Лимб - третий шаг. В тени города.

Но мне ль идти? Кто дал мне позволенье?
И так, коль дерзкий подвиг сотворю,
Страшусь, в безумие он мне вменится.

«Божественная Комедия»

Данте Алигьери

***

Алое пожарище заката уже не заливает крыши портовых хибар. Уже отплясало бликами на спокойных волнах. Бархат ночи опустился к морскому беспокойному простору и окутал весь Тиано сонным оцепенением.

В Порту после двенадцати тихо. И это тишина неправильная, искусственная насквозь, держится уже полтора года с тех самых пор, как Инквизитор объявил "охоту" на особый отдел Небес.

Детей пугают: "В этой тишине скрываются монстры". Детям запрещают покидать дома в поздние часы. Ставни запирают, двери закрывают на замки.

Глупо. Люди Инквизитора никогда не трогают детей.

Глупо, потому что нет такого замка, который "монстров" остановил бы. В конце концов, они безумно хороши в своей работе.

«Бредни для самых маленьких и трусливых», - лаконично отзывается о таких историях Вэл, будто говорится в них совсем не о его псинах.

"Уволил бы этих психов, всех к чертовой матери!" - также сжато он комментирует свой ближайший круг - "Да кто их работу выполнять будет? Ты что ли, Огонь?"

Август в самом разгаре, и днем невозможно выйти на залитые солнцем улицы, потому что печет, как в аду. Но все-таки жара лучше холода - всегда лучше холода. Такая погода нервирует, но на деле - она благословение, особенно для крысенышей, которые проводят сутки на улицах в поисках развлечений на свои бестолковые головы.

«Как они там?» - мелькает мысль, пока босыми ногами, сжав в испачканной углем руке пару армейских сапог, Мириам меряет пляж неспешным шагом, оставляя на коричневом влажном песке отпечатки ног.

Видятся они обычно раз в месяц, в десятых числах, чтобы Пепел смог получить от нее одобрительный кивок, мол «отличная работа, продолжай в том же духе», а она в ответ услышать последние сплетни из мира с той стороны морально неоднозначного, где избегает появляться уже... Седьмой по счету месяц.

«Ты посмотри-ка, больше полугода...»

Вот только август уже перетек за половину, а от ее детского сада ни слова приветствия.

«Это может быть плохим знаком», - стряхивает пепел сигареты на песок, продолжая идти у самой кромки залива, иногда касаясь пальцами ног мутной морской пены и задевая бордовые склизкие полоски водорослей, - «более вероятно это именно что плохой знак»

Мириам тяжело выдыхает, запрокинув голову к небу. Идея какого-нибудь урода вроде Феникса. Она прям слышит, как этот петух кудахчет в уши Инку: " А ты запрети выродкам к ней приближаться - сама приползет..."

Будь она лучшим человеком, может и приползла бы. Конечно, ей страшно, конечно, она переживает за каждого из своих крысят, но тянет, стоит в стороне, будто проблема решиться сама собой. Будто она действительно верит, что Пепел - ее ставленник - уже достаточно хорош, чтобы справиться в одиночку.

Девушка морщится. Поворачивает голову в сторону каменной стены причала. Она возвышается на добрые три метра над песчаной полоской, служа сомнительной преградой для волн в нередкие дни беспокойного моря. Ночью вода подходит почти до стены, но днем желающим искупаться остается десяток метров грязного пляжа.

Мириам садится на одну из ступеней, выдолбленных в массиве бетона, отряхивая ступни от налипшего песка.

Сегодня был неплохой день, в череде других, никаких дней, где редко попадаются действительно стоящие вещи. Как тогда, когда она помогла найти Айрона Тианола в одном из притонов на границе Вэнсгеи и вернула его сиятельной матери, даже если это никогда не было изначальной целью... То, что она в итоге успешно закрыла дело, не принесло ей такого морального удовлетворения, как искривленное в отвращенном принятии лицо Лагуны Тианола.

На губах сама собой появляется кривоватая ухмылка.

Пока что этот испепеляющий взгляд полный молчаливой ярости и шипящее "спасибо", - ее любимое воспоминание.

Как приятный бонус - об этой сплетне случайно узнал весь Порт и приличное число жителей Заводского района, конечно, только в виде домыслов. Если есть у коренного населения этих двух зон что-то общее, так это абсолютное презрение к Старому Тиано.

«Не будь мелочной, Мири», - весело проскальзывает в голове, неслышимым тоном напоминая Старую подругу.

«Это Лагуна, мать моя, Тианола. Я заслужила немного мелочности», - отвечает сама себе, шнуруя ботинки на едва обсохших ногах.

Время практически застыло, море спокойно напевало шумом волн и руганью чаек. Где-то в стороне был виден проблеск маяка, а бетон приятно охлаждал кожу после длинного рабочего дня и вечера.

Тишина.

Плеск волн.

Крик.

Мириам резко открывает глаза, стряхивая в мгновение сонное оцепенение, навеянное пением моря.

«Крик, женский. Наверх и влево», - Поднимается, взбегая по ступеням на каменный причал, осматривается по сторонам.

Ее глаза недоверчиво распахиваются, стоит увидеть проблеск чего-то оранжево-красного в зазоре между улиц.

"Просто моя удача не так ли?"

Самое время задуматься: ее ли это вообще дело.

Самое время остановиться, а лучше развернуться в противоположном направлении.

Мириам уверено ускоряет шаг, двигаясь в сторону огонька.

Все знают - улицы портового Тиано населены монстрами. У них нет людских имен, их глаза пусты, у них нет душ, даже если лица вполне себе человеческие. Как и страх - они наследие эры четверки Титанов. Они наследие Ириса.

Лучше всего их суть передали крыски, которые видят многое, больше, чем остальные:

Кто не знает Инквизитора - Крысиного короля, ревностно следящего за неприкосновенностью собственных земель?

"Разрушить старое и править над развалинами Порта" - сказал как-то Мириам пьяный Кардинал, смотря не на нее, а в прошлое. - "Вот он и весь ваш Крысиный король. Добить, а не спасти..."

Кто не знает ублюдка-Феникса - рыцаря короля, тенью ступающего у того за спиной?

"Бесполезный ублюдок, позорящий весь человеческий род" - шептала ДТ, старшая над крысятами до того, как ее заменила Мириам, перевязывая детям изодранные спины, локти, кисти и костяшки пальцев - "жестокий урод недостойный даже имени."

Кто может не знать Саламандру - казначея короля и правую руку советницы, когда он знает о тебе все?

"Огонь Самайна - цепная псина у ног Инквизитора" - сказал Саламандра, смотря Мириам в глаза и скользко улыбаясь .

"Ну иди пожалуйся своему папочке, как хороший мальчик" - говорил он Фениксу, многозначительно указывая на Вэлми и смеясь.

"И что у вас с лицами, разве умер кто-то важный?" - полтора года назад Саламандра шипел, пока остальная часть Высшего света держала Инка, только что похоронившего своего первого подопечного.

Кто не знает Вещего Духа - советницу короля, встреча с которой - всегда дурной знак?

"Огонь Самайна, ты прислушиваешься к Вещему Духу. Боги, демоны - прочая языческая муть очевидный бред и пыль в глаза окружающим, но факт остается фактом - эта женщина очень хороша в стратегии. Нет и не будет никого умнее ее в Порту" - Инквизитор расхаживал по площадке как и всегда в те нередкие дни, когда ему хотелось Мириам что-то вбить в голову - "Она ужасный враг, Огонь Самайна, поэтому ты относишься к ней со всем почтением, ясно!?"

Кто не знает Светильника-Джека - палача короля, залившего улицы Тиано ангельской кровью?

"Ты держишься от него максимально далеко, Мириам" - Кардинал вычитывал ей за разговор с Джеком, когда она едва стала частью их веселого объединения. Он присел перед ней на корточки, чтобы быть одного уровня, строго хмуря седые брови и морща линию губ - " Мне все-равно как сильно ему доверяет Инквизитор, Джек больной человек. Больной, понимаешь? Никогда нельзя знать, что у него на уме..."

Каждый из них был легендой, кошмаром, с приходом Небес, низведенным к самым бесчеловечным, низшим существам, нерукопожатным в любом приличном обществе.

И ты никогда не скажешь, что это было безосновательно, взглянув хоть раз на рассекреченные архивы времен Титанов, на каждое из дел, доведенных Ирисом Ардере Агаресом до конца, где на желтых страницах мелькают всегда одни и те же пять кодовых имен.

Она скользит из темного проулка на вымощенную булыжником площадь, у расписанных граффити стен Мириам замирает, внимательно всматриваясь в площадь. 

Сгорбленный, иссушенный временем старик, в черных одеждах, висящих на нем, как на вешалке. С руками, вытянутыми, чрезмерно длинными и кривыми и пальцами, обхватившими в нежном объятии ободок, скрипящего остаточным движением чугунного фонаря, пока цепь из двух десятков звеньев гремела, трясь свободным концом о намотанные на руку кольца.

Старик склонялся над распростертым на земле телом. Мириам не видела в полумраке, но знала, что сейчас он подслеповато щурится, вглядываясь в черты мертвеца ледяными глазами.

Стеклянные дверцы фонарика покрыты каплями крови, она же отблескивает красно-оранжевым на чугунных резных вставках.

Мириам касается ладонью влажной холодной стены, медленно продвигаясь в сторону места преступления. Она слышит свое сердце, даже если в этой сцене ничто не должно ее настолько пугать, но стук в груди сливается со скрипом фонаря и с тяжелым сиплым дыханием палача.

Голова тела была неестественно повернута прямо на нее, в сторону спокойного моря, прохладной набережной и спящих на волнах кораблей и чаек. Кровь, струйкой текущая по щеке от разбитого виска, едва ли была заметна в красно-оранжевом свете масляного фонаря Светильника-Джека.

В освещении его лампы даже вода всегда напоминает кровь.

"Тело подтянутое, волосы подстрижены коротко, может военный, может полицейский, но вероятнее всего..." - и тут Мириам может позволить себе бесчеловечный, отвратительный вздох облегчения, скользнув взглядом к белым форменным сапогам -"...Агелок." - Это не правильно, они тоже люди, но...Она все еще не находит в себе сил выйти за это "но".

Свободная рука Джека дернулась в ее направлении. Девушка успела уклониться скользнув в бок, но даже так нож проскальзывает близко от ее головы, с глухим звуком ударяясь о глиняную стенку и застревая.

"Ночью, в час, когда погасли все фонари - беги, если увидишь оранжево-красный свет в далеке. Ведь это Светильник-Джек. О нем известно лишь две вещи: он всегда находит того, кого в порту быть не должно, и он никогда не оставляет свидетелей своих преступлений. Кроме членов портовой банды - из своей, звериной, солидарности." - шептали крысы приютским оборванцам, непрошедшим отбор, то ли горделиво, то ли испуганно, потому что с этим монстром они теперь ели за одним столом.

- А, Самайн, это ты? Прости- прости старика, не признал, слишком уж давно мы не виделись, почти забыл твое лицо, - Джек отворачивается от мертвеца, выпрямляясь во весь свой рост, протягивает руку с фонарем в ее сторону. Кривые, узловатые пальцы подергивались на кольце, напоминая змей. Свет никогда не слепил, слишком тусклый, чтобы освещать, достаточно яркий, чтобы подчеркивать тени. - Я тут по работе, Самайн, Инквизитор обещал плодотворную ночку. А ты? Ты в Порту, какими судьбами? - седой мужчина тянет губы в улыбке дальше и дальше, пока неестественно широко растянутые линии тонких сухих губ не застынут. Слишком неправильно, слишком зловеще.

Мириам смотрит на него лишь отчасти, ее внимание сосредоточено на темноволосой, отчего-то смутно знакомой, девушке, которая молча давится слезами ужаса за спиной Джека, впиваясь затененными провалами глаз в душу Мириам с отчаянной, безумной мольбой. Губы, накрашенные яркой помадой, точный цвет которой не различить в тусклом освещении фонаря двигаются, складываясь в беззвучные слова:

«Пожалуйста, пожалуйста, помоги».

"О Светильнике-Джеке известно лишь две вещи..." - отголоском испуганного шепота в голове.

Детектив едва склоняет голову в кивке, что с тем же успехом можно принять за приветствие, адресованное Джеку.

- Так же, Джек- она отвечает на выдохе, судорожно пытаясь придумать любой выход, но зная заранее, что ни один из ее вариантов не хорош. Нож незаметно покоится в ладони, рукоятка спрятана за линией предплечья, пока пальцы едва сжимают сталь лезвия. Она постукивает левой свободной рукой по своему бедру, привлекая таким образом внимание девушки, после чего отставляет указательный палец влево пару раз, говоря той двигаться в указанную сторону, как можно быстрее. Их счастье, что Джек к седьмому десятку растерял остроту зрения...Такое ли уж это счастье, когда старик привык сражаться на ощупь и в темноте?

- О как, о как. Неужели нашла себе занятие вне своего дома, Самайн? Инквизитор будет убит горем. Я тоже, признаться честно, ты всегда казалась мне талантливым ребенком.

- Я не назвала бы это своим домом, Джек. Есть места, которые мне подходят куда больше. - говорит тихо и будто скучающе, одномерным тоном, потому что так нужно. Нужно улыбаться вежливо, нужно не смотреть ему в глаза, нужно двигаться как можно меньше и выглядеть как можно более расслабленной. Мириам всегда была хороша в поиске таких закономерностей и большую часть времени плоха в их соблюдении из-за дрянного характера.

- Кстати о местах, старина, - слово скрепит на зубах, - Необычно видеть тебя так близко к Заводскому, решил прогуляться? - Незаметно смещает свой вес на ведущую ногу, чтобы сделать рывок в нужную сторону, как только это потребуется.

Взглядом упорно следит за девушкой. Яркая короткая одежда, вызывающий макияж, ухоженный вид - проститутка, которой не повезло оказаться не в то время, не с тем человеком. Она не издавая и шороха, сняла с себя каблуки и теперь по стеночке пробиралась к спасительной тьме проулка, на который указала Мириам.

"Это плохое решение. Это ужасный выбор. Это убьет тебя, Огонь Самайна. Инк убьет тебя. как только до него дойдет весть" -думает Мириам, чувствуя как Джек разглядывает ее словно восьмое чудо света.

"Это стоит того" - всегда говорит Хель - "Пока ты можешь помочь хоть кому-то". И вероятно она имеет веду что-то другое, более безопасное, более надежное... Просто у каждого свои способы.

Старик хмыкает, качая головой, его обстриженные по подбородок седые волосы двигаются в такт легким моткам:

- Твоя правда, Самайн, наш бессменный лидер мне кое-кого заказал. Вот исполняю - шутливо кланяется над трупом, хрипло бормоча что-то себе под нос, после чего щуриться на нее, искаженно, растянуто, как и его отрывистые слова с печальным подтоном осуждения - Ты, Самайн, слишком чувствительный ребенок, все жалеешь падаль...Такой чувствительный ребенок.

Мириам медленно выдыхает, ощущая нервную дрожь в руках. Их маленький, хорошенький план, с минимальными жертвами, только что пошел черту под хвост: «Более чем ожидаемо, детектив, и что же теперь?».

Она отпускает острие ножа ровно настолько, чтобы сжать дрожащими от напряжения пальцами уже деревянную, неровную рукоять.

"Боевое крещение - конец игры на два фронта." 

- Я понимаю, молодость. Я понимаю, сам таким когда-то был. Я ведь все понимаю, Самайн - потрескавшиеся, морщинистые губы его искажаются в понимающую улыбку. Он, покачивая головой, отворачивается в сторону «смутно знакомой» девушки, до этого медленно продвигавшейся к своей цели, но сейчас замершей, как мышь у лап кота.

Всхлип, вырывается из сомкнутых губ жертвы, вслед за мольбой:

-Пожалуйста, пожалуйста... Прошу...я ничего не... - не больше, чем шепот, едва ли движение рта.

- Мне ведь безразлично, Самайн, одной прелестницей больше - одной меньше, что мне - старику - до того? Но это правда Инквизитора, знаешь? "Шлюхи - последняя падаль. Разве ж они - это люди, коль торгуют своим собственным телом? Разве ж это странно тогда, что их тело и их жизнь им не принадлежит?" - Джек степенно шагает в сторону проститутки, цитируя, поднимает чугунный фонарь чуть выше уровня груди, замахиваясь им для удара. - А слова лидера нужно уважать. 

Рука опуститься, боковая стенка со всей силы ударит девушку по лицу раз, второй, третий и сколько потребуется, чтобы в конце лишь этот чугунный фонарь только и помнил, сколько жизней унесло одно из чудовищ Тиано. Мириам в этом сценарии даже рот открывать не имеет права, официально будучи выше разве что Искры в их иерархии темных тварей.

«Нет.» - пальцы не сжимают рукоять ножа, а здороваются в рукопожатии, как со старым добрым другом.

«Огонь, ты, блять, не представляешь, какие чертовы проблемы тебя ждут, если ты помешаешь Джеку делать свою работу», - чеканит в голове подозрительно похоже на сиплый, прокуренный голос Вэла, пока Мириам делает шаг, а затем еще, следует только Джеку отвернуться в сторону «смутно знакомой».

Улыбается одними глазами, проговаривая про себя ответ, на возмущения несуществующего собеседника:

"О, в этом и план."

Со скрежетом скользнув по чугуну, обратной стороной рукояти она отбивает стенку лампы. 

- Нет, - тихо, но твердо. Мириам закрывает собой девушку. Оранжево-красный свет лампы касается ее щек едва ощутимым теплом, а губы тянуться вверх, превращая застывшую вежливую улыбку в злобный оскал.

Джек отставляет лампу, обнажая скошенный, щербатый ряд желтых зубов, бормочет, почти напевая:

- Самайн... Самайн... Самайн... Неужели старый добрый я тебя больше не пугаю? Как же ты собираешься справляться со мной, Самайн? Это ведь моя работа. Я ведь в ней хорош. Бить...

Она ловит размашистый удар — обеими руками сжав рукоять ножа, скользя по боковине фонаря. Сила Джека всегда была чем-то за гранью стандартного... Как и его адекватность.

- ...Я буду всерьез...

Он резко меняет траекторию. Удар — слева. Мириам едва уходит, почти врезаясь в дрожащую девушку. Выстави она блок одной только рукой, ее ждал бы очень неприятный перелом.

«Это далеко не всерьез. Старый лжец. Ты просто играешь со мной - мы оба это знаем. Куда опаснее ты будешь, опустив фонарь на землю», - Мириам хмурится.  Этот фонарь — шутка. Старый извращённый анекдот.

«Светильник-Джек и с фонарем - умора же!» - зло звучит в ее голове. Она скользит в сторону, Оружия мужчины свистит мимо ее уха.

Стеклянные вставки лампы, окруженные узором: чугунные цветы, остериями листьев, вьющиеся по бокам. Стекло плотное, стойкое, но уже есть небольшая трещинка, тянущаяся в бок по одному из окошек...

Она меняет хват ножа. Уйдя влево и вниз, на границе удара, она выставляет нож острой частью вперед, со всей силы вбивая его в трещину под углом в приблизительные девяносто градусов. «Чем меньше поверхность соприкосновения, тем ощутимее будет удар», - что-то из курса школьной физики. Если это сработает, она расцелует свой старый учебник. Трещина расползается паутинкой, пока еще едва ли слышимым хрустящим звуком, который моментально перекрывается скрежетом металлических поверхностей друг о друга.

«Работает!» - Мириам прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не дать торжествующему оскалу расплыться на ее лице, - «Мило, но это даже не первый этап. Не время».

Она уличает момент, чтобы оттолкнуть девушку за своей спиной к проулку, прошипев той короткое:

- Иди.

Нож выставлен вперед, чтобы поймать очередной удар. Она слишком доверилась ритму, забыв, что Джек не из тех, чьи действия возможно предсказать - осознание этого приходит в тот момент, когда лампа по кривой скользит не к концу лезвия , а к центру тяжести, выбивая оружие из ее рук и раня пальцы острыми выступами чугунных узоров. 

С задорным звоном нож падает и, ударяясь несколько раз о землю, раскладывается на каменной площади, вне пределов ее досягаемости, если, конечно, она не хочет отступить, открыв Джеку доступ к жертве. 

 «Твою мать, твою мать, твою мать—»

Чувствует как сзади девушка что-то с силой впихивает в ее руку:
«Что за...? Стоп. Туфля. Каблук. Шпилька. Я тебя поняла. Умница!»

Мириам почти облегченно вздыхает,  сжав туфлю изо всех сил. Это их последний шанс, отбиваться долго обувью детективу вряд ли удастся, а «смутно-знакомая» без отвлечения не успеет уйти так далеко, как им обеим нужно.

Она не сводит глаз с рук Джека, а значит тут же реагирует, когда он опускает еще пару звеньев цепи, явно целясь в спину убегающей проститутки.

Мириам делает резкий выпад, острием каблука попадая по паутине трещины, не может сдержать злой ухмылки, когда с характерным звуком разбившееся стекло осыпается на вымощенную камнем площадь, а горящее масло по инерции выливается дугой вслед за движением фонаря.

 Проститутка достаточно далеко, чтобы на нее не попало и капли, в отличии от них с Джеком, но Мириам готова к этому, она выставляет руки перед лицом, защищаясь от кипящих брызг рукавами старой клетчатой рубахи, и тут же скидывает ее, оставаясь в черной спортивной майке, чтобы уменьшить ущерб от ожогов. 

Джек реагирует не так быстро. Он шипит сквозь зубы, подавляя вскрик.  На него попало больше кипящей жидкости, чем Мириам смела мечтать. И он не так хорошо переносит боль от ожогов, как она.

Фонарь падает на землю и оставшееся внутри масло вытекает, разливаясь по каменной брусчатке, и  зажигается от все еще тлеющего фитиля.

"Победа!" — Мириам пятится, не отводя сосредоточенного взгляда от Джека. Для нее он не представляет такой угрозы, как для сбежавшей девушки. 

"Победа..." — но что-то внутри упорно не дает покоя, настойчиво вдавливая кнопку тревоги в ее голове до скрежещущего в груди чувства неправильности.

— Неплохо, Самайн, использовать свои сильные стороны... — Джек хрипит, вытирая рукавом капли масла со впалой щеки, вместе с верхним слоем прожженной кожи, оставляя красные кратеры ожогов. — ... очень хорошая стратегия, Самайн. Падаль сбежала, ежели она не глупая... ежели она не глупая, то побежит к освещенным улицам Заводского Тиано. Твоя победа. — на секунду все замолкает. 

Тихо. Только волны шумят в паре улиц от площади.

Тихо. Только пламя в керосиновых лужах трещит и лопается на земле.

Тихо. Только стук ее сердца в аккомпанемент тяжелого хрипящего дыхания старика.

Джек подносит руки друг к другу. 

Он хлопает. Один. Два. Три. Медленно.  

 — Сказал бы я, если б работал один. 

Мириам чувствует, как холод проходит от ее позвоночника до лица, любая боль моментально отходит на второй план, уступая место сжатой внутри нервозности, когда из проулка, в который вбежала «смутно-знакомая девушка», показываются два человека.

Темный женский силуэт с капюшоном потрепанной толстовки, накинутым на голову, что в освещении лишь разлитого горящего масла заставляет лицо выглядеть гротескным черным пятном. Ее рука сжимает бронзовый изогнутый нож. 

Нож, который приставлен к горлу несчастной проститутки. Той самой. Почти спасенной. 

Мириам сжимает руки до напряженной дрожи, стискивает зубы, чуть опустив голову в знак почти что поражения. 

«Она все еще жива», - перехватывает более уверенная мысль, - «она еще жива - я еще могу помочь».

— На будущее, Самайн, - Как всегда поучительно, как всегда едко звучит из уст Вещего Духа, - Ты куда опаснее с союзниками на твоей стороне.

— Нет! Дух! Эра'а! Она же просто девчонка! Просто какой-то человек, пытающийся на что-то выжить... — Мириам подается вперед, ее голос рвется, дрожит. Она не собирается просто смотреть. Ни за что. - Она ничего не нарушила! Слышишь?!

Вещий Дух пресекает ее попытку, показательно сильнее надавливая лезвием на горло жертве, смотрящей на Мириам, со знакомой еще со времен последних месяцев Нааси, пустотой принятия. Губы проститутки беззвучно шевелятся в прощении, прежде чем застыть в искусственной, вымученной улыбке:

- Спасибо, что попыталась.

«Нет.»

-Ложь - это низко, Самайн. Она была с ангелом на территории Инквизитора, разве этого недостаточно? - Джек опускается к своему разбитому фонарю, легко передавая ведущую роль своей напарнице. Шепчет, разглядывая лампу - Досадно. Это мой любимый.

Вещий Дух легонько постукивает лезвием по горлу проститутки оставляя, еще один неглубокий порез, — Так хочешь ее спасти, Самайн? Хочешь меня остановить? Я дам тебе один шанс, что же ты тогда сделаешь?

—  Дух, ну не издевайся ты над ребенком, откуда ей знать, чего ты от нее хочешь, — Джек комментирует, расслабленно встряхивая чугунную оболочку своего фонаря, чтобы остудить ее после нахождения в огне.

 Мириам цепляется за эту мысль за пару секунд пробегаясь несколько раз по каждому слову, просто чтобы за что-то ухватится, потому что, кроме этого, у нее ничего больше нет. Ни одной идеи. Ни одного варианта развития событий. «Джек. Огонь. Раскалил. Металл. Огонь. Раскалил. Металл. Джек. Металл.» - взгляд, направленный под ноги, скользит по поверхности земли, от пылающих масляных луж к выбивающимся из общей картины камням, проглядывающим между покрытыми маслом острыми осколками. Краем глаза видит свой нож, его острие лежало прям в полыхающем пожаре масла - «Раз», но рукоятка почти не была задета - «Два», он был очень близко к тому месту, где сейчас находился Джек - «Три». Есть план. 

Плохой, ужасный, отвратительный. 

"Пожалуйста," - просит она в никуда - "Пожалуйста, сработай."

«Раз», - быстрее, чем Дух успеет отреагировать, Мириам хватает нож, пригнувшись к земле. 

«Два», - она бы никогда не успела добежать до женщин, слишком много шагов разделяют ее и Вещий Дух, но Светильник-Джек очень близко.

 Ударяет мужчину, баюкающего свою лампу в полуприседе у самой земли, по ногам, прижимает раскаленный кончик лезвия к горлу Джека, навалившись на того всем весом, крепко держит почти настолько же горячую ручку ножа пальцами, пока раскаленная жидкость медленно стекается от основания, собираясь в капли - «Три».

Поднимает взгляд на Духа, смотря в упор в провал лица, туда, где, по ее расчетам, должны быть глаза.

- Либо я грохну этого бесполезного психа, - Мириам не кричит, она говорит едва ли громко, но с такой кипучей яростью в каждом отдельном слове, что в окружающей тишине они кажутся практически громом. - Либо ты отпускаешь девчонку.  

Как ей страшно.  

«Пожалуйста. Пожалуйста...»  

Вот бы Вещий Дух поверила, вот бы, как и Вэл, не увидела ничего за маской гнева. Увидела не Мириам, а Огонь Самайна - чудовище, способное убить кого-то знакомого ей всю жизнь. 

Инквизитор собрал под своим крылом монстров, законченных расчетливых ублюдков и безумцев. Пусть их будет не четыре, не пять, вместе с самим Инком, пусть хоть на мгновение их будет шестеро - с Огнем Самайна во главе худших из тварей.

"Играй, Огонек, играй!" - хлопками и аплодисментами отстукивает в голове - "Покажи хорошую игру" 

Вещий Дух смотрит на нее задумчиво, с интересом. Кивает. Рука держащая лезвие плавно скользит вниз. Мириам может услышать судорожный облегченный вздох "смутно знакомой", который пресекается быстро-резким нажатием клинка, перерезавшего проститутке горло.

- Это был хороший вариант, Самайн. 

Жертва, выскальзывает из рук Вещего Духа, с глухим звуком тело ударяется о землю.

- И я бы остановилась, Самайн, если бы знала, что ты действительно перережешь ему глотку. Но посмотри-ка ты, дурочка, заигралась в мораль. Или что собираешься сделать что-то чтобы доказать, что я не права? 

Джек недовольно шипит, когда уже остывающее масло капает ему на кадык с ножа, застывшего на одном месте, как и его обладательница.

- Ну, Эра'а, зачем ты так с ребенком. Она же старалась - Мужчина легко отводит от себя руку Мириам, которая слишком шокирована, чтобы сопротивляться.

- Недостаточно, Джек, - женщина хмыкает, переступив через тело, медленно захлебывающееся в крови на каменной брусчатке.

«Ты еще можешь ей помочь.»

Быстрее, чем кто-либо из окружающих может отреагировать, Мириам оказывается рядом с «смутно-знакомой», подхватив с земли подпаленную рубашку. Она сильно надавливает четырьмя пальцами сбоку от раны, чтобы временно остановить кровь.

- Слушай меня, - сбивчивым шепотом обращается к девушке, - не отрубайся, подними левую руку. Вот так, хорошо, молодец. - Свободной рукой скатывает конец рукава рубашки в подобие шины, зажав зубами краешек, отрезает ножом. Хельга убьет ее, если увидит эту антисанитарию, но нищим выбирать не приходится. Лучшее, что она может сейчас сделать - вывернуть рукав, порезанный ей на бинт, и верить, что она бегает быстрее, чем происходит заражение крови или кровопотеря. Но куда она побежит? Даже если сейчас остановить кровь, куда она пойдет? Какая больница или хотя бы подпольный госпиталь достаточно близко, чтобы их обслужить? Где будет кровь, которую можно перелить? Где им хотя бы дверь откроют...

С каждым мотком все очевиднее. Чтобы Мириам не сделала - поздно. Слишком поздно, чтобы что-то изменить. 

Мириам пересекается глазами со смутно знакомой девушкой и здесь, наконец четко видя приглушенный, мутный от приближения смерти янтарь глаз, в нем нет ничего, только отражение красного: волос детектива, крови на руках, потухающего огня в масляных лужах. Она может только стягивать полоску ткани сильнее, фиксируя на перерезанном горле, чувствуя себя еще хуже, потому что...

«Я помню, где видела тебя», - Мириам не говорит, просто секундное молчаливое осознание, стоит взглянуть ближе в лицо, а не в размытое тьмой его очертание. В конце концов, она ужасно запоминает имена, но лица забывает редко, - «Этой зимой...»

***

- Огонь, пожалуйста, я не могу, она не слушает. Просто стоит посреди переулка и ревет уже второй час, я не могу! - февраль только начался, на улице было достаточно холодно, но в последнее время «холодно» - это просто константа ее жизни, так что Мириам только сильнее кутается в меховую накидку полицейской формы и продолжает идти, пока Пепел уже всхлипывает, цепляясь за ее рукав. - Огонь, пожалуйста, я не могу! Я просто не могу. Она говорит, что хочет к семье, хочет домой, хочет есть - но это все, что было, мы распределили все, что было, и больше ничего не...

Мириам останавливается, ее плечи опускаются в поражении. Ловит споткнувшегося Пепла за шиворот, встряхивая:

- Это твоя обязанность разбираться с новичками, Пепел.

- Я не могу, - парень скулит, прижимаясь ближе, зябко цепляясь за меховые отвороты накидки. - Пожалуйста, я не хочу оставлять ее, но я больше не могу, - говорит он тише, сжимаясь в крохотный нескладный комок, что впечатляюще для хоть и худющего, но высокого подростка.

«Я тоже не могу. Я тоже не могу так больше...» - заглушает лишнюю мысль, нацепив на лицо сочувственное выражение, подсмотренное у Хель.

- Хорошо, я разберусь с этим, крысеныш, - залезает в карман форменных брюк, выгребая все деньги, что у нее есть. Протягивает Пеплу горстку мелочи и смятых купюр, впихивая в бледные, синие от холода руки.

- Купи что-нибудь съедобное на всех. Купи горячее. Суп или что-то такое. Попроси своих, чтобы помогли нести. Но сначала покажи мне, где Искра, - морщится, когда Пепел смотрит на нее, как на второе пришествие из-за такой мелочи. Мириам не любит подобное отношение, оно неизменно ведет к разочарованию.

Палочки - лохматый черноволосый и зеленоглазый маленький уголовник с удивительно длинными и тонкими пальцами, похожими на палочки, одного с Пеплом возраста, возглавляющий такую же банду крысят. Весной, летом и осенью они бегают по отдельности, но зимы легче переживаются вместе. Державшийся до этого на почтительном расстоянии, он подходит ближе, кивая Пеплу и Мириам:

- Я провожу, рамэри. Пусть Пепел идет за едой.

«Ты кого рамэри назвал, маленький ублюдок...», - Мириам закатывает глаза, кивая Палочкам:

- Я не настолько стара.

Идет за ребенком в проулки, по направлению к «веселым» улицам промышленного Тиано. Тем самым, где абсолютное большинство баров и борделей во всем городе. 

«Просто отлично, Искра, тебе нужно было устроить истерику именно там», - думает раздраженно.

- Ты древнее света, старее тебя только динозавры и Инк, - маленький ублюдок закатывает глаза, определенно пародируя Мириам.

- Выпорю.

- Ты уже и говоришь прям, как Инк, - Палочки ехидничает, видимо, считая, что бессмертный, потому что Мириам определенно треснет пацана разок, чтоб в голове мозгов поприбавилось.

- Может, это знак для тебя прислушаться.

- Или для тебя - не быть занудой.

Рыжая тихо хмыкает, отвесив Палочкам легкий подзатыльник. Преследующее ее уже полгода холодное оцепенение сходит, стоит попасть в знакомую с детства среду. На улице дубарь, гляди, вот-вот и снег сорвется с низких белых туч - а ей практически тепло, будто легкая перепалка подала кислород к тлеющим уголькам внутри.

- Сейчас Палочки отправится в палочковое рагу, ясно? - тянет парня за красное ухо, немного растирая пальцами, делая еще краснее, пока мальчишка недовольно вырывается, вскрикнув:

-Ясно-ясно, Огонь, пусти! Мы, все равно почти на месте! Кхм...

Мириам кивает, помиловав парня. Трет замерзшие ладони друг о дружку:

- Только не говори мне, что вы, бестолочи, оставили Искру одну, - тон ее приобретает грубые нотки недовольства.

- Ты за идиотов совсем нас не держи! - Палочки надувает щеки, становясь похожим на обиженную полевку, прикладывает руку к потревоженному уху. - Пепел оставил Всполоха и Зарю сторожить принцесску на горошине, чтобы не украли.

- Дай ей время, Палочки, ей нужно привыкнуть.

- Да знаю я, - парень цокает, стыдливо опустив взгляд, но все еще сохраняя недовольное выражение лица, - Просто раздражает. Пепел не нянька, чтобы сопли ей подтирать...

- А я что ли нянька, по-твоему, бегать и следить, чтобы вы все целы были, ммм? - Девушка грубо прерывает, слегка треснув Палочки по голове. - В этом суть нашего веселого кружка по интересам, Палочки. Никто другой заботиться не будет. Никого другого не волнует, целы ли вы, сыты, в тепле. И если просто оставить одного, тогда почему бы всех остальных не оставить, Палочки? - замолкает, пока все не вышло из-под контроля. Парень, конечно, чушь сказал, но не пугать же его из-за этого... Сильно. Они все еще дети. Большинство из них не понимает, как тяжело выживать на улице в одиночку, у большинства был Инк с самого начала. Они не поймут, пока не дойдут до этого сами. Пепел ей нравился всегда больше остальных, потому что он понял. Прожив на улице без какой-либо поддержки десять лет, он действительно старается не допустить той же судьбы для каждого из своих подопечных.

Но новенькие - это всегда сложно. И намного сложнее, когда они как Искра. Девочка пришла из любящей семьи уверенного среднего класса. Ее родители не то, что никогда руку на нее не поднимали, но и не ругали толком, пока не произошло то, что произошло «год назад». Любящие родители вмиг стали одними из многих в списке имен, пропавших без вести. Всего лишь статистика. И, как это обычно бывает, деньги и имущество ушлые родственнички быстро разобрали, а ребенок никому из них не сдался и даром. В приюте Искра с начала декабря. И не нужно быть провидицей, чтобы понять, что ей сложно. Мириам сама была такой. Ребенком, чей уютный мирок разом разрушился по указке Сиятельной Лагуны Тианола и прочих неотвратимых изворотов судьбы.

Палочки идет рядом тихо и ему хватает приличия выглядеть задумчивым весь оставшийся путь до тех пор, пока Мириам в бок не врезается желтоволосое встрепанное нечто, напоминающее скорее цыпленка, чем человека, в тертом оранжевом пуховике не по размеру:

- Огонь! - громкий восторженный шепот, - Я не поверил, когда Пеп сказал, что тебя притащит! - Ребенок растягивает губы в сияющей улыбке, с тремя отсутствующими молочными зубами, после чего становится резко серьезным, - Там к Искре подошла какая-то мадама. Всполох бдит - вдруг что - но, вроде, все хорошо, вроде Искра даже заткнулась наконец!

«И еще один», - невесело думает девушка. Отрывисто кивает. Прокравшись к кирпичной стене проулка, заглядывает за угол, кивнув малышне, чтобы держались рядом, но ладонью указав не показываться на глаза незнакомке. 

Та и правда стояла рядом с Искрой, закутанной в коричневое пальтишко и вязаную шапку с розовым помпоном, рассевшейся на земле с вытянутыми ногами, обутыми в резиновые сапоги.

Женщина аккуратно водила рукой по голове ребенка, шепча той что-то успокаивающее, пока красное и опухшее от недавней истерики лицо ребенка постепенно сглаживалось. Незнакомка протянула Искре конфету, которую малышка тут же сжала в маленький кулачок, как ценное сокровище.

Мириам, облегченно выдыхает. Просто кто-то неравнодушный. В груди теплеет сильнее: всегда было приятно видеть, когда люди помогают друг другу. 

Она прочищает горло, шумно выходя из-за угла, чтобы не напугать ни женщину, ни Искру, которая начала клевать носом то ли от только что прекратившейся истерики, то ли от окружающего холода. Ребенка нужно скорее занести в тепло.

Женщина оборачивается, настороженно наблюдая за Мириам янтарными глазами, остро подведенными черным карандашом. Одета она была совсем не по погоде, кажется, будто на пять минут выскочила из теплого помещения, только и успев, что накинуть на себя темно-синюю вязаную шаль. Рыжая поднимает руки ладонями вперед, давая понять, что она с добрыми намерениями. Незнакомка слегка расслабляется, судя по опустившемся плечам, но все еще не сводит с Мириам глаз, удивленно слегка приподнимает бровь, скорее всего опознав форму курсантки полиции.

- Искра, ребенок, ты как? - Мириам подходит ближе, садясь на корточки перед малышкой, боковым зрением замечая, как женщина окончательно расслабляется, поняв, что рыжая знает ребенка.

Искра тянется к старшей. Девочка - очень тактильный и ласковый ребенок. И для кого-то, кому предстоит расти на улице, - это ужасное качество. Но Мириам всегда была слишком мягкой с крысятами и для своего, и для их блага. 

«Дети заслуживают немного комфорта, даже если весь остальной мир - горящая помойка», - она верит в это так же, как верит в то, что Хель - лучший человек на земле. 

Берет Искру на руки, водя ладонью по спине крохи, пока маленькие ручки цепляются за ее шею.

- Ну-ну, устроила же ты Пеплу взбучку, - накрывает Искру своим плащом, - До слез старшего довела, не стыдно, принцесска? - Мягко отчитывает ребенка, покачивая, - Он вон, как за тебя переживает, а ты... - поднимает взгляд на незнакомку, благодарно кивнув ей головой, одними губами произносит:

- Спасибо

Женщина нежно улыбается, смешливо прищурив янтарь глаз, отвечает так же одними губами:

- Не за что. Я все понимаю, - после чего плавно отворачивается, молча уходя в сторону освещающей утренний полумрак вывески борделя Госпожи Мио.

Крупные хлопья снега медленно срывались с серого неба, падая на крыши домов и тротуар. Здесь пахнет затхлостью и грязью любого проулка. Морозом, колющим флером приморской зимы. А вместе с этим легким шлейфом фиалки и розы, который остался от незнакомки и, кажется, прицепился к Искре на некоторое время.

Мириам только крепче прижимает к себе ребенка, кивает парням, разрешая выйти из своих укрытий.

- Давай на базу, крысеныши, Пепел собирается устроить вам праздничный завтрак, - передает уже спящую Искру Палочкам, - головой за нее отвечаешь, сопляк.

Палочки серьезно кивает все еще виновато, стараясь не поднимать взгляда на Мириам.

- Огонь, а ты с нами? - Всполох склоняет голову, подскочив к ней вплотную.

- Да? Ты с нами? - Заря подскакивает с другой стороны, умоляюще распахнув на нее свои медовые глазища.

- А я на учебу, крысеныши, как-нибудь в другой раз, - Мириам хмыкает, натянув шапку, еще сто лет назад принадлежавшую ей, Всполоху на глаза и растрепав волосы Заре, после чего уходит в направлении полицейской академии, кивнув Палочкам на прощание.

Палочки потом полушутливо жаловался, что цветочный запах намертво пристал к Искре на целый день.

***

Незнакомка перехватывает руку Мириам, перепачканную в крови, слабыми дрожащими пальцами, едва качает головой:

- Спасибо, - она не произносит, просто не может с перерезанным горлом, но и этот жест и движение губ читаются однозначно, - Спасибо...

«Как будто это что-то ценное, как будто безуспешная, жалкая, никчёмная, неудачная попытка стоит благодарности, как будто...»

Вскрикивает, когда сзади ее бесцеремонно хватают за волосы, потянув в сторону и вверх. Ее рука выскальзывает из руки девушки, без поддержки безвольно упавшей на каменную брусчатку.

- Дух, отпусти меня! - Мириам почти рычит, неестественно повышая голос.

- Огонь Самайна, даже не сомневайся, что Инквизитор узнает о том, как ты путалась под ногами у Джека, - женщина дергает, усиливая болезненные ощущения. - Одно дело, когда ты развлекаешься на стороне, играя в войнушки с мелкими преступниками, - Вещий Дух шипит, сильнее оттягивая волосы детектива назад, - Другое дело - высказывать такое явное неподчинение и наплевательское отношения к своей семье! Можешь сколько угодно возиться с этой дохлой падалью, но в последний раз, когда я проверяла, ты не была ни некромантом, ни шаманом, чтобы трупы поднимать! - отпускает девушку. - Тебя заждались дома, Самайн, у тебя неделя, чтобы дойти. Я не Инк и не Феникс, мне тебя не жалко и малолетки я не боюсь, я тебя за эти волосы и притащу, если понадобится, ясно?!

- Кристально. Вещий Дух, - гнев искажает лицо Мириам, голова ее низко опущена. Девушка прикусывает внутреннюю сторону щеки, пока не почувствует железный привкус крови и сильнее, надеясь на отрезвляющие свойства боли, руки дергается в нервном тике, взгляд сам собой скользит до ножа, но останавливается на смертельно бледной, но еще живой женщине.

«Ты не можешь никак отреагировать. Ты не можешь поднять оружие. Ты НЕ можешь всадить нож по рукоятку в бок ебанной суке - Эра'а - и смотреть, как она медленно умирает, как невинная девушка, обреченная ею же на смерть. Лучше от этого никому не будет».

- Хорошая девочка, - Вещий Дух шипит на гране издевки, проводит ладонью по рыжим спутанным волосам, после чего неспешно отходит к давно поднявшемуся Джеку, который ворчит с ощутимым осуждением в голосе:

- Ну Эра'а, это перебор.

- Она либо учится использовать свои способности по назначению, вселяя страх божий в окружающих, либо...

«Огонь Самайна - цепная псина у ног Инквизитора», - подавляет любое желание показать хоть проблеск болезненного сжатия, которое давит внутри, отнимая возможность дышать. 

« Эмоции - на потом. И жалеть себя, Огонь Самайна ты будешь потом. Сейчас есть дела поважнее», - руками, перемазанными в крови, болящими от ожогов, которые сегодня днем точно расцветут россыпью волдырей, Мириам поднимает бессознательную девушку. Шаг за шагом, вставая с ней на руках с земли, медленно переставляя ноги вперед, постепенно ускоряясь. Не чувствуя ничего, кроме жгучего гнева, не видя ничего, кроме красного, даже если кровь уже остановлена, даже если масло уже потухло и в серебристом освещении бледной луны едва ли есть место чему-то красному, а вязкое, липкое, остывающее на руках и под ногами с тем же успехом может быть просто водой или маслом, кто его разберет в окружающей темноте?

Слышно, как шаги и слова удаляются, становясь неразборчивым гулом вдалеке, пока совсем не исчезают, оставшись за спиной, на овальной площади в окружении глиняных стен двухэтажных домов.

«Детектив, вы отлично знаете, кто убийца. Вы отлично знаете, что может на этом знании и повеситься. Иногда, детектив, знание - безнадежное дело, когда вы не можете его применить».

Срывается на бег.

Комментарии после части

Когда-нибудь у меня будет чисто флаффовая глава-филер, в которой никто не умирает, не доводит Мириам до нервного срыва и панической атаки. Когда-нибудь у меня появятся хорошие не мертвые персонажи, когда-нибудь, у Мириам будет здоровая самооценка - или топ 50 действительно печальных обещаний на новый год, которые никогда не будут выполнены

Рубрика минутка чисто О.Птичьего юмора:

Скетч1:

Мириам: да, я называю банду преступников «теплой группкой по интересам»...

Мириам: интересам к массовым убийствам и поджогам, конечно же.

_________________

Скетч2:

Мириам: каждый раз, когда я испытываю сильные эмоции...я просто запрещаю их себе испытывать, знаете, как любой другой нормальный человек

Хельга *в кресле психолога, тяжело вздыхает сложив руки в замок* итак...давай-ка поговорим об этом и о твоей третьей панической атаке за неделю. Мне кажется я вижу какую-то связь...

_________________

Скетч3:

Вэл* показывает маленькую Мириам своей шайке-лейке* Я знаю, что не стоит приносить домой с улицы всякую дрянь, но я случайно наткнулся на этого ребенка и предлагаю ее оставить.

Феникс: только не давай ей имя, не то привяжешься

Вэл : поздно. Ее зовут Огонь Самайна.

Феникс* рыдая на коленях* нет боги за что!

______________________

Скетч4 :

Светильник-Джек: внучка, пожалуйста помоги старику прочитать что в этом списке, зрение совсем подводит.

Мириам *скептически* Сомнительно, но окэй. *читает рандомные имена, некоторые из которых уже зачеркнуты чем-то подозрительно красным*

Мириам: *с надеждой* Джек, это же не список жертв...

Джек:...

Мириам*с отчаянием* скажи, что это не список жертв.

_________________________

Скетч5:

О.Птица: Мириам, родная, если бы у тебя был выбор между Лагуной и Эра'а, кого бы ты выбрала в качестве матери?

Девятилетняя Мириам *показывает на Вэла* его.

Вэл* нервно потеет*

Хель * звук разминающихся костяшек* я иду уничтожать конкурентов силой добра и любви.

____________________

Скетч6:

Конкурс мать года:

Лагуна *мать сыночки-корзиночки и этой ну как там ее*: у меня два ребенка Айрон и неАйрон, не то, чтобы я заводила любимчиков, просто моя планка слишком высока, чтобы кто-либо кроме Айрона мог до нее дотянутся.

Эра'а *гордая мать замечательной девочки с кмс по незаконной деятельности, а также строгая тетушка для ребенка своего непутевого босса*: у меня есть дочь. Она замечательная девочка, знающая все способы быстрого избавления от тела и не страдающая лишними вещами типа морали и милосердия, а еще иногда я воспитываю Самайн, потому что какая мать оставила бы ребенка, которому нужна помощь в раскрытии потенциала на произвол судьбы. Она непутевая, но старается.

Вэл*гордая мать одиночка-отец 100500 детей, в том числе и Мириам* я не так хорош во всем этом родительстве. *отвлекается на свой детский сад посреди предложения* Пепел, не кусай Палочки! Заря, отдай машинку Всполоху! Искра, мы не убиваем людей за конфеты. ДТ не учи Искру убивать людей за конфеты! О великие боги, дайте мне сил! ОГОНЬ САМАЙНА МЕДЛЕННО ПОЛОЖИ СПИЧКИ НА ПОЛ И ОТТОЛКНИ ИХ НОГОЙ В МОЮ СТОРОНУ. СЕЙЧАС ЖЕ. * хлопает Мириам, которая просто поджигала сигарету, по голове* мы не сжигаем Тиано, юная леди. *шепотом* Пожалуйста, хотя бы не начинай с приюта. * возвращается к интервью* Да и не назвал бы я себя отцом, в конце концов, у меня же нет детей. *100500 пар глаз, которые смотрят на Вэла из всех темных углов при этой фразе. Вэл нервно потея* Р-родных детей, я имею в виду.

Хельга* Да, Я МАТЬ, и если ты тронешь моих доченек, шакал, я вырежу всю твою семью, подонок, ублюдок, щенок, а ну иди сюда мать твою* *достает альбом достижений своих детей* Это мои девочки, вот здесь мы только взяли Мириам к себе, она немного дикая, но очень очаровательная. Это дата, когда она в первый раз пошла на физический контакт, это ее аттестат за классы с первого по девятый, это она в форме, смотрите какой очаровательный ребенок, это она улыбается, даже если по фотке не скажешь. А это мы взяли Алисию в семью. Это Лиса смотрит на фотографии старшей сестры и слушает наши истории о ней, мечтая познакомится. * показывает рисунок на камеру, где изображены Три больших пятна одно розовое, одно зеленое и одно черное, и рыжее пятно побольше с желтым поменьше, держащиеся за руки на фоне домика* Мириам, не огорчай ребенка, Лиса нарисовала это специально для тебя, вернись в семью, мы тебя ждем и любим.