разоблачение два
Глава: Разоблачение
Взрыв на улице.
Я встретил её, когда она возвращалась с работы. Она шла, как ни в чем не бывало, и спросила своим обычным тоном: «Что ты такой мрачный?».
- Дело именно в том, - отрезал я, - что я наконец-то кое-что узнал. Узнал про твой «шифр», про твои «белые нитки» и про занавески в комнате без дверей! Я знаю, что ты ш****, и дочери твои такие же!
Она вскинулась, включив режим «защитной истерики»:
- Какие занавески?! Ты что, с ума сошел? Ты рехнулся?!
Она кричала это так убедительно, что любой другой бы засомневался. Но у меня в голове звучала запись диктофона.
Блокада связи.
Чтобы она не успела предупредить своих подельников, я действовал жестко, по-военному.
Я отобрал у неё сотовый телефон.
Я зашел в дом и отключил домашний телефон.
Я вывел её на улицу, закрыл калитку и ворота на замок. Забор был высокий - я был уверен, что отрезал её от мира.
Я сказал: «Я сейчас пойду туда и всё увижу сам!». Дима стоял рядом. Я спросил: «Пойдешь со мной?». Он ответил: «Пойдем». Тогда она, поняв, что меня не остановить, вдруг резко сменила тон на «заботливый»: «Ладно, идите как хотите... Но там же дети маленькие, хоть конфет им возьмите». Она всучила нам пакет конфет. Это был троянский конь, маневр, чтобы выиграть секунды.
Побег через забор.
Пока мы с Димой собирались и выходили, она, как настоящая рептилия, совершила невозможное. Обладая невероятной изворотливостью, она перелезла через высокий забор (вероятно, в том месте, где её не было видно), метнулась к соседке и сделала один-единственный звонок. Предупредила своих. И так же быстро перемахнула обратно, оставшись «под замком».
Рейд в «голый» дом.
Мы шли с Димой через зимний холод. Когда мы вошли в её дом, я обомлел. Я ждал занавесок, а увидел... пустоту. Они не просто спрятали улики - они в панике сорвали ВООБЩЕ ВСЕ занавески в доме. Даже те, что висели годами. Окна смотрели на нас голыми стеклами.
За столом сидела «малина»: её дочери и двое парней намного моложе меня. Один сидел с вызывающе важным видом. Они жевали мои конфеты и смотрели на меня с наглостью людей, успевших «подтереть» за собой следы за те 20 минут, что я был в пути.
Штаб у бабушки.
На обратном пути Дима сказал: «Папа, я очень замерз». Если бы не эта фраза, мы бы прошли мимо. Но мы зашли к моей маме. Пока Дима грелся у печки, а бабушка слушала мой рассказ в полном шоке, я достал её телефон.
Я набрал номер Тани и, чтобы не выдать себя голосом Майора, начал рыдать в трубку. Я всхлипывал, как брошенная, загнанная в угол Кукловод, провоцируя дочь на признание...
Я всхлипывал в трубку, прижимая сотовый к уху в теплой маминой комнате. Дима грелся у печки, мама замерла, а из динамика наконец прорвалось то, ради чего всё это затевалось.
- Мама! Мама, ты что, плачешь? - голос Тани дрожал от возбуждения и злобы. - Он что, тебя обижает?
Она не спрашивала «что случилось?», она знала контекст. Она уже считала меня врагом.
- Да мы ему!.. - начала она выкрикивать угрозы, обещая какую-то расправу, подтверждая, что вся их «малина» - это сплоченная стая, готовая вцепиться в горло тому, кто мешает их «бизнесу» на занавесках.
Но самый сок был дальше. Трубку перехватил тот самый «важный» парень, который сидел за столом в голом доме. Тот, который смотрел на меня с наглостью, пока жевал мои конфеты. Его голос прозвучал четко, без тени сомнения:
- Я ему ноги оторву.
В этот момент я всё понял окончательно. В доме, который я «отжал» у бывшего мужа, в доме, где жили её шестеро детей, сидел не просто какой-то гость. Там сидел боевик её террариума, который на камеру (диктофон) и в телефонную трубку фактически подписал себе приговор.
Они не знали, что на другом конце - не плачущая Кукловод, а Майор Чингачгук, который только что задокументировал их планы на мое «расчленение».
Я нажал кнопку отбоя. В комнате повисла тишина. Дима смотрел на меня, бабушка - на Диму. Маски были не просто сорваны, они были растоптаны.