《ЭПОХА РАСКОЛОТОЙ КОРОНЫ》(часть 3.)

ОЦЕПЕНЕНИЕ И ПЕПЕЛ (411 год от З.Э.)

ПРЕДАТЕЛЬСТВО КРОВИ И ЧЕСТИ (411 год от З.Э.)

Весть о «Битве Падших Крыльев» достигла обоих лагерей в один и тот же день, но реакция двух выживших братьев-претендентов навсегда разделила историю дома Вейларис на «до» и «после».
Когда крылья дракона принца Ваэлора опустились на камни замкового двора, обитатели крепости сразу поняли, что небо принесло им не победу, а трагедию. Шестнадцатилетний принц сошел на землю бледным, словно мертвец. Следом за ним приземлилась его младшая сестра Мейлора; девочка не произнесла ни слова, ее взгляд был прикован к пустому седлу, где больше никогда не суждено было сидеть ее близняшке. Из седла дракона Ваэлора стражники сняли живой сверток, тяжело дышащего, покрытого коркой от ожогов и морской соли принца Эйниса.
Ваэлор немедленно направился в тронный зал, где его ждал отец. Войдя под мрачные своды, юноша перед лицом собравшихся лордов озвучил страшную весть, которая разорвала тишину зала: принц Мейгор и юная принцесса Мерейнис мертвы, а их великие драконы навсегда исчезли в пучине моря.Узнав о гибели своего старшего и самого любимого сына Мейгора, в котором он видел свое истинное воплощение и продолжение, Мейкар впал в безумие.
Хронисты писали, что великий воин более не мог оставаться трезвым; вино и ярость полностью заменили ему рассудок. Потеряв первенца и юную дочь Мерейнис, он ослеп от жажды мести.
Когда Ваэлор доставил в замок обгоревшего, едва живого после падения в море принца Эйниса, он надеялся на рыцарский суд или дипломатический выкуп, который мог бы остановить дальнейшее кровопролитие. Но пьяный и обезумевший Мейкар отринул все законы чести и гостеприимства. Схватив тяжелый кубок с вином, он яростно оттолкнул Ваэлора, едва не сбив сына с ног, и приказал страже тащить пленного кузена вниз.
Более того, желая сломить волю своего оставшегося сына, Мейкар под страхом смерти приказал Ваэлору спуститься вместе с ним и лично наблюдать за тем, что произойдет дальше.В сыром, холодном подвале замка, освещенном лишь редкими факелами, разыгрался худший кошмар этой войны. Принц Эйнис выглядел ужасающе: его некогда прекрасное лицо превратилось в сплошное месиво из обугленной кожи и запекшейся крови, серебряные волосы обгорели до самого черепа, а шелк парадных одежд намертво припекся к ранам. Он едва мог дышать, но Мейкар не ведал жалости.
Пьяный тиран лично, собственными руками, принялся истязать искалеченного племянника, превращая его последние минуты в ад.
Подвалы замка содрогнулись от отчаянных, хриплых криков Эйниса, в этих воплях, как писали позже летописцы, уже не было человеческих слов только первобытный, разрывающий легкие ужас и мольба о быстрой смерти. Обгоревший юноша содрогался в железных тисках своего дяди, пока его голос окончательно не сорвался на свистящий хрип. Мейкар замучил племянника до смерти, нанеся ему последние удары в угаре хмельного безумия.
Все это время шестнадцатилетний Ваэлор стоял у каменной стены, не имея права закрыть глаза или отвернуться. Он смотрел на багровые руки своего отца, слушал предсмертные крики кузена, и именно в эти минуты в нем окончательно умерла верность родителю. Хроники Цитадели позже отметят, что в тот день в подвале замка Мейкар убил не только принца Эйниса, он навсегда потерял душу своего выжившего сына Ваэлора.
В это де время при дворе принца Мейлора воцарилась пугающая тишина. Великие лорды и мейстеры ожидали отзвуков королевского гнева, криков или публичного траура по погибшему принцу Эйгону, сыну его любимой Эйриссы и захваченному в плен Эйнису. Однако в официальных анналах того времени не осталось ни единой строчки, ни одного свидетельства о реакции Мейлора. Его горе и его ярость остались тайной для подданных. Очевидцы лишь упоминали, что лицо принца словно окаменело, а его милосердный характер, столь ценимый покойным королем, умер в тот самый час, в глазах Семи Королевств Мейлор превратился в ледяную, непредсказуемую загадку, готовящую свой ответ в абсолютном молчании.