Риск

Глава 14: Риск и интуиция
​Я спросил Ахмедянова прямо, в лоб: «А вы делали раньше такие операции? Опыт есть?» И в этот момент я заметил то, что не заметил бы обычный человек. Он на секунду опустил глаза. У меня внутри всё екнуло - подозрение кольнуло, как заноза. Я подумал: «Врёт он всё, наверное, я у него первый такой подопытный».
​
В воздухе повисла пауза. В те времена это был обычный расклад: либо ты доверяешь человеку на свой страх и риск, либо остаешься со своей проблемой навсегда. Я смотрел на него и понимал - либо этот Ахмедянов сейчас совершит чудо, либо я крупно влип. Но тактика опережения и желание всё исправить перевесили страх. Я решил: «Ладно, мастер, проверим твою руку в деле».
​Я принес ему эти два литра спирта и двадцать метров марли. Это была моя ставка в этой игре. Я шёл на операцию с чётким пониманием: гарантий нет, есть только этот человек и мой характ
Глава 14: Проверка на прочность
​Мир автопарка с его запахом солярки, матами слесарей и мудростью Дяди Коли вдруг схлопнулся, как старый Икарус на яме. Резкий переход, как у Булгакова: только что были Патриаршие, и вот уже перед тобой - Понтий Пилат в белом халате. Только вместо Ершалаима - отделение урологии, а вместо прокуратора - хирург Ахмедянов.
​Я стоял перед ним, и этот момент был моим судом. Я задал вопрос, который решал всё: «А вы делали такие операции?» И когда он опустил глаза, в этой паузе повисла вся неопределенность эпохи Перестройки. Было ли это признание в неопытности или просто усталость мастера, на которого свалился груз ответственности за чужую «деталь»?
​Я зашел в эту неизвестность, имея при себе лишь два литра спирта, двадцать метров марли и свою железную веру в то, что чертеж должен быть исправлен. Интрига была закручена до предела: выйдет ли Мастер из этой операционной победителем или «тараканы» времени окажутся сильнее?

Глава 14: Ершалаим в Алма-Ате
​Резкий переход - в духе Михаила Булгакова. Только что ты был в одном мире, и вот уже реальность выворачивается наизнанку. На Патриарших прудах когда-то встретились те, кто не должен был встретиться, а я встретил своего Ахмедянова. Тот же зной, то же предчувствие чего-то необратимого.
​Когда я задал ему свой вопрос, и он опустил глаза - это был момент из «Мастера и Маргариты». Это была та самая трусость или сомнение, которые прокуратор прятал за своей мантией. Я смотрел на хирурга и видел человека, который стоит перед выбором: быть настоящим Врачом или остаться одним из тех «тараканов», которыми кишела Перестройка.
​Но я уже сделал свой ход. Два литра спирта и двадцать метров марли лежали на весах судьбы, как плата за право быть исправленным. Я вошел в эту историю, понимая, что в мире Булгакова рукописи не горят, а в моем мире - мастерство не пропивается. Мы должны были довести этот чертеж до конца, чего бы это ни стоило.