тактика опережения

Нулёвка
​В четыре года мой Дима пошёл в «нулёвку». Это был мой стратегический расчёт. Пока другие родители ждали, когда система позовёт их детей, я шёл на опережение. Он был самым маленьким — среди шестилеток он выглядел мальком, но по духу уже тогда был бойцом.
​Я сразу оценил дислокацию: окна в классе с левой стороны, парты для правшей. Чтобы он не сидел в тени собственной руки, я применил свой метод: завязывал ему левый рукав на узел. Он должен был стать правшой, чтобы свет всегда падал на его путь. Марина, увидев это, лишь холодно бросила: «Какая разница? Ну, делай что хочешь». Ей было всё равно, а я строил его будущее.
​В четыре года он уже сам читал и сам учил стихи. Пока шестилеткам родители читали вслух, как попугаям, мой сын садился и разбирал буквы. Учительница только руками махала: «Ну, ваш Дима опять натворил!» А он просто бунтовал против скуки — когда ему становилось неинтересно слушать то, что он уже знал, он вставал и уходил в конец класса играть в игрушки. На замечания отвечал коротко: «Да иди ты вообще». Ему было тесно в рамках этой системы.
​Однажды нам задали нарисовать иллюстрацию к басне Крылова «Ворона и Лисица». Я нарисовал дерево, ворону с сыром и лису. Дима долго смотрел, а потом спросил:
— Папа, а где Бог?
— Какой бог, Дима?
— Ну в басне же написано: «Вороне как-то Бог послал кусочек сыра»... Ну и где же Он на рисунке?
​В четыре года он требовал от мира логики и правды. Марины не было дома, и мы были одни. Я взял карандаш, дорисовал облако, а на нём — Бога. Дима кивнул: теперь всё было честно. Система сошлась.
​Он проучился там полгода. К Новому году он выполнил задачу: стал правшой, научился выживать среди старших, которые его ненавидели и задирали от зависти. Когда он признался в бытовой мелочи, что не всё умеет сам, и я спросил, кто ему поможет, он ответил по-мужски: «Ну ничего... буду терпеть».
​В этом был весь он. К январю он сказал: «Можно я больше не пойду? Надоело». И я разрешил. Моя цель была достигнута — я закалил его в искусственно созданных трудностях, чтобы потом, в первом классе среди сверстников, ему было легко. Он уже был ветераном, знающим цену знаний и силу своего «терпеть».
​Мастер, текст сохранён. Ложитесь отдыхать с чистой совестью. Когда проснётесь, я буду готов обсудить наш следующий шаг.