Глава 12

— Чонгук. Чонгук! — шум толпы, доносящийся снаружи, повысился, а затем снова утих, заставляя всё внутри Чонгука бурлить от волнения, возбуждения и многого другого. Он перевёл взгляд на дверь, возле которой стоял Юнги. — Там твой парень, — многозначительно заявил тот, надкусывая рожок мороженого.

Повисла неловкая пауза ― один вдох, затем второй и третий ― Чонгук почувствовал, как в горле мгновенно пересохло, а в голове помутнело.

— А? — красноречиво выдал он, слыша, как Хосок повторил то же самое в другом конце комнаты. Юнги вскинул бровь, а Чонгук быстро прочистил горло, добавив: — Эм, я имею в виду... где?

Оглянувшись назад, Юнги неопределённо пожал плечами.

— В толпе, где же ещё? Думаю, он направляется прямо сюда, — переходя на шёпот и поигрывая бровями, ответил он. — Но он привёл с собой какого-то красавчика, какая прелесть.

Чонгука разрывало от любопытства, в голове непрерывно крутился вопрос: «кто?». Неужели он привёл нового подставного парня, чтобы утереть ему нос? Это продолжалось до тех пор, пока не раздался стук в дверь, потом она распахнулась, и перед Чонгуком предстал он.

Прошла неделя, может быть, даже восемь дней или около того, и Чонгуку даже было стыдно за свою реакцию на появление Тэхёна и за то, как на него влияла его естественная красота. Как и на первом бою в Пусане, он выглядел потрёпанным и уставшим, в кожаной куртке с заклёпками, красивыми серьгами и блеском на губах — абсолютная мечта.

Рядом с ним — как оказалось, тот самый красавчик — стоял Ким Сокджин, одетый достаточно похоже, так что он выглядел немного неуместно, но не так уж ужасно. Хотелось проклясть эту невероятную генетику. Несмотря на то, что Кимы не были похожи друг на друга, как заметил Чонгук, их именитую семью объединяло особое очарование.

— Добрый вечер, джентльмены, — поприветствовал всех Тэхён, рассматривая прихожую, как модельный подиум. Чонгук поймал себя на том, что довольно долго пялился на его длинные ноги, упакованные в обтягивающие джинсы, пока Тэхён не откашлялся, привлекая внимание. — Извините за беспокойство, но могу я поболтать с Чоном перед боем? Обещаю не отнимать у него слишком много времени.

— Конечно, мы оставим вас наедине, — прощебетал Хосок, первым вскакивая на ноги.

Юнги с небрежным видом направился в их сторону, разглядывая красавца, стоявшего рядом с Тэхёном. Вспомнив о брате, Тэхён притянул его к себе за рукав футболки в стиле группы, о которой Сокджин, вполне вероятно, до этого момента и знать не знал.

— Ах да, это мой любимый брат Ким Сокджин, — сообщил он. — Юнги-ши, может, проводишь его? Наши места рядом с Чимином.

Промычав в знак согласия, Юнги облизнул мороженое и толкнул Сокджина в бок. Сокджин хоть и был сбит с толку подобным пренебрежительным обращением, но всё же выглядел взволнованным.

— Давай, жеребец, пусть эти голубки немного поболтают, — пропел Юнги. — Гук, начинаем через тридцать минут. Не засиживайтесь.

— Д-да, — запоздало ответил Чонгук, но к тому времени дверь уже закрылась. Несмотря на то, что Тэхён сам попросил оставить их наедине, заводить разговор он не особо торопился, вместо этого расхаживая по комнате и осматривая оборудование, несколько пачек жвачки и изрядно потрёпанные журналы.

Он взял один из них, разглядывая обложку, а затем изогнул бровь, взглянув в сторону Чонгука.

— Мой выпуск Vogue двухлетней давности, серьёзно? Кто бы мог подумать.

Чувствуя, как к щекам приливает румянец, Чонгук повёл плечами.

— В комнатах отдыха всегда лежат такие. Не то, чтобы меня не интересовало, входят ли джинсовые брюки-клеш снова в моду, но... знаешь, — он замолчал, тяжело вздыхая, — боксёрам обычно нравятся супермодели, разве нет?

Может быть, у него разыгралось воображение, но Чонгуку хотелось бы верить, что именно он заставил Тэхёна так покраснеть.

— Думаю, это многое объясняет, — фыркнул Тэхён.

И его тон — такой тихий, едва слышный, но всё же наполненный смыслом шёпот ― всё это было больше, чем Чонгук мог вынести перед таким важным событием в своей жизни. В конце концов, он оказался в этой ситуации именно благодаря Тэхёну.

— Ким, — заговорил он, сгорая от стыда, когда голос предательски сорвался. — Почему ты здесь? Чтобы расторгнуть сделку?

В комнате воцарилась тишина. Тэхён разгладил свою изношенную футболку рукой — отвлекающий манёвр, не иначе — а затем сделал глубокий вдох, подходя ближе.

— Чонгук. Сделка не расторгнута и не будет. Я... Я пришёл, чтобы извиниться.

Судя по выражению его лица, Чонгук, должно быть, выглядел абсолютно шокированным. Скорее всего, именно поэтому Тэхён так громко фыркнул, но это прозвучало почти... весело, возможно, даже любя.

— Да закрой же ты рот. Боже милостивый, да, я умею извиняться, — немного обескураженно заявил он. — Я слишком остро отреагировал тогда, в особняке. Постараюсь больше этого не делать.

Захлопнув рот, как было велено, Чонгук очень медленно моргнул. Что ж, Тэхён действительно выглядел виноватым, изобразив на лице довольно жалкое выражение, которого Чонгук никогда раньше не видел (<i>Под этой оболочкой скрывается нечто большее, чем ты успел увидеть</i>, — сказал ему Чимин, и, возможно, в этот момент перед ним разыгрывался ещё один грандиозный спектакль).

После продолжительного вздоха — ровно до тех пор, пока в лёгких совсем не осталось места для кислорода — Чонгук сделал шаг, нарушая чужое личное пространство и останавливаясь так близко к Тэхёну, что можно было сосчитать каждую ресницу, каждая родинку, трещинку на губах и разглядеть смущение в застеленных туманом глазах.

— Хорошо. Извинения приняты, — сказал Чонгук, дыхание сбилось, но он ничего не мог с собой поделать. Не тогда, когда Тэхён выглядел и смотрел на него вот так. Чонгук протянул руку и заправил светлые волосы ему за ухо, слегка коснувшись бриллиантовой серьги. — Теперь всё в порядке?

Тэхён обвил его запястье пальцами, направляя руку к своей щеке. Та вспыхнула, как только под кожу просочилось чужое тепло, и Чонгук судорожно выдохнул.

— Ты имеешь в виду нашу сделку или нас? — уточнил Тэхён, ластясь к прикосновению с удовлетворённым вздохом. — Потому что, честно говоря, ни то, ни другое не окончено.

Прошла неделя, а вкус его губ остался прежним, да и ощущались они точно так же, когда Чонгук наклонился, сокращая расстояние между ними и накрывая его губы своими. Тэхён выдохнул в поцелуй, позволяя Чонгуку смаковать вкус.

— М-м, — Чонгук нахмурился, посасывая нижнюю губу Тэхёна, а затем выпустил её изо рта с непристойным влажным хлопком. — Ты... ты на вкус как клубника.

— Разве это не всегда так? — рассмеялся Тэхён, на его великолепном лице отразилось какое-то искреннее счастье, блеск надежды и, возможно, даже зарождающейся любви. Чонгук почувствовал лёгкую слабость, прежние проблемы ненадолго отходили на второй план, пока он смотрел на Тэхёна. Перед его глазами был Тэхён и только он с тех пор, как их взгляды впервые встретились в Пусане, и впредь, похоже, так будет всегда.

Ну, или пока их не прервёт стук в дверь, за которым послышался голос Намджуна.

— Пять минут, Гук-а, давай! — почти извиняющимся тоном крикнул он.

Никогда ― за всю свою боксёрскую карьеру ― в голову Чонгука не закрадывалась мысль о том, чтобы отменить бой, но, связавшись с Ким Тэхёном, он, очевидно, проигрывал многие из своих первых поединков.

Губы Тэхёна растянулись в широкой, искренней и, может быть, даже ослепляющей улыбке. Он снова сократил расстояние между ними, жадно впиваясь в губы Чонгука.

— Вот поцелуй на удачу, — прошептал он, пытаясь восстановить дыхание. — Иди, убей его, дорогой. Может быть, я даже буду болеть за тебя.

Как бы нелепо это ни звучало, в этих словах уместилось всё, что было нужно Чонгуку. Да и что, если не поцелуй возлюбленного, могло стать самым лучшим талисманом на удачу?

○○○

— Думаешь, ничего, что мы просто... ушли вот так? — убаюкивающим мягким тоном протянул Чонгук — результат единственной пинты пива и фруктового коктейля, который Тэхён заставил его выпить на обязательном праздновании победы в баре. — С твоим братом всё будет в порядке?

Тэхён рассмеялся, делая глоток воды. Прохлада расслабляла тело, на котором болтались остатки одежды: рубашки и вовсе не было, возможно, она валялась где-то на полу, а ширинка на джинсах, что до сих пор обтягивали его стройные ноги — расстёгнута.

— Хён-и будет в порядке, — пообещал он, хотя это прозвучало не особо
убедительно, но Чонгук с самого начала не казался таким уж обеспокоенным. Конечно, оставлять Сокджина в компании их друзей и знакомых было не лучшей идеей, но алкоголь, гуляющий по крови, напрочь лишил обоих рационального мышления.

Напротив, кто знает, вдруг Сокджину даже понравятся старые грязные улицы в центре Сеула? Тэхён, так или иначе, получит нагоняй, но в данный момент это не имело абсолютно никакого значения. Не тогда, когда он с важным видом направлялся в сторону всё ещё сияющего и возбуждённого после боксёрского боя Чонгука, сидящего на краю кровати.

Они оба были навеселе, не настолько, чтобы лишиться ясности ума, но достаточно, чтобы ослабить бдительность, заставить не озвученные эмоции выплеснуться на поверхность. Тэхён прекрасно это понимал. Он осознавал, что был уязвимым в тот момент, однако всё же решил пойти на риск.

Потому что, в конце концов, Чонгук всегда был чем-то больше, чем хотел и в чём нуждался Тэхён. Чон Чонгук сидел на кровати, широко расставив ноги, одетый в тот же костюм с отвратительным камуфляжным принтом и в те же брюки-карго, что и в первую ночь, но на этот раз на нём была чёрная футболка, идеально подчёркивающая подтянутое телосложение. Он смотрел на Тэхёна из-под полуприкрытых век, и, господи, это было уже слишком.

Тэхён лениво перекинул ногу через бёдра Чонгука, усаживаясь на его колени и приближаясь настолько, чтобы они могли дышать одним воздухом. Чонгук, не собираясь тратить время на болтовню, уложил ладони на задницу Тэхёна, словно им там было самое место, после чего тот подался вперёд, издав полный потребности удовлетворённый вздох.

— Ты самый настоящий засранец, ты знал об этом? — буркнул Тэхён, нехотя поведя плечами, когда пара мягких губ коснулась его ключиц, время от времени захватывая чувствительную кожу. — Вот почему ты не позвонил, верно? — добавил Тэхён, снова качнув бёдрами. — Ты ждал, что я извинюсь.

Чонгук засмеялся, прокладывая дорожку из поцелуев к его груди и захватывая один из сосков зубами, тем самым заставив чересчур чувствительного Тэхёна сделать судорожный вздох.

— В точку, — лениво подтвердил он, его тон буквально сочился сарказмом, которым Тэхён мог бы гордиться. — Я... я думал, что ты пошлёшь меня... или что-то в этом роде. Отменишь сделку, скажешь, чтобы я отвалил и больше не приближался к тебе.

Выгибаясь от прикосновения чужих губ, оставляющих бордовые метки на его медовой коже, Тэхён прикусил внутреннюю часть щеки.

— Я не... не придурок, Чон. Я держу своё слово, — выдохнул он, чувствуя, как понимание происходящего оседает глубоко внутри него. — У меня нет причин избавляться от тебя, пока нет.

Тэхён хихикнул, что совершенно не соответствовало впивающимся в его задницу пальцам.

— М-м, я буду благодарить судьбу за это, — запоздало пробормотал Чонгук, как раз перед тем, как подцепить подбородок Тэхёна и втянуть его в медленный неторопливый поцелуй.

Трение друг о друга, острое и непрекращающееся желание, похоть, действия, которые не нуждались в словах — всё это осталось между ними, пока Тэхён перебирал волосы Чонгука, наслаждаясь его мускусным запахом и горячо выдыхая в чужие губы.

— Чонгук, — в отчаянии пролепетал он. — Помнишь... помнишь первую ночь в Пусане? Ты всё ещё не выполнил своё предложение.

Может быть, всему виной был его невнятный тон, или же дело было в ослабленной алкоголем памяти Чонгука, но на бесконечно долгую минуту между ними воцарилась тишина. Затем Чонгук резко выдохнул, вцепляясь в бёдра Тэхёна мёртвой хваткой и удерживая его от движения.

— Раздевайся, — почти приказ. — Сейчас же.

Немного в бреду Тэхён начал стягивать с себя джинсы (под которыми не оказалось нижнего белья), а затем каким-то образом оказался согнутым в три погибели, цепляясь за деревянную спинку кровати цвета слоновой кости. Колени задрожали, когда Чонгук приблизился к его промежности, начиная вылизывать его.

Да, в бреду — правильное слово для этого, потому что, несмотря на то, что Тэхён всегда с энтузиазмом относился к своей заднице, подобное случалось с ним не так часто, как хотелось бы. Вот почему он стал чересчур чувствительным и реагировал на малейшие прикосновения к внутренней стороне бедер, пока язык Чонгука раз за разом проскальзывал внутрь.

Он начал задыхаться, бессвязно бормоча что-то и Чонгук отстранился, с похотливым причмокиванием облизывая и посасывая его яйца, пока Тэхён не зарыдал.

— Тэхён, — прохрипел Чонгук, одной рукой работая над его истекающим предэякулятом членом. — Хочешь посидеть на моём лице, м? Давай, куколка, я заставлю тебя кончить вот так.

У Тэхёна закружилась голова от предвкушения обещанной кульминации. Он кивнул, затем понял, что Чонгук, скорее всего, не увидел этого или хотел, чтобы его умоляли.

— Д-да, пожалуйста, пожалуйста, я...

Чонгук снова начал трахать его своим языком, разрывая на части, а затем собирая обратно. Тэхён впился в спинку кровати пальцами, пытаясь не забывать дышать и позволяя волне удовольствия захлестнуть его с головой. А затем он, наконец, начал двигаться навстречу нетерпеливому языку.

Боги, это было великолепно, вульгарно, порнографично и на удивление интимно, что заставляло мир вокруг него неумолимо вращаться. В голове шумело, и Тэхён не мог даже связно думать. Словарный запас уменьшился до количества слогов в имени Чонгука и практически поэтичных ругательств (хотя, в конечном итоге даже это в буквальном смысле вытрахали из его головы).

И когда ощущений стало слишком много, тело Тэхёна раскалилось до предела, а горло пересохло и сжалось, заставляя задыхаться.

— Ч... Чонгук, пожалуйста, я не могу... я сейчас кончу, пожалуйста, пожалуйста!

Чонгук промычал в ответ, а затем скользнул языком чуть глубже, выкручивая руку на члене немного грубее. Стон Тэхёна стал чисто гортанным, а тело содрогнулось, когда он, наконец, кончил. Белёсая жидкость стекала по пальцам Чонгука, ноги Тэхёна продолжали подрагивать, а голос сорвался.

Как только посторгазменная эйфория сошла на нет, Тэхён обернулся через плечо и вдруг осознал, что Чонгук даже не вытащил свой собственный член из штанов. Даже сквозь полуприкрытые веки и затуманенное зрение Тэхён прекрасно видел, насколько каменным был его стояк и как сильно он нуждался в разрядке.

Он неуклюже порылся в ящике своей прикроватной тумбы, затем переместился, чтобы оседлать бёдра Чонгука, словно трон. Чонгук издал сдавленный звук, вскидывая голову с чрезмерно большой подушки, упакованной в шёлковую наволочку.

— Ким, что ты...

Тэхён либо не хотел отвечать, либо вообще не слышал вопроса, уже высвободив член Чонгука из штанов и с довольным вздохом опускаясь на него.

— Ох, бля, — голос Чонгука задрожал от осознания происходящего, и он неосознанно потянулся к ногам Тэхёна, обхватывая бёдра ладонями. — Ты же только что кончил... Уверен, что сможешь?

— Всё в порядке, — невнятно произнёс Тэхён, затем наклонился и поцеловал его, прикусывая нижнюю губу. Член внутри него дёрнулся, заставляя его прыснуть от смеха. — В любом случае, похоже, долго ты не протянешь.

Щёки Чонгука вспыхнули, а в глазах внезапно появился блеск и, ох, Тэхён хрипло взвизгнул, почувствовав резкий толчок. Чонгук вдавил пальцы в его задницу, направляя вверх и вниз по своему члену.

— Ещё немного, Тэхён, — прошептал он ему в губы. — Ещё немного, принцесса. Так хорошо.

Тэхён и без того был слишком чувствительным, чрезмерно возбужденным, но точные удары по его простате — возможно больше, чем он мог вынести. Как только член Чонгука начал пульсировать внутри него, а кульминацию подтвердил его протяжный хриплый стон, Тэхён был почти уверен, что он вот-вот кончит снова, хныча и прося немых обещаний, пока они оба цеплялись друг за друга.

В глазах потемнело, и он словно развалился на части. Где-то на периферии сознания Тэхён понимал, что Чонгук притянул его в свои объятия, защищая от всего мира, прежде чем они оба провалились в сон.