《ЭПОХА РАСКОЛОТОЙ КОРОНЫ》(часть 2.)

ХРОНИКА ПАДЕНИЯ ДРАКОНЬИХ КРЫЛЬЕВ (411 год от Завоевания Эйгона)

В 411 году от Завоевания Эйгона, спустя три года после смерти короля Эйриса Вейлариса напряжение между ветвями дома Вейларис впервые перешло из скрытого противостояния в открытую бойню в небе.
В тот день принцы Эйгон и Эйнис летели вместе, не ожидая нападения. Их полёт должен был быть обычным, но над морем их перехватил принц Мейгор Вейларис.
Свидетели позже говорили, что бой начался мгновенно один приказ, одно слово, и небо разорвалось пламенем драконьего огня. Однако первый удар не достиг цели, и столкновение быстро стало хаотичным.
Почти сразу к Мейгору прибыли его сёстры-близнецы принцессы Мейлора и Мерейнис, обе ещё юные, чтобы осознавать весь масштаб происходящего, но уже связанные кровью и драконами с этой войной.
Именно их появление превратило стычку в полноценную трагедию. В небе начался беспорядочный бой, где уже невозможно было различить союзников и врагов.
В хаосе сражения дракон принца Эйниса дрогнул и выпустил огонь.
Этот удар стал роковым для принцессы Мерейнис и её дракона они рухнули в море и исчезли в глубине навсегда.
Когда принцесса Мерейнис и её дракон скрылись в тёмной морской пучине, «Битва Падших Крыльев» утратила последние крупицы человеческого контроля. Гибель юной сестры превратила ярость принца Мейгора в слепое, суицидальное безумие. Хронисты Цитадели позже запишут, что его дракон издал крик, который «разрезал воздух сильнее стали», и этот звук заставил содрогнуться лордов на побережье за много миль от места боя.
Принц Мейгор обрушил на небо новый, безудержный поток пламени, выжигая облака вокруг себя. Ему навстречу, не зная страха, ринулся принц Эйгон, сын покойного Эймона и Эйриссы, в чьих жилах текла самая чистая кровь династии. Эйгон не мог отступить после того, как дракон его брата Эйниса дрогнул и спровоцировал эту трагедию.
Их драконы столкнулись на полной скорости прямо посреди грозового фронта. Свидетели с берега утверждали, что небо над морем на мгновение стало сплошным ревущим солнцем. Это не был грациозный полет всадников, это была подлинная бойня. Огромный, тяжелый ящер Мейгора намертво вцепился зубами в основание крыла дракона Эйгона, в то время как зверь Эйгона когтями разрывал брюхо и грудь своего противника. Драконье пламя извергалось в упор, плавя чешую, седла и доспехи на самих принцах. Воздух раскалился так, что капли крови, летящие от раненых чудовищ, испарялись, не долетая до воды.Сцепленные в смертельном замке, ломая друг другу крылья и хребты, оба дракона потеряли высоту. Они камнем рухнули вниз, продолжая рвать друг друга даже в падении. Удар о водную гладь был такой силы, что поднявшаяся волна затопила прибрежные рыбацкие деревни.В этом страшном столкновении погибли оба принца и их звери. Море поглотило и могучего, яростного Мейгора, и отважного Эйгона, чья гибель оборвала прямую линию старшего, любимого сына покойного короля. Огненное небо в одно мгновение стало абсолютно пустым, оставив после себя лишь клубы черного пара над волнами и плавающие обломки драконьих крыльев. Дом Вейларисов еще никогда не знал столь сокрушительных и бессмысленных потерь от собственных рук.
В то время как сцепленные замертво принцы Мейгор и Эйгон исчезали в бурлящей пучине, судьба третьего участника этой бойни висела на волоске. Принц Эйнис, чей дракон спровоцировал гибель юной Мерейнис, сполна заплатил за эту ошибку. Охваченный яростью Мейгор перед своей гибелью успел залить их волной драконьего огня. Эйнис падал сквозь дым и копоть, его доспехи раскалились докрасна, а кожа под ними была тяжело, страшно обожжена.
Его дракон, грациозный серебряный ящер по имени Звёздный Удар, рухнул в воду с перебитыми крыльями. Величественный зверь, бывший когда-то гордостью линии Мейлора, издал последний, хриплый вздох и умер почти сразу, опустившись на дно и окрасив соленую воду собственной дымящейся кровью. Сам Эйнис чудом не утянул себя на дно, волны выбросили его полуживое, сильно обгоревшее тело на прибрежные камни у кромки ревущего моря.
Именно в этот момент к месту катастрофы прибыл шестнадцатилетний принц Ваэлор. Он летел на помощь брату и сестрам, но опоздал, небо, еще минуту назад горевшее яростью Вейларисов, встретило его мертвой, оглушительной тишиной.
Вместо великой армии драконов Ваэлор увидел лишь черные шлейфы дыма, поднимающиеся от воды, и плавающие обломки крыльев.
Спустившись к самому берегу, на серой гальке он увидел свою выжившую сестру-близняшку, принцессу Мейлору.
Юная всадница сидела на песке возле своего тяжело дышащего дракона. Она была невредима физически, но ее взгляд, устремленный в море, где только что навсегда исчезла её двойняшка Мерейнис, был абсолютно пустым. Девочка казалась живым призраком, еще не способным осознать масштаб обрушившейся на семью трагедии, увидев это полное разрушение и гибель старших братьев, Ваэлор, по словам хроник, "на мгновение утратил уверенность в самой идее драконьей власти."
Сила, которую триста лет считали благословением богов и щитом династии, в один час превратилась в проклятие, пожирающее собственных детей.
Однако именно этому шестнадцатилетнему юноше суждено было завершить этот страшный день, придя в себя и подавив подступивший к горлу ужас, Ваэлор проявил твердость, несвойственную его годам. На берегу он обнаружил едва дышащего, покрытого страшными ожогами кузена Эйниса. Вместо того чтобы добить врага, Ваэлор взял выжившего принца в плен, осторожно закрепив его на седле своего дракона. Понимая, что битва окончена и медлить нельзя, он увёл пленного с поля боя. Одновременно с этим Ваэлор вывел из оцепенения свою сломленную сестру Мейлору. Отдав ей жесткий, но спасительный приказ взлетать, он заставил ее лететь в небе возле него, под его защитой.
Так Ваэлор увел остатки своей семьи из этого проклятого места, оставив позади дымящееся море, ставшее братской могилой для лучших всадников империи.
Так закончилась первая открытая битва драконов в этой войне не победой, а катастрофой, в которой дом Вейларисов впервые с начала своей истории понёс такие потери от собственных рук.
Позже этот день мейстеры назовут:
«Битва Падших Крыльев»
или
«Кровь над морем»
И именно с этого момента раскол королевства перестал быть политическим он стал необратимо кровавым.