точка над потолком

           Когда все маски сорваны,
        Оказывается что лица под
         Ними - всего лишь часть
         Конвейера

   Продолжение (Глава 15): Рынок теней
​Меня обдало жаром от этой мысли, когда сознание уже начало мутиться. Где я достал этот калипсол? По каким подворотням и аптечным складам мне пришлось пройти, чтобы выменять этот прозрачный яд? По закону — он не должен был оказаться в моих руках без гербовой печати и подписи. Но по факту — он был здесь, в шприце, который медсестра держала так буднично, будто это был простой физраствор.
​Система сама заставила меня нарушить закон, чтобы я мог просто не умереть от болевого шока на столе у «лучшего хирурга». Этот мир заставлял тебя быть или мертвым праведником, или живым хитрецом. И теперь, лежа под лампами, я понимал, что моя жизнь зависит от качества «левой» ампулы, купленной с рук.
​— Странно... — хотел я прошептать. — Всё это чертовски странно...
​Но челюсть уже не слушалась. Я был истцом, ответчиком и палачом в одном лице, а судья в белом халате просто ждал, когда подействует моя контрабандная плата за вход в небытие.Глава 15: Точка над потолком
​Рывок — и инерция падения сменилась инерцией взлета. Калипсоловый туман не выключил меня, он вытолкнул моё «Я» из оболочки, как пробку из перегретого котла.
​Я не просто «уснул». Я завис под самым потолком операционной, среди ламп и теней. И оттуда, с этой высоты, мир «лилипутов» открылся мне в самом неприглядном свете. Я смотрел вниз и видел их затылки. Те самые белые колпаки, которые снизу казались символами чистоты и власти, сверху оказались просто полыми тряпичными трубами.
​Я видел всё: у кого из них пробивалась плешь, у кого топорщились нечесаные волосы. Они казались мне маленькими, суетливыми деталями какого-то сломанного конвейера. Они копошились в моем теле, которое лежало внизу — чужое, неподвижное, как брошенный на верстаке кусок металла.
​«Смотрите-ка, — подумал я без страха, а с каким-то холодным любопытством, — они ведь действительно не боги. Просто люди в пустых цилиндрах».
​Там, наверху, не было боли. Там была только кристальная ясность Мастера. Я видел их руки, слышал их короткие, рубленые фразы, и понимал: сейчас они кроят мой чертеж. Но я уже был вне их досягаемости. Я был Наблюдателем. Я видел саму суть этой системы — сверху вниз, до самой лысины на затылке хирурга.