33 глава. «Жан Моро»

После разговора с Эваном Жан долго не мог сдвинуться с места. Его мысли не отпускала одна деталь — Рико отстранился. Снова. Без объяснений. Без шансов что-то исправить.

Он вернулся в комнату, захлопнув дверь так сильно, что дрогнули стёкла. Швырнул ключи на стол и с силой провёл руками по лицу, будто пытался стереть с себя эту мерзкую тягучую досаду.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее закипало внутри. Как же бесило осознание того, что кто-то снова умудрился влезть между ними. Его кулаки сжались до боли, суставы побелели, а грудь сдавил нестерпимый гнев.

Резким движением Жан отодвинул стул, и он с грохотом врезался в стену. Секунда — и кулак с силой опускается на край стола, отзываясь глухой тупой болью в костях, но ему было плевать.

— Только начал мне доверять! — выдохнул он яростно, сквозь стиснутые зубы. — Только-только начал мне открываться, и вот... снова эта чёртова стена!

Он ударил по столу ещё раз. Злость уже не оставляла места ни для обиды, ни для сомнений — только чистый, жгучий гнев. Всё внутри кипело, будто его предали, как будто из-под него выдернули почву, едва он успел почувствовать твёрдость под ногами.

— Как же это бесит... — тихо, почти шепотом, но с таким напором, что каждый звук отдавался в пустой комнате как эхо.

Он прошёлся по комнате взад-вперёд, сжав челюсти до скрежета, пытаясь заглушить этот огонь внутри, но всё было бесполезно. Жан ощущал только злость.

На следующий день всё пошло своим чередом. День за днём неделя пролетела быстро, почти незаметно. И всё это время между ними будто бы ничего и не случилось, если смотреть со стороны.

Рико не показывал отстранённости открыто — говорил с ним, иногда даже улыбался, как ни в чём не бывало. Но только в тех местах, где всё было привычно: на парах, среди общих знакомых. В тренировочном зале же он будто держал дистанцию, избегая даже случайных взглядов, словно это было что-то важное и строго обдуманное.

И Жан это замечал. Понимал, что что-то изменилось, но не давил, наблюдая, как эта невидимая стена укрепляется день ото дня.

И это злило ещё сильнее.

Жан не мог больше терпеть. Внутри всё сжималось от злости и растущего беспокойства, а его мысли постоянно возвращались к одному — что, черт возьми, происходит с Рико?

Он знал, кто мог бы знать ответ.

Вечер выдался тяжёлым. Команда уже разошлась по комнатам, коридор утопал в тишине, только тусклый свет ламп освещал полутени. 

Жан настиг Эвана у выхода из спортзала, когда тот, как обычно, неторопливо шел вдоль пустого коридора, словно никуда не спешил.

— Нам нужно поговорить, — бросил Жан, догоняя его.

Эван обернулся через плечо, чуть приподняв брови, будто заранее знал, кто его окликнет.

— И о чём же? — с ленивой усмешкой спросил он, останавливаясь.

Жан остановился напротив него, не сводя острого взгляда с лица Эвана.

— Не притворяйся, что не понимаешь. Ты всё время вертишься рядом, а теперь вдруг Рико снова начал отдаляться. Это не совпадение. — Жан сжал кулаки, удерживая голос от срыва. — Ты что-то натворил, да?

Эван не ответил сразу. Он усмехнулся, слегка склонив голову набок, как будто в его глазах это всё выглядело детской сценкой.

— Ах, Жан, — медленно произнёс он. — Я не думал, что ты настолько глупый.

Жан стиснул зубы, но новичок не дал ему вставить ни слова:

— Ты ведь сам видел, как всё устроено, — голос его звучал почти ласково, с лёгким оттенком сожаления. — Здесь достаточно одному человеку сказать всего пару слов в правильное ухо... и всё меняется.

Эван сделал паузу, как будто намеренно проверяя, дойдёт ли смысл до Моро.

— Иногда не нужно даже много говорить, чтобы кто-то начал сомневаться, — добавил он уже тише, но с тем же неприятным холодком в голосе.

Жан почувствовал, как его сердце сжалось, мысли метались, пытаясь сложить всё в одну картину.

Эван взглянул ему прямо в глаза и чуть ухмыльнулся.

— Осторожнее, Моро. Здесь никто не остаётся незамеченным, особенно те, кто слишком старается быть рядом с капитаном.

Он развернулся и неторопливо пошёл дальше по коридору, оставляя Жана стоять в тишине, разрываемого сомнениями.

                   ***

Рико встал с лавки, вытер шею полотенцем и машинально поправил кофту, готовый уйти, но голос Тэцудзи остановил его:

— Рико, останься.

Тон был ровным, без эмоций, но привычно тяжёлым, чтобы не позволить ослушаться. Рико слабо кивнул и подошёл ближе, зная, что отказ невозможен.

Они переместились в одну из комнат тренера. Небольшой диван, стол, аккуратно сложенные бумаги, пахло табаком и дорогим парфюмом. Тэцудзи опустился на диван, жестом указав рядом. Рико сел.

Разговор был пустым, на грани обыденности: о завтрашней игре, о тренировках, о том, как ему стоит быть внимательнее на площадке. Всё это звучало как привычная нотация, но в словах чувствовалась странная мягкость, тягучая и липкая, как будто в них прятался какой-то другой смысл.

Внезапно телефон тренера завибрировал. Он бросил короткий взгляд на экран, и Рико заметил, как на мгновение лицо Тэцудзи изменилось — будто невидимая маска дала трещину. Он встал и, почти не глядя на племянника, вышел из комнаты, отвечая на звонок.

Рико остался сидеть в тишине, невольно прислушиваясь. Сквозь чуть приоткрытую дверь до него донёсся голос тренера. Слова были обрывочны, но вполне различимы.

— я ведь знал, что не стоит показывать его..

Голос был сдержан, но за ним слышалась ярость, тщательно загнанная внутрь. Рико замер, будто облитый холодной водой. Он понял, что разговор касается его — и этот факт, несмотря на привычку к контролю, заставил сердце сбиться с ритма.

Когда Тэцудзи вернулся в кабинет, Рико всё ещё сидел на диване, углублённый в свои мысли. Тренер молча подошёл и сел рядом, его лицо снова было спокойным, как стекло. Словно ничего и не было.

Рико нервно перебирал пальцами края сиденья, его мысли были разбросаны, и только легкая вибрация телефона прервала это молчание. Сначала, он подумал что дяде снова кто-то позвонил. Однако после осознал, что звонили именно ему.

Он достал устройство из кармана и увидел на экране неизвестный номер. Его сердце немного ускорилось, но интуиция подсказывала, что это мог быть кто-то важный. Рико смотрел на экран, сомневаясь, стоит ли отвечать. Он почувствовал взгляд Тэцудзи, который, похоже, не был доволен происходящим. 

Рико вздохнул, принимая решение. Он собирался был проигнорировать звонок, но тренер, не отрываясь от своих мыслей, произнес:

— Ответь.

Рико быстро нажал на кнопку и включил громкую связь, сердце его колотилось, когда он услышал знакомый голос, который был почти пугающим в своей прямоте.

— Это Ичиро, привет.

Рико чуть замедлил движение, когда понял, кто это, и на мгновение его взгляд встретился с лицом тренера. Он попытался уловить хоть малейший намёк на раздражение или недовольство в его выражении, но лицо Тэцудзи было холодным, как камень. Никаких эмоций, ни намека на агрессию. Всё было, как всегда — пустое, непроницаемое.

С немного скованным, неуверенным тоном, Рико ответил:

— А, да, привет, что надо?

Ичиро на другом конце линии немного замялся, слышался его лёгкий вздох, и потом он продолжил:

— Слушай, скоро банкет, и... ну, мы там всё обсудим. Я хотел бы, чтобы ты приехал. Мы с отцом хотели бы тебя увидеть. Поговорить...

Но Ичиро не успел закончить свою мысль, как его голос стал прерываться, и, кажется, он сам понял, что говорит что-то, что могло бы вызвать лишние вопросы.

— Стой, я сейчас перезвоню... — сказал Ичиро и, не дождавшись ответа, отключился, оставив Рико в том же состоянии нервозности.

Но прежде чем младший успел что-либо понять, Тэцудзи резко вырвал телефон у него из рук, поднялся с места и, не сказав ни слова, жестоко швырнул его в стену. Рико был обескуражен, когда услышал громкий треск стекла, когда телефон развалился на куски, разлетевшиеся по комнате.

Телефон с грохотом ударился о стену, и стекло разлетелось на тысячи крохотных осколков, звуча, как приглушенный, но очень резкий и болезненный звук. Капитан вздрогнул, его сердце бешено забилось. Он схватился за подлокотник дивана, будто пытаясь вырваться из ловушки, которая сама его окружала. 

Он поднялся с места, но не сделал ни одного шага в сторону дверей. Он не знал, куда идти, не знал, как выбраться из этой атмосферы. Атмосферы, в которой Тэцудзи превращался в нечто, что не имело ничего общего с человеком.

Тэцудзи стоял, не двигаясь, его глаза блеснули как остриё ножа. Он смотрел на Рико, и что-то в его взгляде было настолько темным, что король Экси едва мог вынести этот взгляд. В комнате висела невыносимая тишина, нарушаемая лишь его учащенным дыханием и тихим шуршанием одежды, когда Тэцудзи начал подходить ближе. Всё внутри Рико сжалось, он чувствовал, как его тело замерло. И вот это воспоминание всплыло в его сознании — воспоминание о детстве.

Когда-то давно Тэцудзи был таким же, каким он был сейчас, но в Рико было что-то другое — необузданная энергия, стремление к вниманию, к свободе. Он помнил, как часто стремился к общению с другими, как хотел, чтобы его заметили, чтобы кто-то послушал его, увидел. Но это всегда вызывало бурю у Тэцудзи. Когда он был еще ребенком, тренер, его «дядя», часто показывал свою ревность, свою одержимость им, не давая ему дышать. И в эти моменты Рико часто становился объектом жестоких наказаний.

Его душу начинала охватывать тревога, когда он вспоминал, как Тэцудзи поднимал руку, как его лицо искажалось яростью. Тогда младший Морияма боялся, что тренер снова обезумеет, снова сделает с ним что-то ужасное, чего он больше не сможет забыть.

И вот сейчас — все это вернулось. Этот момент, когда Тэцудзи снова был тем самым человеком, который мог сломать его.

Тэцудзи резко схватил Рико за плечо и, не давая тому времени на реакцию, с силой дернул его к себе. В руках тренера мигом оказался нож, его лезвие блеснуло в тусклом свете комнаты, и прежде чем Рико успел понять, что происходит, оно прорезало воздух с оглушительным свистом. Холодная сталь пронзила его кожу, и мгновенно по щеке потекла горячая кровь, расплескиваясь, как яркое пятно на его лице.

Капитан не смог сдержать ни стона, ни дрожи. Он почувствовал, как внутренний мир рухнул, как осталась только боль — не только физическая, но и такая, которая проникала глубже, в самое сердце. Он стоял, ошарашенный, не зная, что делать. В его глазах был ужас, потому что это было знакомо. Эти ощущения, этот страх... Он снова почувствовал себя беспомощным, как когда-то в детстве. Он был всего лишь мальчиком, пытающимся угодить, но Тэцудзи всегда знал, как поставить его на место.

Минуты казались вечностью. Рико ощутил, как кровь медленно стекала по его лицу, капала на грудь, но даже не мог сосредоточиться на этом. Его тело было словно парализованным.

Прошло несколько секунд, и Рико наконец-то ощутил, как его руки дрожат, как он пытается сдержать страх. Сердце колотилось, ему было тяжело дышать. Он наклонил голову, стараясь хоть как-то справиться с собой, когда Тэцудзи вдруг подошел к нему ещё ближе.

Без предупреждения его рука мягко скользнула по плечу Рико. Племянник почувствовал, как руки тренера дрожат, когда тот обнял его, прижимая к себе. Это было не похоже на утешение. Это было всё равно что заключение, смертельная хватка, не дающая ему возможности выбраться.

—Ты только мой, — прошептал Тэцудзи, его голос дрожал, как никогда. И эта фраза звучала не как обещание, а как смертельная угроза. —Ты не выйдешь отсюда.

Тэцудзи снова посмотрел на Рико, и в его глазах был огонь, ревность и безумие, который горел внутри него. Он не мог позволить Рико уйти. Он не мог дать ему даже малейшую свободу. Каждый взгляд, каждый жест других людей — всё это было для него угрозой. Он был готов на всё, чтобы не допустить, чтобы Рико снова оказался в руках других. 

Он мог бы объяснить это любыми словами, но в его действиях было нечто большее. Это было не просто желание удержать, это было отчаяние, страх и безумие. Он не мог позволить Рико выйти на свет, он не мог позволить ему стать частью чужих взглядов, чужих ожиданий. Он был готов на всё, даже если бы это значило причинить боль.

Тэцудзи, стиснув зубы, шепотом добавил, уже слабо, как будто оправдывая сам себя:

— Мы семья, — прошептал тренер, его слова звучали почти как заклинание. — Только ты и я. Остальные.. — он немного помедлил, после добавил, — они не считаются. Они бросили тебя. Бросили нас. 

Рико, не выдержав, обнял Тэцудзи в ответ. Его жест был тихим, едва заметным, но в нем звучала такая глубина страха, что казалось, воздух вокруг них сжался. В его сердце билось отчаяние, а в глазах — непонимание.