Эпилог

Многое поменялось, но кое-что осталось неизменным. Остались шёлковые простыни, как и постоянные шутки над друг другом. Они остались всё такими же игривыми, но обычно непрекращающиеся споры исчезли с периферии, в отличие от празднований в пабах и полуночных поцелуев. И утренние такие же волнующие, как в данный момент, ранние Нью-Йоркские часы, тёплые, как песня о любви, когда Чонгук мог обнимать Тэхёна, чувствовать абсолютно каждый миллиметр его кожи, каждый изгиб и каждую впадинку.

— Красивый, — бормотал он, наблюдая, как на скулах его возлюбленного расцветал румянец. Голос Тэхёна прервался, и он опускался до тех пор, пока член Чонгука не оказался полностью внутри него. Чонгук забыл как дышать. — Ты воплощение совершенства.

Тэхён усмехнулся, его глаза остекленели, взгляд затуманился, голова шла кругом.

— Мы давно прошли период ухаживаний, тебе не кажется? — пропел он, наклоняясь, чтобы втянуть Чонгука в медленный глубокий поцелуй. Чужие пальцы сжались вокруг его талии, вызвав хриплый вздох. — Т-ты должен был петь серенады до того, как вышел за меня.

Чонгук застонал, когда Тэхён сжался вокруг него. Внутренние стенки обволакивали каждый сантиметр его члена, заставляя колени трястись.

— Тэхён, мы никогда не делали всё по порядку, разве нет? — с усмешкой напомнил он. — У нас всегда всё было... ах... наоборот.

Выгнув спину, Тэхён откинулся назад и издал гортанный стон.

— И то правда, — выдохнул он, как только Чонгук слегка приподнялся, чтобы ущипнуть его за сосок. — Блядь, блядь, вот здесь! Гук-а, пожалуйста...

Его голос затих, а затем снова стал громче, когда Чонгук захватил затвердевшую горошину зубами. Чонгук видел, что Тэхён злился, но всё же продолжил двигаться на нём и тереться о него своим членом, пачкая их животы предэякулятом. Чонгук наклонился, обхватив его ладонью, и слегка сжал, скользнув по стволу.

Тэхён всхлипнул, возбужденный и такой, такой нетерпеливый. Потребовалось не больше трёх, возможно, четырёх толчков, прежде чем он кончил, оставляя мокрые от слюны следы на шее Чонгука, пытаясь таким образом заглушить собственные стоны в их гостиничном номере.

— Ч... Ч... Чонгук, пожалуйста... ― невнятно пролепетал он. Чонгук скрипнул зубами, глаза застелило туманом, и он сжал бёдра Тэхёна сильнее, насаживая его на свой член чуть глубже, чувствуя, как всё внутри него пульсирует.

Оргазм накрыл его с головой, обжигая кожу, настолько интенсивный, что слова Тэхёна практически слились с фоновым шумом. С шумом утреннего движения, с саундтреком к фильму, который они включили, как только проснулись, запутавшись в объятиях друг друга. И Тэхён продолжал умолять, хоть и не понимал, о чём именно просил.

— Слишком, агрх, слишком глубоко, горячо...

Чонгук снова поцеловал его, влажно и грязно, жадно. Он медленно вытащил из него свой член, потирая бёдра, усеянные засосами и синяками от пальцев там, где Чонгук удерживал Тэхёна, пока тот клялся всем известным ему богам. Оба вымотанные, они снова рухнули на кровать, пытаясь отдышаться.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Тэхён заговорил:

— Т-ты кончил в меня, — заявление настолько очевидное, буквально факт, и его лицо было настолько серьёзным, что Чонгук невольно расхохотался.

— Тебе понравилось? — без колебаний спросил он, проводя ладонью по изгибу спины Тэхёна. Тот пробормотал согласие куда-то ему в шею, пытаясь скрыть свою застенчивость. Чонгук цокнул языком, отвесив звонкий шлепок по его из без того воспалённой заднице.

Тэхён снова застонал, медленно, словно колыбельная, гармонично, как джазовая мелодия. Он вцепился в бицепс Чонгука, снова укусив его за шею.

— Чёртов засранец. Да, мне понравилось, но она... она уже вытекает из меня, и если мы останемся в таком положении ещё хоть на минуту, мне может потребоваться ещё один раунд.

— Ненасытный, — беззаботно прокомментировал Чонгук, хотя в этом отношении был ничем не лучше. Он небрежно поцеловал Тэхёна в волосы. — Хочешь, я помогу тебе привести себя в порядок? Мы можем собраться, а потом пойти позавтракать.

Тэхён согласился, поэтому Чонгук отвёл его в ванную. Кессонный потолок посветлел после щелчка выключателя. Выбирая между использованием ванны или джакузи их выбор пал на первое.

В силу привычки (несмотря на то, что он обожал это всем сердцем), Чонгук позволил Тэхёну положить ноги к себе на колени, чтобы он мог массировать напряжённые мышцы, вплоть до колен. Они бездельничали там около получаса, после чего тщательно вымылись и насухо вытерлись махровыми полотенцами. Чонгук с упоением наблюдал затем, как Тэхён расхаживал перед ним, немного прихрамывая, халат сполз, обнажая лопатки. Его кожа распарилась и покраснела пуще прежнего.

— Чонгук, ты видел мою... ммм, — протянул Тэхён, как только руки Чонгука обвились вокруг его талии. Затем он издал мягкое «ах», тыча локтем в бок Чонгука за то, что он снова лизнул багровую отметину на его коже. — Чонгук, — в его голосе слышалось предупреждение, — ты видел мой крем для бритья?

— Наверное, в твоей косметичке, — пробормотал Чонгук, просунув ладонь под его халат и укладывая её на плоский живот. Тэхён вздохнул, изнемогая от этих прикосновений, а сердце Чонгука сжалось в груди. Он оставил поцелуй на затылке, где уже начинал расцветать румянец. — Тебе снова нужно брить ноги? Я могу помочь. Обещаю, что в этот раз обойдётся без травм.

Тэхён снова пихнул его локтем, на этот раз смеясь.

— Это для моего лица, дорогой. Кажется, в последнее время у меня появилась небольшая щетина, которую я не могу себе позволить, учитывая, что Allure разбросан на каждом углу.

Чонгук вскинул бровь, поворачивая Тэхёна в своих объятиях, ровно настолько, чтобы увидеть его красивое лицо.

— Тебе плевать на это, —  заявил он с какой-то детской непосредственностью, которую его партнёр частенько, не то чтобы всегда, находил довольно милой.

— Да, плевать, — с явным удовлетворением подтвердил Тэхён. Он снова поцеловал Чонгука, оставляя синяки, с дрожью прикусывая его нижнюю губу, затем похлопал по груди, чтобы оттолкнуть. — Хотя, я предпочитаю, чтобы моя кожа была гладкой. И, говоря о коже, не мог бы ты засунуть свои причиндалы в какие-нибудь трусы? Я не хочу видеть твой член до конца ужина, так что давай, шевели булками.

Чонгук закатил глаза, игриво шлепнул Тэхёна по заднице, заслужив ещё один пронзительный визг, и вскоре со смехом отстранился. Он натянул на себя пару чистых Calvin Klein, которые недавно получил от спонсоров, и приступил к чистке зубов, пока Тэхён сушил свои светлые волосы феном.

На самом деле это стало привычной рутиной, проводить утро вместе — стоя напротив одинаковых зеркал, одинаковых мраморных раковин, иногда так близко, что их плечи соприкасались. Время от времени они подкалывали друг друга, иногда проявляли признаки привязанности, любви. Поцелуи, шёпот и пожелания хорошего дня бодрили лучше всякого кофе. Это было рутиной, безопасным местом для них обоих.

В какой-то момент, пока Чонгук копался в своей любимой косметичке, Тэхён забрался на умывальник, закинув ногу на ногу. От него веяло элегантностью и уравновешенностью, которые Чонгук всегда в нём любил. Словно очарованный, он легко поддался, когда Тэхён поманил его лёгким движением пальца.

— Какой послушный мальчик, — прошептал он, хотя Чонгук был увлечён чистовыбритыми икрами, выглядывающими из-под шёлкового халата, как только Тэхён раздвинул для него свои ноги, только для него. Устроившись между этих великолепных бёдер, Чонгук почувствовал себя как дома, особенно когда Тэхён застенчиво улыбнулся. — Посмотри на себя. Главный сердцеед Сеула, по версии журнала Elle — готов споткнуться о собственные ноги, лишь бы добраться до меня.

— Ты же знаешь, что это просто глупое прозвище, Тэ, — фыркнул Чонгук, удерживая Тэхёна за талию, пока тот обвивал его шею руками, притягивая к себе. — Мне не нужен этот титул, и я никогда его не хотел. Не тогда, когда у меня есть ты, не тогда, когда я только твой. Твой сердцеед.

Тэхён рассмеялся над дерзостью последнего комментария, его голос стал более хриплым, он притянул Чонгука к себе, прежде чем прошептать:

— Тогда поцелуй меня, сердцеед.

И он так и сделал, послушный, как его уже несколько раз называли, и, возможно, это было чистой правдой. Чонгук давно привык к этому, потому что Тэхён, его дорогой Тэхён, целовал его только двумя способами ― либо чтобы заставить кровь Чонгука наполниться адреналином, либо чтобы заставить его лишиться рассудка, упасть в глубины, о существовании которых он даже не подозревал.

Поцелуй, однако, вышел довольно резким. Укусы чередовались с посасываниями, но Тэхён был там, рядом с Чонгуком, прижимался к нему, горячо выдыхал в его губы, как будто поцелуи — это вода, а он был человеком, который в течении долгих лет искал оазис.

Тэхён пах лосьоном после бритья и клубникой, как всегда невероятный.

— С годовщиной, детка, ― с любовью произнёс он, словно это было чем-то нереальным. И, боги, Чонгук чувствовал себя именно так в первый день на втором году празднования их клятв, их брака.

— С годовщиной, — прошептал в ответ Чонгук, снова утягивая его в поцелуй. Он улыбался на протяжении всего этого, ему хотелось парить.

— Я так сильно тебя люблю. И буду любить.

Потому что, как и всё остальное, отношения с Тэхёном с самого начала казались такими, как будто так и должно было быть. Любить его ― и быть любимым им ― это просто ещё одна часть всего этого, ещё одна часть судьбы.