уткнувшись лицом в её плечо.
"- Спасибо." прошептал он, и в этом единственном слове было всё: признание её правоты, страх одиночества и благодарность за то, что она не дает ему упасть в ту же бездну безумия, что поглотила их предков. "- Что бы я делал без тебя, сестра?" Со стороны они казались единым целым: хрупкая, но несгибаемая Рейнис, ставшая его опорой, и высокий, бледный Эйгон, черпающий в ней силы. Свет свечей отбрасывал на стену одну общую тень двуглавого дракона, где одна голова всегда была на страже, пока другая восстанавливала силы, она была его совестью и его памятью, он её мечом и её смыслом.
Эйгон отстранился, его взгляд прояснился, он повернулся к Варису, который всё это время наблюдал за ними с едва заметной, странной улыбкой.
"- Мы не будем воевать с ней." твердо произнес принц. "- Мы не будем красть её величие, мы вернем её в семью, Верес, подготовь людей, самых верных, самых тихих, мы отправим посольство в Кварт."
Он на мгновение замолчал, подбирая слова, которые изменят ход истории.
"- Мы предложим ей не просто союз, мы предложим ей кров, защиту и престол, который мы разделим, скажи ей, что её племянник и племянница живы. Скажи, что драконам больше не нужно летать в одиночку."
Рейнис слегка улыбнулась, положив руку на эфес кинжала, план мести обретал идеальную форму: к яду Досада и холодности Эйгона теперь добавится испепеляющий огонь Дейнерис. Кварт встретил Вариса удушливой жарой и запахом мирры. Дейнерис принимала его в садах, окруженная своими верными всадниками и тремя маленькими драконами, которые тревожно вскидывали головы, чуя чужака.
Верес склонился в поклоне так низко, что его шелка коснулись пыльных плит.
"- Ваше Величество." его голос был лишен привычной игривости.
"- Я привез вам весть, которую хранил в своем сердце пятнадцать долгих лет. Весть, за которую я платил золотом и кровью шпионов."
Дени смотрела на него с подозрением, она помнила его как советника Узурпатора, человека, который должен был присылать убийц, а не поклоны.
"- Ты служил человеку, который хотел моей смерти, зачем мне слушать твои песни теперь?"
Верес поднял голову, в его глазах не было насмешки.
"- Я служил долгу, в ту ночь, когда Королевская Гавань пала, я совершил преступление против нового короля, чтобы спасти будущее вашего дома. Принцесса Элия Досад... она была мудрее и храбрее, чем думал мир." Дейнерис нахмурилась, её рука непроизвольно потянулась к чешуе Дрогона.
"- Моя невестка? Она погибла вместе со своими детьми, мой брат Визерис сотни раз рассказывал мне об их телах, завернутых в алые плащи."
"- Визерис видел то, что ему позволили увидеть." мягко перебил её Верес. "- В ту ночь в потайных ходах Мейгора Элия Досад отдала мне своих детей, она отдала их добровольно, зная, что сама не сможет уйти, она осталась с чужими младенцами, чтобы подарить своим собственным шанс на жизнь. Она купила их спасение своей кровью."
Дени побледнела, воздух вокруг неё, казалось, застыл.
"- Ты хочешь сказать..."
"- Эйгон и Рейнис живы." произнес Верес, и каждое слово пало как тяжелый камень.
"- Ваши племянники выросли в тени, оберегаемые Досадом и моими «птичками». Рейнис это живая память об Элии, верный советник, а Эйгон... он ждет вас. Он знает о ваших драконах, но он не ищет войны с вами, Дейнерис, он ищет семью."
Дейнерис бессильно опустилась на мраморную скамью, всё, во что она верила, её одиночество, её статус «последней из рода» рассыпалось в прах.
"- Они живы?" прошептала она, и в её глазах заблестели слезы.
"- У меня... есть семья?"
"- У вас есть король и принцесса, которые любят вас, не зная." ответил Варис. "- Они предлагают вам союз, который не разорвет ни один меч, они ждут вас в вольных городах, дракон обрел остальные головы, Ваше Величество."
Реакция Дейнерис была мгновенной и холодной, как валирийская сталь. Радость, вспыхнувшая в её сердце на секунду, тут же была подавлена годами скитаний и предательств.
"- Семья?" её голос прозвучал резко. "- Пятнадцать лет тишины, и теперь, когда у меня есть драконы, из теней выходят «наследники»?"
Слуга принцессы сделал шаг вперед, его рука лежала на рукояти меча, а взгляд был полон неприкрытой вражды к Вересу.
"- Принцесса, не слушайте этого евнуха, он служил Безумному Королю, он служил Узурпатору, а теперь он служит своим интригам, Каннистеры хитры, что может быть лучше для Тайвинса, чем выманить вас в Вольные города фальшивыми племянниками и покончить с последними Вейларисами одним ударом? Это ловушка, пахнущая вином и ложью."
Дени поднялась, её маленькие драконы зашипели, вторя её настроению, она посмотрела на Вариса сверху вниз.
"- Сир Джорах прав, я видела слишком много фальшивых улыбок, если эти дети действительно кровь моего брата Рейгара, если Элия Досад действительно совершила это чудо... пусть они докажут это."
Варис склонил голову, скрывая тревогу.
"- Как они могут доказать свою кровь, Ваше Величество, находясь за тысячи миль?"
"- Очень просто." отрезала Дейнерис. "- Я не поеду в вольные города, я не брошу свою армию и своих детей ради призраков. Если Эйгон мой король, а Рейнис моя сестра по крови, пусть они сами явятся сюда, в Кварт, пусть они пересекут море и пустыню, как это сделала я, пусть они встанут перед моими драконами, и если пламя признает их... тогда я преклоню колено."
Она повернулась к Джораху, давая понять, что аудиенция закончена.
"- Скажи им: Дейнерис Вейларис не ищет семью в письмах, она ждет их здесь, или не ждет вовсе."
Когда Верес передал слова Дейнерис, в покоях поместья повисла тяжелая тишина. Рейнис долго смотрела на заходящее солнце, нервно крутя на пальце кольцо с гербом Досада.
"- Ей тринадцать." наконец произнесла Рейнис, и в её голосе впервые за долгое время послышался страх, смешанный с невольным уважением. "- Всего тринадцать, а она уже рассуждает как истинная королева, она не бросилась к нам в объятия, как испуганный ребенок, она заставила нас играть по её правилам, Верес, мы недооценили её, мы думали, что она наша ширма, а она стала нашим судьей."
Она обернулась к брату, ожидая вспышки его недавней гордыни или холодного отказа.
Эйгон сидел в кресле, всё еще бледный, с синевой под глазами после болезни, он слушал отчет Вереса, не прерывая, когда Рейнис замолчала, он начал медленно подниматься, его тело всё еще слушалось его с трудом, мышцы подрагивали от слабости, но он упрямо выпрямил спину, отказываясь от помощи подошедшего было слуги.
"- Она хочет, чтобы мы пересекли мир?" Эйгон тяжело дышал, его голос был хриплым, но твердым.
"- Она хочет увидеть, не сгорим ли мы в пламени её драконов?"
Он сделал шаг вперед, шатаясь, и посмотрел на сестру, на его изможденном лице снова проступила та странная, пугающая улыбка.
"- Мы последуем её ультиматуму." отрезал он.
"- Рейнис, ты сама учила меня, что корона стоит любой цены. Если цена доверия принцессы, путь через океан и пески, мы его пройдем."
Он повернулся к Вересу, вцепившись пальцами в край стола, чтобы не упасть.
"- Готовь корабль, мы не пошлем больше писем, мы явимся к ней как просители, чтобы уйти от неё как семья, если она хочет увидеть кровь дракона она её увидит, но не в костре, а в наших глазах."
Рейнис подошла к нему и молча положила руку на его плечо, принимая это решение, теперь они оба понимали: их «идеальный план» рухнул, и вместо послушной девочки в Кварте их ждет сила, с которой им придется либо срастись, либо погибнуть от её огня.
Верес шел первым, его мягкие шаги едва слышались на каменных плитах, за ним, медленно и тяжело, следовали Эйгон и Рейнис. Принц шел, лишь слегка опираясь на плечо сестры, стараясь сохранить остатки сил после долгой и изнурительной дороги.
Они остановились перед Дейнерис. Эйгон поднял голову и встретился с ней взглядом, он смотрел в такие же фиолетовые глаза, как и у него самого. Тётя молча смотрела на своих племянников, пытаясь осознать, что те, кого она считала мертвецами, стоят перед ней.
В этот момент Эйгон сделал шаг вперед, отстранившись от Рейнис, чтобы предстать перед Дейнерис самостоятельно. Но не успел он сократить расстояние, как между ними выпрыгнул маленький дракон. Он не зарычал и не выдохнул пламя, вместо этого зверь мягко и легко потерся чешуйчатой головой об ногу принца, признавая в нем свою кровь. Дейнерис перевела взгляд с дракона на лицо Эйгона, и её губы дрогнули.
Эйгон замер на месте, боясь даже вздохнуть. Он чувствовал сквозь ткань штанов твердую, теплую чешую, маленький Визерион, (яйцо с которого он вылупился принадлежало принцу Визерису) Чешуя: кремово-золотая, словно расплавленное золото, с мягким перламутровым отливом.
дракон продолжал доверчиво тереться о его ногу, словно признавая в пришельце давно потерянную часть своей стаи.
Принц тихо хмыкнул, звук был едва слышным, полным искреннего изумления и горькой иронии. Он всю жизнь слышал сказки о драконах, учил их повадки по пыльным книгам, но никогда не думал, что первое живое существо из легенд встретит его так просто, без ярости и огня.
Эйгон медленно поднял голову, его взгляд снова встретился со взглядом Дейнерис, между ними больше не было слов, только это общее безмолвие и присутствие дракона, который сделал за них самый важный выбор. Дени смотрела на него, и в её глазах подозрительность окончательно сменилась потрясением: её «дитя» не просто не убило его, оно потянулось к нему, чувствуя родное тепло.
"- Он чувствует тебя." прошептала Дейнерис, и её голос едва перекрывал шелест листвы в саду. "- Он знает, кто ты."
Эйгон не ответил, но в его фиолетовых глазах, всё еще отражавших жар недавней лихорадки, промелькнуло нечто, похожее на смирение перед судьбой. Эйгон сделал еще один шаг, сокращая дистанцию между ним и Дейнерис до предела. Его дыхание было прерывистым, а сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, он чувствовал, как остатки лихорадочного жара всё еще пульсируют в висках, но взгляд оставался непоколебимым. Визерион, почувствовав движение, издал короткий гортанный звук, но не отошел, продолжая кружить у ног принца.
"- Я Эйгон." произнес он, и в этом простом утверждении было столько веса, словно он выложил на стол перед ней все годы своего изгнания. "- Сын Рейгара Вейлариса и Элии Досад. Законный наследник Железного Трона и... твой племянник. Я выжил в ту ночь, когда рухнул мир, не для того, чтобы прятаться вечно, я пришел к тебе не как проситель и не как враг, я пришел как последний из нас, Дейнерис.
Эйгон чувствовал странное волнение. Глядя в глаза Дени, он видел в них отражение той же боли, которую знала Рейнис, того же холода одиноких ночей. Его эмоции были на пределе: это была смесь облегчения от того, что он наконец не один в этом мире, и жгучего интереса к этой девочке, которая смогла совершить чудо.
Рейнис стояла чуть поодаль, её пальцы судорожно сжимали край её плаща, её глаза блестели от невыплаканных слез. Она видела, как её младший брат, её идеальное, холодное оружие на глазах превращается в человека. Она чувствовала триумф: их план сработал, кровь узнала кровь. Но вместе с тем её не покидало чувство тревоги теперь, когда они вместе, за ними будет охотиться весь мир.
Дейнерис застыла, её лицо было бледным, а губы слегка дрожали. Она смотрела на Эйгона и видела в нем не только племянника, но и призрака Рейгара. Ответ племянника пронзил её сильнее любого клинка.
"- Визерис всегда говорил, что я обуза." прошептала Дейнерис, и её голос окреп. "- Он говорил, что я нужна только для того, чтобы купить ему армию, но драконы... они не лгут, они узнали тебя раньше, чем я успела произнести твое имя."
Она протянула руку и коснулась плеча Эйгона, её ладонь была горячей, почти обжигающей.
"- Если ты сын Рейгара, то ты мой король, но больше этого... ты моя семья, я больше не одна в этой темноте, добро пожаловать домой, Эйгон, добро пожаловать к своей крови, Рейнис."