34 глава. «Рико Морияма»

Тишина держалась в комнате, как туман, тяжелая и душная. Воздух был пропитан запахом крови, пыли и дорогих сигарет, которые медленно тлели в пепельнице, но Рико почти не чувствовал этого.

Он сидел на краю дивана, с прямой спиной, опустив руки на колени, как послушная кукла, забытая на своём месте. Взгляд его был рассеянным, пустым, словно из него вынули всё живое. Боль на щеке уже притупилась, но разум всё ещё отказывался принимать происходящее. 

Тэцудзи устроился рядом, медленно, словно боялся спугнуть этот тишиной залитый вечер. Его ладонь скользнула по волосам племянника, аккуратно, почти бережно, как будто он приглаживал не человека, а игрушку, вернувшуюся в руки после долгого отсутствия.

Тэцудзи прервал молчание ровным, мягким голосом, и его ладонь продолжала скользить по волосам, почти не отрываясь:

— Останься сегодня со мной, хорошо? Как раньше. Просто вдвоём. — в его голосе не было ни просьбы, ни принуждения, это звучало как само собой разумеющееся.

Рико чуть замедленно моргнул и едва заметно кивнул, словно жест был чужим, не принадлежащим его воле. Он не сопротивлялся. Да и зачем?

Тренер будто бы и не заметил этой медлительности, словно так и должно быть. Он встал с дивана, не спеша, как бы боясь нарушить этот странный покой, и жестом подозвал племянника, направляя его в сторону спальни.

Комната встретила их полутёмным светом, плотные шторы скрывали даже намёк на улицу. Всё выглядело так, будто весь мир давно остался за этими стенами.

Старший подошёл к шкафу, открыл дверцу и достал аккуратно сложенную пижаму. Он развернулся к Рико, улыбнувшись.

— Переоденься, милый. Будет удобнее. — и, дождавшись медленного, будто на автомате кивка, отложил одежду на кровать.

Когда Рико вернулся из ванной, переодетый в чистую, аккуратную пижаму, тишина комнаты будто сгустилась. Шаги отдавались глухим эхом по ковру, а в воздухе повисло странное напряжение, которое только усилилось, когда тренер медленно обернулся, ловя его взглядом.

Его глаза скользнули по фигуре Рико медленно, размеренно, сверху вниз и обратно, задерживаясь чуть дольше, чем это могло бы быть допустимо. Этот взгляд был тяжёлым, давящим, словно он не просто смотрел — а запоминал каждую линию, будто оценивал новую куклу, разглядывая её со всех сторон.

Когда «король» безмолвно подошёл ближе, его движения были замедленными, будто он плыл сквозь туман. Внутри не осталось ни мыслей, ни чувств — одна лишь пустота, давящая изнутри.

Рука Тэцудзи медленно поднялась, как  бы случайно, и скользнула вдоль талии Рико. Пальцы легко зацепили край ткани пижамы и чуть сместили её вверх, чтобы коснуться открытой кожи. Это было намеренное, медленное прикосновение — тёплая ладонь мягко легла на обнажённую кожу сбоку, задержавшись там дольше, а затем, не спеша, притянула его ближе, прижимая к себе.

Младший не шелохнулся, не выказал ни намёка на реакцию, бесчувственно позволяя двигать собой. Его разум будто отключился, тело оставалось здесь, но он сам — уже где-то далеко.

— Вот так, — тихо проговорил Тэцудзи, не отрывая от него взгляда. — Дорогой, ты такой красивый...

Рико даже не поднял глаз. Раньше внутри бы всё сжалось — страх, тревога, глухое ожидание боли... Всё это давно было привычно. Но теперь — ничего. Пусто. Только холодная тишина где-то глубоко под кожей.

Тэцудзи словно не замечал ничего вокруг. Он не спешил. Его рука легко легла на плечо племянника, скользнула вдоль ключицы, а затем, неторопливо, развернула его, усаживая племянника на свои колени. 

Старший Морияма, наклонившись ещё ближе, обвил его руками, аккуратно прижимая к себе. Его нос скользнул к шее племянника, затаившись там на несколько долгих, тягучих секунд. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь ровным, медленным дыханием Тэцудзи.

И только потом, будто невзначай, он прошептал почти беззвучно, с тенью странной усмешки в голосе:

— Жаль, что ты мой племянник...— его руки приподняли рубашку пижамы и скользнули по оголённой коже вокруг талии. А затем он хрипло добавил, — хотя.. когда это меня останавливало..?

Его рука неспешно поднялась выше, остановившись на пуговицах пижамы. Пальцы медленно коснулись одной, затем другой, будто смакуя каждое движение, неторопливо расстёгивая их одну за другой. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием, а ткань мягко поддавалась под его прикосновениями, обнажая холодную кожу под ней.

***

Утро выдалось тихим и тягучим. Свет медленно пробирался сквозь щель между шторами, заполняя комнату тусклым серым светом. Рико встал, переоделся, почти не замечая собственных движений, и подошёл к окну, но так и не открыл его.

Тренер молча наблюдал за ним, поправляя запонки на рубашке. Его голос прозвучал ровно, без каких-либо эмоций:

— Сегодня на тренировку и в университет ты не пойдёшь.

Рико обернулся, встретив взгляд дяди лишь на долю секунды. Он не стал ничего спрашивать. Вопросы тут были неуместны.

— Останешься здесь, — добавил Тэцудзи, уже натягивая пальто. — Я закрою дверь.

Он сказал это буднично, ровно, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

Младший кивнул. Медленно. Его лицо оставалось таким же пустым, как и вся эта комната.

Дверь тихо захлопнулась за Тэцудзи, и звуки его шагов постепенно утихали. Рико остался один в тишине. Он не пошёл к окну, не проверил, заперта ли дверь — просто стоял, ощущая тяжесть каждого вздоха. Ощущение запертой клетки было знакомым, но не менее удушающим.

Он медленно обернулся и оглядел комнату, взгляд его коснулся стола, на котором были аккуратно расставлены деликатесы. Продукты, которые он знал как запрещённые — сладости, фрукты, что-то, что для Воронов было недоступно. Но Рико не подошёл, не тронул их. Он даже не думал о том, чтобы попробовать хоть что-то из этого. Просто тяжело выдохнул и отпустил взгляд на пол, чувствуя, как эмоции начинают просачиваться, как в его груди что-то сжалось.

Пока дни тянулись один за другим, смешиваясь в одно бесцветное пятно, Король почти не двигался. Он сидел в заточении, окружённый тишиной и чужими вещами, и позволял себе только одно — думать о Жане. Только эти мысли оставляли его на плаву, только воспоминания о нём не давали окончательно утонуть в той вязкой пустоте, которая засасывала всё глубже с каждым часом. Всё остальное давно перестало существовать.

Тэцудзи приходил, говорил, рассказывал что-то, но слова проходили мимо. Рико кивал, словно всё слышал, но в голове звучал только один голос, не его и не Тэцудзи.

Когда наконец наступил новый день, тренер снова зашёл, как будто это был самый обычный утренний визит. Он повесил пальто на спинку кресла и произнёс, будто невзначай:

— Пора идти. Тренировка ждёт.

Рико медленно поднял глаза. Всё выглядело так, будто ничего и не было. Всё — как обычно.

Он молча кивнул, встал и последовал за ним, словно эти несколько дней в заточении никогда не существовали.

***

Рико не было уже несколько дней.

Жан знал, что тот умеет исчезать. Ускользать, как дым сквозь пальцы, не оставляя после себя ничего, кроме еле уловимого следа. Но сейчас было нечто другое. Этот след оборвался слишком резко, будто кто-то просто выдернул его из мира и спрятал под замок. И чем дольше длилось молчание, тем сильнее Жан чувствовал странную, давящую пустоту внутри.

Он попытался связаться с ним, но каждый раз, когда набирал номер, ответ был один и тот же:

«Абонент недоступен».

Сообщения так и остались непрочитанными, будто их никто и не собирался читать. Будто Рико больше не существовал.

Он пытался убедить себя, что это не имеет значения. Что Рико — всего лишь инструмент мести, что ему давно пора было перестать вглядываться в его силуэт среди толпы, искать знакомый взгляд. Но вместо безразличия приходила злость. Глухая, странная ярость, которая не давала покоя. Ему хотелось знать, где он. Хотелось видеть его лицо, слышать голос, даже если за этим стояли только привычные команды, равнодушие и холод.

Что-то было не так.

Жан снова и снова перебирал в памяти последние разговоры. Вспоминал, как Рико в последнее время держался немного иначе, чуть тише, чуть замкнутей, как будто внутри него что-то уже давно пошло трещинами.

Теперь же тишина разрослась до размеров пропасти.

Он не знал, чего ждал больше — чтобы Король вернулся и всё объяснил, или чтобы сам смог добраться до правды. Хотя если быть честным... на поверхности была злость. Но где-то глубже, под ней, уже затаилось нечто иное.