Глава 9

Чонгук проснулся от звука льющейся воды, доносящегося из ванной. Голова кружилась, а полусонное состояние сопровождалось мигающими цифровыми часами, время на которых перевалило за полночь. Он простонал, крепче обнимая подушку, и раскинул ноги на пустой, что было вполне ожидаемо, кровати.

Мозг подсказывал, что Тэхён, скорее всего, был в душе, и эта мысль странным образом успокаивала и раздражала одновременно. Будоражило одно лишь понимание того, что Тэхён до сих пор находился в его номере и, судя по всему, проснулся совсем недавно, чтобы привести себя в порядок, даже не удосужившись включить свет (то ли чтобы не разбудить Чонгука, то ли чтобы незаметно улизнуть, кто знает).

Чонгук включил лампу на прикроватной тумбе и телевизор, чтобы оживить жутко тихую комнату, а сам занялся проверкой электронной почты. Дверь в ванную тихо приоткрылась, впуская в комнату Ким Тэхёна, одетого в одежду, которую Чонгук приказал ему снять шесть или семь часов назад.

Тэхён сделал единственный прихрамывающий шаг и только потом заметил Чонгука.

— О, ты проснулся, — его голос звучал грубо, почти ранимо, и какие бы мысли ни возникали у Чонгука о том, чтобы высказаться ему о наболевшем, всё это испарилось в одно мгновение, как только он увидел эти остекленевшие глаза.

— Ты принял душ? — поразмыслив, выпалил он, и, по-видимому энергии Тэхёна хватило лишь на то, чтобы приподнять бровь в ответ на это крайне очевидное наблюдение. Щёки Чонгука вспыхнули, и он поспешил объяснить: — Я имею в виду, я помыл тебя после... эм, после того, как ты... заснул. Разве ты не помнишь?

На этот раз покраснел Тэхён, как будто он нуждался в напоминании о том, что потерял сознание (нет, вовсе не заснул), как будто это не он только что принял душ, отрицая воспоминание о руках Чонгука, скользящих по его телу, пока тот обмывал его и укладывал обратно в постель.

— Помню, — с трудом выдавил Тэхён, чувствуя себя уставшим, несмотря на то, что успел выспаться. — Хотя я не мог быть уверен, учитывая, что проснулся полностью голым. Могу я потребовать объяснений, Чон?

— Ты не взял с собой пижаму, — первое, что сказал Чонгук, несмотря на то, что эта мысль никогда раньше не приходила ему в голову. — И ты... — он отложил телефон, пытаясь говорить громче звуков «Завтрака у Тиффани» звучащих на фоне, — ты выглядел уставшим, поэтому я не хотел тебя будить. Спать в таком виде не очень приятно, правда?

Тэхён засмеялся, подходя к тумбочке и начиная собирать все свои вещи: бумажник и ключи, телефон, и как раз в тот момент, когда он собирался снять куртку с вешалки, Чонгук внезапно для себя самого выпалил:

— Ты не останешься?

Наступила затяжная пауза, прежде чем Тэхён нашёл в себе силы взглянуть на него, сдвинув брови в замешательстве.

— С какой стати?

— Сейчас три часа ночи, — озвучил очевидный факт Чонгук, хоть и звучал несколько неуверенно, даже не понимая, зачем вообще просит его остаться. — То есть будет не очень хорошо, если тебя заметят выходящим из чужого номера в такое время, не так ли? — тем не менее продолжил он, усердно изображая безразличие.

В следующую секунду в глазах Тэхёна вспыхнула ярость.

— О, это то, что тебя беспокоит? — процедил он, его лицо покрылось красными пятнами, но на этот раз по совершенно иным причинам. — Ты прав, мне определённо есть чего стыдиться, особенно после того, как я переспал с кем-то вроде тебя.

Чонгук почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди, возможно, от унижения вперемешку с какой-то самоуничижительной чушью — потому что прямо в данный момент его мучал единственный вопрос: почему он вообще это сказал? Тэхён казался взволнованным, как и сам Чонгук, явно чувствуя себя потерянным, раздражённым, что не могло пойти на пользу ни одному из них.

— Ты же сам говорил, что трахался с парнями из низшего класса, разве нет? Я, должно быть, не первый человек, после секса с которым тебе было стыдно, и неважно, жених или нет.

Тэхён насупился, в его хмуром взгляде плескалась не только обида, но и явное огорчение. В ранние безжизненные часы Сеула, в тусклом свете и под саундтрек фильма шестидесятых он выглядел гораздо более сломленным, чем должен был быть. А то, что причиной этому послужило настолько незначительное оскорбление, от которого он в любом другом случае без труда отмахнулся бы, делало ситуацию ещё более запутанной. И Чонгук толком не понимал, как это произошло, но точно знал, что не хотел этого.

Потому что от вида дрожащей челюсти Тэхёна и таких же трясущихся рук его желудок скручивало в узел. Тэхён выглядел совершенно иначе с этими застеленными поволокой глазами, и все споры и ссоры в момент отошли на второй план, заставляя Чонгука потянуться и схватить его за руку.

— Останься.

— Остаться? — недоверчиво переспросил тот. Тэхён не пытался ослабить хватку, но его взгляд оставался всё таким же напряжённым. Чонгуку становилось всё труднее смотреть на него, поскольку из-под рубашки виднелись оставленные им засосы и следы от зубов, напоминая о времени, которое они провели в объятиях друг друга.

Чонгук отмахнулся от навязчивых воспоминаний, слегка сжимая тонкое запястье Тэхёна.

— Останься, — по непонятным причинам повторил он, убеждая самого себя, что в этом необъяснимом стремлении заставить Тэхёна остаться с ним виновато чувство вины, сожаление. — Зачем вообще куда-то идти, если вместо этого можно поспать? Ты платишь за номер, забыл?

Хоть Тэхён и стоял боком, выглядел он довольно сердитым, и Чонгук видел кончики его покрасневших ушей.

— Ладно, но не смей приближаться к моей стороне кровати, — не удостоив его и взглядом, выдал Тэхён. — И я надеюсь, что у тебя есть запасной комплект пижамы. Свежевыстиранной.

При этих словах Чонгук слегка ухмыльнулся.

— Я бы не особо возражал, если бы ты спал голышом.

Несмотря на то, что он всё ещё не мог разглядеть выражение лица Тэхёна, Чонгук был почти уверен, что тот, должно быть, закатил глаза.

— Уверен, что ты бы не стал, — знакомый и такой характерный Тэхёну тон придал Чонгуку некое чувство уверенности, поэтому он отпустил его запястье, позволив прикосновению задержаться чуть дольше, чем было необходимо.

И поскольку в постели они держались на приличном расстоянии друг от друга, как и было обговорено заранее, у Чонгука появилось подозрение о причине, по которой Тэхён так быстро согласился. Последние тридцать или около того минут он был погружен в фильм с Одри Хепбёрн в главной роли, прижав подушку к груди и жуя искусанные, чуть припухшие губы.

Чонгук считал это довольно милым, наслаждаясь детским невинным видом Тэхёна. Растрёпанные волосы, полосатая пижама — дизайнерский комплект, который Чонгук случайно купил три года назад — ничто из этого не было похоже на обычный образ супермодели, к которому он успел привыкнуть.

Разительная разница поражала настолько, что Чонгук едва ли заметил, что его живот внезапно оголился. Он попытался ухватиться за свою часть одеяла, под которым они оба лежали, дёргая его на себя.

— Перестань теребить одеяло, Ким.

Тэхён кинул на него убийственный взгляд, а затем заехал ему в голень в качестве предупреждения.

— Тогда найди ещё одно, — фыркнул он, выглядя как ребёнок, которому никогда в жизни ни в чём не отказывали. Он содрогнулся всем телом, обнимая себя руками. — Господи, почему здесь холодно, как в чёртовом леднике? Ты пытаешься заморозить меня до полусмерти?

Чонгук закатил глаза, но это выглядело более добродушно, чем ему бы хотелось.

— Нет, я просто подумал, что это подойдёт твоему мёртвому холодному сердцу, — не без сарказма заявил он, зарабатывая ещё один сердитый взгляд. — Ладно, я достану тебе ещё что-нибудь и включу обогреватель, — вздохнув, сдался Чонгук. — Серьёзно, я даже не могу представить себя замужем за тобой.

— Не повезло, — хмыкнул Тэхён, махнув рукой, чтобы Чонгук не загораживал экран телевизора, направляясь к шкафу. Пытаясь отыскать шёлковые простыни, которые он забросил на самую дальнюю полку, как только въехал, Чонгук услышал: — Даже если бы мы собирались обручиться по любви, ты бы всё равно слушал каждое моё слово, Чон.

Какое забавное слово «любовь». Достаточно забавное и выворачивающее наизнанку, поэтому Чонгук швырнул тонкую материю на колени Тэхёна, после чего вернулся в постель. На нём не было ничего, кроме трусов, но его не особо беспокоила температура в комнате, поскольку он включил обогреватель.

— Это лучше, чем слушать твоё нытьё, Ким, — ответил он. — И разве не такого человека ожидает увидеть твоя семейка? Должно быть, они уже привыкли к твоим бесхребетным парням.

Тэхён стал нехарактерно тихим, вслушиваясь в мягкую, утончённую песню Одри Хепбёрн, наполняющую комнату уютной атмосферой. Чонгук вдруг осознал, что он, оказывается, имел ужасную привычку грызть ногти.

— Ты постоянно говоришь о моих родных, однако о твоей семье я до сих пор ничего не слышал, — подметил Тэхён, покосившись на него. — Почему?

Чонгук сделал вид, что увлечён фильмом, красотой главной героини, безвкусными диалогами, чем угодно, лишь бы не отвечать.

— Я не хочу об этом говорить, — просто и ясно, как эта бессонная ночь.

К счастью, Тэхён не продолжил расспрос, не собираясь загружать голову вопросами, о которых он даже не вспомнит через месяц.

— Тогда давай не будем обсуждать такие темы, — сказал он и, склонив голову набок, бросил на Чонгука быстрый взгляд. — По крайней мере, до тех пор, пока не закончится этот ужасный ужин.

— Вау, ты, кажется, невероятно рад, что я познакомлюсь со всей твоей семьёй, — Чонгук незаметно поправил боксеры, с большим интересом наблюдая за тем, как Тэхён заёрзал под всеми этими простынями.

С явным — и весьма милым — раздражением Тэхён утихомирился, шумно выдохнув.

— Интересно, как ты догадался, Чон, — без особой злобы в голосе выдал он. — Я что, настолько очевиден?

— Это твои глаза, — выпалил Чонгук, по какой-то неизвестной причине было трудно держать язык за зубами. — Они просто... я не знаю, говорят за тебя? Всякий раз, когда тебя что-то беспокоит, у тебя такой вид... Как прошлым вечером, когда ты умолял меня...

Тэхён схватил подушку, ударив его по голове. Чонгук не смог сдержать рвущиеся наружу смех, находя это ещё более забавным. В поле его зрения появилось шокированное выражение лица Тэхёна, румянец распространился от щёк к ключицам, забираясь под тонкую пижаму, сквозь которую были видны затвердевшие соски.

— Мудак, — объявил тот, тем самым сохраняя их отношения на должном уровне. На уровне предполагаемых врагов. — Дай мне спокойно досмотреть эту классику, хорошо? Я пришлю тебе корзину с фруктами в качестве благодарности.

Было так легко, чего Чонгук никогда не испытывал в такие часы, особенно рядом с Ким Тэхёном.

— Чтоб ты знал, я очень люблю папайю, — он широко зевнул, укладываясь поудобнее. — Сладких снов, Тэхён.

Ему в голову снова прилетела чужая подушка, после чего послышался приглушённый смех. Несмотря на всё это, Чонгук на удивление легко забылся крепким сном.

○○○

Тэхён проснулся от звука будильника, чувствуя тягучую боль и слабость во всём теле. Спину согревали лучи восходящего солнца, а носовые пазухи заполнял запах Чонгука — свежего лосьона, немного мятного с цедрой лайма, создавая почти идеальное сочетание, — когда Тэхён осознал, что лежит в объятиях упомянутого боксёра.

В любом другом случае он бы немедленно отказался от этого утреннего блаженства, но на этот раз не смог, позволяя себе ещё немного понежиться. Было довольно сложно отказаться от такого комфорта. Талию обвивала твёрдая рука, перед глазами открывался вид на неприлично обнажённую грудь и, прежде всего, лицо Чонгука. Чуть приоткрытые губы, напоминающие лук Купидона, слегка нахмуренные аккуратные брови и спокойное безмятежное трепетание ресниц, когда он, наконец, проснулся, смотря своими оленьими глазами прямо в глаза Тэхёна.

Он медленно моргнул, затем уткнулся лицом в чужую шею и с наслаждением зевнул.

— Доброе утро, — пробормотал Чонгук, укладывая руку на бедро Тэхёна и притягивая к себе, чем вызвал его удивлённый писк. Тэхён схватился за его крепкие плечи, чувствуя чужие губы на своей коже. — Хорошо спал?

— Нормально... Чон, как мы оказались в таком положении? — спросил Тэхён, не предпринимая никаких сознательных усилий, чтобы выбраться из объятий. Прошёл, по меньшей мере, год, может два с тех пор, как он оказывался в такой... домашней обстановке, из-за которой было довольно трудно уходить.

Чонгук лениво промычал, захватывая губами мочку Тэхёна и подцепляя зубами серьгу.

— Ты первый начал липнуть ко мне, Ким, — со звонким смешком сообщил он, посылая дрожь по позвоночнику Тэхёна. — И когда лежать ко мне спиной тебе надоело, дело дошло до этого.

— Я... — начал было Тэхён, ощущая, как что-то щекочет внизу живота. Он ударил Чонгука в грудь и наклонил голову, пытаясь скрыть нарастающий румянец. — Я не лип к тебе.

Чонгук засмеялся, в несправедливо сексуальной манере смахивая волосы с глаз. Он отстранился, заставляя Тэхёна осознать и принять собственные желания. Всё, чего ему хотелось в тот момент, чтобы эти руки снова обняли его, а эти губы снова коснулись чувствительной кожи.

— Шесть тридцать? — Чонгук снова зевнул, поднимаясь с кровати и по привычке начиная собирать волосы в хвост. Тэхён заметил родинку, рядом с которой он дышал всего несколько минут назад. — Ещё не поздно сделать утреннюю пробежку. И насчёт корзины с фруктами, которую ты обещал...

Тэхён раздражённо зарычал, карабкаясь на другую сторону их... кровати Чонгука, чтобы выдернуть резинку из его руки.

— Опусти голову, — скомандовал он, затем громко фыркнул, увидев смущённое выражение лица своего жениха. — Ты уже пять раз пытался завязать их, но так и не смог. Я больше не могу на это смотреть. Голову опусти.

На этот раз Чонгук подчинился. Это напоминало Тэхёну, как он расчёсывал волосы своему первому парню, когда ему было семнадцать лет. Тогда он получал удовольствие, собирая идеальный пучок, поскольку был безнадёжно влюблён... Но теперь это был Чонгук с вьющимися волосами и розовой резинкой, словно ураган, обрушившийся на жизнь Тэхёна, чтобы посеять хаос, а затем снова собрать воедино.

— Спасибо, — выдохнул Чонгук, и это прозвучало искреннее, хоть и немного неожиданно. Всё шло своим чередом, но в целом их отношения планомерно переходили в бессловесные извинения ― вроде пальцев Чонгука, порхающих по голому колену Тэхёна.

Когда их взгляды пересеклись, он обнаружил, что Чонгук, смотрящий на него снизу вверх, выглядел ещё более эффектно с туго стянутыми волосами. Его кожа буквально сияла под тёплым солнцем, а зрачки бегали из стороны в сторону.

— Эй, Ким, — неуверенно начал он, — мы же... друзья, верно?

Тэхён убрал дрожащие пальцы от его великолепных волос. Что-то обвилось вокруг его горла, словно нежная струна.

— Да, мы друзья, — согласился он, успокаиваясь, потому что это звучало вполне безопасно — как и дать щелбан упомянутому другу в качестве простого предупреждения. — А ещё ты — мой будущий муж, если тебе нужно напоминание. Так что будь готов к пяти.

Как только Чонгук исчез из поля зрения, Тэхён на мгновение позволил себе увязнуть в этих юношеских эмоциях. Он быстро стянул с себя одежду Чонгука, но даже после этого стойко ощущал на себе его запах и прикосновения.

— Ты уходишь?

— К счастью для нас обоих, у меня есть дела. Коммерческий показ, если быть точным.

— О, — выдохнул Чонгук, что прозвучало несколько разочарованно. — Я подумал, что мы могли бы... ну, знаешь, вместе позаниматься в спортзале? В эти часы там довольно пусто.

В горле Тэхёна в момент пересохло от сожаления.

— Может быть, в другой раз, Чон, — отмахнулся он. — Но я обязательно пришлю побольше папайи за скромные ночные услуги.

— Оу, так ты теперь ещё и папочка, — недоверчиво хохотнул Чонгук, затем нахально ухмыльнулся. — Что ж, в таком случае, полагаю, у тебя есть костюм, который ты мог бы мне одолжить? Я ничего не взял с собой, и почему-то мне кажется, что твоя мама не оценит мои баскетбольные шорты.

Что бы теперь ни было между ними, Тэхён мог справиться с этим — капелька дружбы, товарищеского общения, конечно, никому ещё не вредили, — и всё же что-то беспокоило его, зудя где-то под коркой. Потому что во многих отношениях всё это было слишком хорошо, чтобы на самом деле быть правдой.