Лимб - шаг четвертый . Глубже в бездну.

Когда б Господь внимал молитве грешной,

Молили б мы послать тебе покой

За грусть о нашей скорби неутешной

«Божественная комедия»

Данте Алигьери

***

-...Пли! - хоровое пение винтовок. Четыре человека. Три вооружены. Один изрешечен градом пуль, сползает по красной кирпичной стене со смирением, навечно застывшем в чертах лица. Звон гильз о мраморный пол, как течение времени, словно стрелка часов отмеряет секунду за секундой с каждым новым ударом.

- Достаточно, - тишина оглушает. Слышно неровное дыхание трех человек, каждый из которых облачен в траурно-белый, слышно, как жизнь вытекает из тела алой жидкостью, капая на геометрический узор. Тихо.

В просторном помещении бывшего бального зала одного из старых дворцов Тиано три человека, одно тело и один монстр.

- Так будет с каждым, кто посмеет предать Великие Небеса. - легкая неискренняя улыбка ложится на губы высокой статной девушки, - уберитесь здесь, - сложив руки за спиной, она удаляется.

У смерти много воплощений. А значит и много имен. Одно из них известно каждому, кто когда-либо привлекал внимание Небес.

На застывших, окоченевших губах, криком в растерзанном горле, на кончике сгнившего языка. Ее имя...

- Так точно, Святейший генерал Намаэль!

***

- Сжечь! Сжечь! Сжечь! - толпа безликих фигур скандирует беспрестанно, пока женские грубые ладони с ощутимым толчком втискивают нож в руки Мириам.

- Сжечь! Сжечь! Сжечь! - уродливые искривленные лица сливаются с кроваво-красными стенами, по которым течет то ли кровь, то ли пламя.

- У тебя есть еще один шанс, Самайн, сделай все правильно! 

 Мириам чувствует, как кровь покрывает ее пальцы и, игнорируя законы физики, забирается выше и выше, накрывая кисти, а потом и предплечья.

Перед ней тело. Труп старый, лежавший уже несколько недель, он вздулся и гниет, по нему ползают личинки, мухи копошатся в обглоданных глазницах, на шее свободно болтается перерезанная петля. Не понятно кто это. Мужчина, когда-то одетый в красный костюм, женщина, носившее красное платье? Оно распахивает гниющую пасть, обнажая оскаленные с ссохшимися деснами зубы грязно-желтого цвета, и говорит. Вопрошает с усмешкой:

- Кто ты? - сиплое хрипение режет по ушам, и даже глаза слезятся от того, насколько противна сырая, полусгнившая, безразмерная и бесполая туша, лежащая перед ней.

- Мириам Дриана Тианола, - девушка отвечает в никуда, сжав нож до побелевших от напряжения костяшек.

-Сжечь! Сжечь! Сжечь! - голоса становятся громче и ближе, окружая ее и тело со всех сторон. Удушающий жар обдает лицо, и она чувствует, как руки против воли тянутся вверх, пока острие ножа не останавливается в сантиметре от ее горла.

- Неверно, - тело хохочет, булькая, хрипит, изрыгая из распахнутой пасти желтую гниль, - Неверно! Неверно! Неверно! - оно хихикает, заходясь в судорожном биении.

- Снова! - женский голос, эфемерно напоминающий Сиятельную Лагуну Тианола, Вещего Духа, Хельгу, требует, отражаясь от приблизившихся стен.

- Детектив - Мириам едва ли дышит, пытаясь отклониться от ножа, выронить тот из рук, но не может даже пошевелиться.

- Детектив?

-Детектив!

-Детектив?!

Разноголосые выкрики звучат со всех сторон насмешливо и недоверчиво.

- Она старается... - шепот на грани слышимости.

- Ах! Спасите меня! Мне нужна помощь, чего же вы ждете, детектив, чего же вы застыли! Ну же! - труп беснуется, не унимаясь, дергается в постсмертной судороге, высовывает иссохший язык, покрытый некротическими пятнами, пока он не отвалится, покатившись по полу до ног Мириам. Вздувшаяся кожа на его лице натягивается сильнее, трещит на щеках, начав рваться со звуком, похожим на лопнувшую резину. - Или мертвым вы не помогаете? Ах как же жаль - как же жаль! Что же, и у подруги своей Старой не замолвите за меня словечко? - хрипит, его горло раздувается и сжимается при каждом слоге, тревожа белый налет опарышей, проевших дыру в трахее, с каждым раздутием зловонной туши из нее вырывается тонкий протяжный свист. - Какой же вы тогда детектив? Неверно!

- Мертвым нельзя помочь! Мертвым! Нельзя! Помочь! - Детектив кричит, но вырывается, как всегда, только шепот, точно не громче набата голосов, раз за разом скандирующих:

- Сжечь! Сжечь! Сжечь!

Руки дрожат, отчаянно сопротивляясь, но невидимая сила тянет их вперед, втыкая стальной кончик ножа в нежную кожу шеи с усильем достаточным, чтобы пустить кровь.

- Мертвым нельзя помочь? - все тот же голос, так напоминающий ее матушку и еще кого-то другого, - так зачем ты пытаешься?

- Снова!

Мириам подрывается в кровати, все еще чувствуя холодное острие ножа у собственной трахеи. Морщится, закрыв глаза рукой, обмотанной бинтом, с тихим, разочарованным полустоном:

-Всего лишь сон. Просто дерьмовый сон, - шарит второй рукой по прикроватной тумбочке в поисках пачки сигарет и зажигалки. - Просто сон, Огонь Самайна. Ничего тако...

- Верно! - сиплый надрывающийся голос кряхтит у самого ее уха, обдавая влажным зловонным дыханием. - Верно! Верно! Верно!

Мириам убирает руку с лица, медленно, не моргая, поворачивает голову на звук.

Рядом с ней, полустекая вниз распухшими лиловыми боками в красном то ли костюме, то ли платье, скаля иссохшие десна, лежало тело, касаясь склизкой от гноя рукой ее собственной руки там, где бинтами были закрыты круглые пятна масляных ожогов. Резкая боль пронзает это место, заставляя Мириам подорваться в собственной кровати, на этот раз проснувшись по-настоящему.

Девушка сжимает рукой поверхность бинта, судорожно ища глазами кого-либо в своей комнате. Вздрагивает, когда деревянные ставни хлопают под порывом сильного ветра.

- Кошмар, просто кошмар, - бормочет себе под нос, поднимаясь с кровати, предварительно ощупав затхлые простыни в поисках чего-либо инородного. Подходит к окну, чтобы закрыть то на ночь.

«Конечно, красть у нас нечего, но эта чертова привычка соседок... Раздражает. Второй этаж находится достаточно низко, чтобы...» - замирает, увидев белый квадратик бумажки, всунутый между ставнями с обратной стороны окна. На бумажке ровным, слегка фигуристым почерком Вещего Духа было выведено всего два слова:

«Сегодня, Самайн»

Мириам пятится от стекла, пока ее кисть слегка подергивается в нервном тике. Едва ли сдерживает рвущийся наружу нервный смешок.

***

Дождь стучал по жестяному навесу портового склада. В его шуме всегда слышалось разное, чаще всего надрывное, болезненное скуление.

Гасит окурок о стену с тихим шипением, после чего бросает в один из ржавых бочонков, стоящих под навесом для таких целей.

- Огонь, - Пепел смотрит на нее испуганно, снизу вверх, даже если за весну он вытянулся и сейчас был почти ростом с нее. - Слушай, Уро сказала, что у нее плохое предчувствие по поводу всего этого... Может нахрен? Может можно что-нибудь придумать?.. - произносит на одном выдохе по старой абсолютно детской привычке, сжав пальцами кончик ее рукава.

- Пепел, не паникуй, - Мириам морщится, трет лицо перебинтованной рукой, - и без тебя тошно. Да и что они мне сделают? - хмыкает, уродливо оскалившись с мрачным юмором в глазах - убьют?

- А если убьют?! Огонь, это не смешно! - Пепел только сильнее сжимает краешек ее рукава. - А если действительно убьют? Что нам тогда делать? - восклицает со страхом, написанным на молодом, детском совсем лице.

- О дьявол, вот только не реви мне тут, - Мириам немного грубо толкает парня в лоб, отцепляет его руку от своего плаща, - поплачете денек и дальше пойдете. Что еще вам делать? - закатывает глаза. - Пойдете к ДТ, она вам кого-нибудь нового назначит в няньки. Того же Сида. Ты все еще будешь старшим в своей группке крысят. Сильно не поменяется, - девушка треплет светлые, стоящие торчком, волосы парня левой, более здоровой рукой.

- Как ты можешь так говорить... - Пепел сжимает губы в тонкую полоску, хмурится.

- Ну а что вам еще делать? - Мириам приподнимает брови, идеально передавая скептическое выражение, которое обычно использует Инк, чтобы без слов назвать собеседника идиотом. - В гроб со мной ложиться что ли? Или идти дьяволу вызов бросать за мою бренную душу? Пепел, не делай мне мозг, - хлопает парня по плечу в универсальном жесте «все хорошо», заметив на лице того слишком уж скорбное выражение.

«Жалко, он всего лишь ребенок»

- Да и не убьют. С чего бы, я не прям облажалась.

- Тебя не было полгода. А потом ты чем-то досадила Джеку и Духу из всех, блять, людей, Огонь. Если это «не облажалась», то я - дева Мария, - Палочки забегает под навес, полностью промокший из-за усилившегося дождя. Сразу же прилипает к Пеплу с правого бока.

«Недавнее обновление», - думает детектив, - «Полгода назад они не дружили так тесно».

Недовольное выражения лица и темные, мокрые волосы, прилипшие ко лбу, делали Палочки страшно похожим на злую мышь, прямо из канализации.

- И тебе не сдохнуть, Палочки, - Мириам сдерживает смешок из-за картинки злой промокшей полевки, детально нарисовавшейся в ее воображении. - По меркам Инка, пока ни одно здание не горит - я не облажалась. У него... Довольно низкая планка.

- Интересно, почему же - ехидно бормочет Палочки, получая подзатыльник от Мириам и недовольный взгляд от Пепла.

- А мне вот интересно, что здесь делаете вы, шпана? - Девушка тянет Палочки за ухо чисто из мелочной мстительности.

Пепел чуть приосанивается, смотря на старшую подругу со всей серьезностью растрепанного крысеныша, которым он и является:

- А мы с тобой, - говорит будто бы непреклонно-твердо, но все еще слышны вопрошающие нотки в том, как он смотрит почти с мольбой.

- Вот это новости. Как понимаю, твоя идея? - Мириам ухмыляется, глянув на Палочки, который просто сложил тощие руки на груди и теперь с интересом изучал стену, будто он и не при делах. 

- И что же вы делать собираетесь? В костюме чирлидеров держать плакат «Вперед-вперед, Огонь Самайна»? - ехидно спрашивает, забавляясь с уверенности крысят в себе.

- Нет. Проследим, чтобы твой хладный труп не пинали в конце слишком сильно, - Палочки пристыженно краснеет, чуть заходя за Пепла.

- О, Палочки, как благородно, - Мириам сжимает пальцами щеку парня, чуть оттягивая, как дальняя тетушка на семейном празднике, - но мы-то с Пеплом знаем, что ты будешь первым в очереди пинать мой труп.

- Никто не говорил, что я не собираюсь пнуть, прежде чем помочь, - Палочки гудит, недовольно морщась, прикладывает руку к покрасневшей щеке, когда его отпускают. - Сука.

- Шлюший сын. Продолжим дальше делиться очевидными фактами? - рыжая вздыхает, моментально теряя любое веселье. - Чтобы никто из вас и на пушечный выстрел к этому дерьму не подходил, ясно?

- Но, Огонь... - начинает Пепел осторожно.

- Ясно?! - она слегка повышает голос с обычного полушепота.

- Да, Огонь, - Пепел опускает взгляд, сжав руки в кулаки. Палочки за его плечом хмурит черные брови, сверля ее взглядом.

Мириам проводит руками по плечам Пепла и Палочек, проходя мимо, в направлении к двери:

- Там. За дверью. - неопределенно указывает ладонью в сторону входа, - Куча ублюдков, верящих, что именно они - лучшее, что случалось с миром со времен нарезного хлеба, - закатывает глаза. - Они не все плохие, не всем из них не нравлюсь я лично. Но знаете, что они ненавидят? - спрашивает, не поворачиваясь к детям лицом.

Парни затихли, внимательно слушая Мириам.

- Когда кто-то плевать хотел на их авторитет, - смотрит на детей через плечо, раздраженно щуря зелень глаз. - А теперь давайте посмотрим. Я могу это себе позволить. Я взрослый человек. Я сама отвечаю за свои поступки. Мои ошибки разгребать мне же. Но вы, ребят, какими бы взрослыми вы не были вот тут, - она стучит кончиком пальца по собственному лбу, - вы все еще дети по факту. Дети, за которых несут ответственность другие люди. Дети, которые не смогут себя защитить перед сборищем придурков. Понимаете?

- Но Инк... - Пепел прикусывает нижнюю губу, смотря себе под ноги

Мириам улыбается чуть горько, как когда-то улыбалась Лагуна, получая похвалы от матушки и отца о том, какая у нее умная дочь, отворачивается. 

«Детям все еще нужен герой в сияющих латах. Детям нужны взрослые, на которых можно положиться. Детям нужен пример. Кто, если не Инк? - даже не вопрос. Но пора уже взрослеть». 

У Палочек из-под растянутой толстовки выглядывает мокрый кончик бинта, замотанного на скорую руку. К сожалению, Мириам отлично знает, какой узор черных линий теперь тянется по шее совсем мальчишки еще:

- Инк лучший, не так ли? Он такой понимающий, да? - смотрит вверх, на ржавый насквозь навес, пропускающий непогоду через проеденные коррозией дырки. Делает последний шаг к двери, взявшись за приваренную к железной поверхности ручку. - Он не допустит, чтобы кто-то вроде Феникса вывел вас из помещения, если вы все-таки зайдете?

Пепел и Палочки синхронно вздыхают со сжатой нервозностью.

- Вот и я о том же, ребят. Вам тут нечего делать. Проваливайте...

***

Из влажной, дождливой прохлады приморской непогоды, освещенной лишь тучами, едва подсвеченными солнцем, постепенно скрывающимся в горизонте, она врывается сразу в раскаленный ад бывшего котельного помещения. Жарко, как в печи, воздух раскален и пропитан едким зловоньем гари, он остается на лице скользкой пленкой испарений масляных лампад.

Был ли смысл в этом, за исключением показательной преданности идеям так и не умершим и не сгнившим в земле, в отличие от их создателя - Ириса?

Наверно?

Зимой тут не бывает холодно. Огонь - отличное оружие, когда ты знаешь, как его использовать. Любопытствующих идиотов можно сжечь в адской домне одной из печей или в раскаленном масле лампад, если хочется, чтобы жертва помучалась, жарясь во фритюре до хрустящей корочки, отслаивающейся от мышц и костей.

Но такое обилие красного только мешало взгляду ухватиться хоть за что-то, создавая длинные черные тени вместо людей, провалы вместо лиц и сущности, танцующие в углах, вслед за огненными языками. В помещении светло, но невозможно увидеть что-либо четко.

Тихо и шумно. Шипит речь, тянет, люди говорят, говорят, говорят. Много и мало, пламя передразнивает их шепотом, щелканьем, шипением.

- Ангелы, - хрипит вдалеке старческий голос, гомон возрастает, прежде чем стихнуть и взорваться с новой силой. Сходится к противоположному краю и растекается волной по помещению до границ толпы - обычное обсуждение. Лишь малость более серьезное, чем то, что обсуждалось бы при всех.

Но все-таки тихо, она уже знает: по сравнению с тем, что начнется сейчас, это - мертвая тишина.

Мириам проскальзывает, едва ли издавая хоть какой-то звук, даже не дыша лишний раз, отсчитывая секунды в голове перед тем, как цвет этого общества обратит в ее сторону свое «ценное» внимание.

Но либо она слишком тиха, либо они слишком увлечены обсуждением, а может ее просто не видно за спинами среднего круга, столпившегося по краям трибуны, на которой, как водится, сидел король со свитой.

Это приятная мелочь, секунда перед казнью, еще секунда, чтобы понять, на что она собирается сейчас пойти и, пожалуй, ужаснуться.

Продвигается вперед к напряженным и сгорбленным спинам, к затылкам, смотрящим на нее, пока не обернется хотя бы один. За одним всегда подтягиваются остальные - правила крысиной стаи.

И ведь как бы она не заверяла детей, Палочки прав - Мириам облажалась. Вещий Дух крайне доходчиво выразила это и словами, и действиями.

И вот становится громко. В мгновение ока поднимается гул. Не ясно, кто сказал первым «Огонь Самайна». Не ясно, кто первым указал пальцем или обратил внимание Инка. Толпа съедает личности. Толпа обступает и гогочет, тянет в разные стороны. Издевательски свистит. Подбадривает. Толкает. Смеется. Смотрит.

Единственный ее шанс свести к минимуму ущерб - это с первых шагов пасть ниц перед его Инквизиторским величеством и молить о снисхождении к юродивым. Прям здесь, прям сейчас, надеяться на милость богов или кого-то поважнее - начальников, хозяев, королей.

О, это было бы зрелище.

«Огонь Самайна - цепная псина у ног Инквизитора»

О, это было бы просто библейским сюжетом о смирении гордыни.

Инквизитор встает, возвышаясь над каждым, кто прижимается к краям трибуны, недостойные, неспособные, нежелающие вступить на нее. Он расставляет руки в жесте дружелюбном, почти призыв к объятиям.

Мороз пробегает по коже:

«Вэл? Он ненавидит любой положительный физический контакт».

Кривит обветренное лицо в улыбке, растягивая потрескавшиеся губы, обнажая неровный ряд зубов.

Мириам заставляет себя стоять на месте, заставляет, сжимая челюсть до боли, смотреть на мужчину, с отчетливым намеком на вызов. Улыбка Инквизитора никогда не касается его глаз.

«Вэл? Улыбается только глазами. Любое другое выражение, не связанное с безразличием - плохие новости»

- Огонь Самайна, какая чертовски приятная встреча! - Инк театрально, жестом ему не подходящим и неестественным ведет рукой, будто бы собирая внимание каждого в этом зале, - Чего это ты стоишь на ногах! Как не родная, честное слово!

Гул, как волны статики, расходится вокруг, неся в себе одну лишь мысль: «Огонь Самайна впала в немилость», - и разные ее вариации.

Толпа эпатирована столь неожиданной новостью! А как иначе, если всю дорогу ей пророчат место в «высшем свете»?

«Огонь Самайна впала в немилость», - это многое. Хорошая сплетня и хорошая возможность, и плохой поворот событий, но, пожалуй, только для нее.

Сказанная Инквизитором фраза знакома каждому, кто когда-либо нарушал старый-добрый порядок:

«Чего это ты стоишь на ногах, а не на коленях. Падай, и тогда тебя, родной, может быть и простят».

Но она надела сегодня свою лучшую рубашку кипенно-белого цвета, старательно выглаженную соседским утюгом, свои лучшие штаны, купленные за баснословные две сотни ковенских, и даже берцы в кои-то веке вычищены и накремлены так, что отражают красные блики в сияющих боках. Потому что, как говорит Мельница - казначей короля, сейчас оторвавший глаза от бумаги с интересом, написанном на лице:

«Если и хорониться, то самым красивым мертвецом».

А зачем еще она сюда пришла, если как не хорониться, учитывая следующие слова, звучащие из ее собственного рта:

- Я отказываюсь падать на колени перед тем, кто подыгрывает Небесам.

Толпа, до этого расступившаяся перед ней, как красное море перед Моисеем, чтобы не пропустить и мгновения шоу, теперь замерла в страшном кровожадном предвкушении, почти ужасе, почти восторге.

Комментарии после части

Мной было принято решение разделить эту главу на две части по причине: слишком много событий. Если предыдущие главы были более-менее линейны, то тут просто начинается классический оркестр из событий, у меня все время написания в голове играл «Полет шмеля». Следующая глава выйдет довольно скоро, я уже почти написала ее, так что ждать не долго)) (а там рукой подать до центральной сюжетной линии юху!). И да, наконец-то НАМАЭЛЬ здесь и мы все. (я имею ввиду себя, свою бету и моих трех читателей) в восторге.

Минутка чисто О.Птичьего юмора:

Скетч1:

Мириам* в разговоре с Пеплом*: я обязательно выживу

Также Мириам *делает все, чтобы точно не.*

__________________________

Скетч2:

Мириам: у меня нет проблем с отцом, потому что у меня нет отца, ха!

Вэл: юная леди не передать словами, какие у тебя проблемы.

____________________________

Скетч3:

Мириам*смотрит на правую руку* прийти извиниться и уйти с миром или *смотрит на левую руку* нахрен умереть. *делает вид что взвешивает решения*

Мириам: ну выбор очевиден *выбивает дверь с ноги* салют сучки! Сегодня я расскажу по пунктам, где, как и кто конкретно из вас соснул хуйца, становитесь в очередь!

(Кара: *вытирает слезы гордости* моя школа)

____________________________

Скетч4:

О.Птица: Мириам, конечно, главная героиня, но...

О.Птица* разрывает рубашку, под которой майка с надписью #ЯМыНамаэльСтенн, достает флажок «вперед-вперед Намаэль», рядом бета в черных очках и с сумкой «Если ты не Намаэль даже не пиши мне» * : не хотите ли вы поговорить о богине нашей Намаэль?