30. Бешеная собака

Настойчивый стук в дверь разорвал тишину операционной. Альберт снял верхнюю перчатку и отошел от стола, чтобы открыть замок. Анна прикрыла свое тело свободной рукой и увидела, как к ним вбежал обеспокоенный Йохан с важным сообщением: в больнице срочно требовалось присутствие господина Вайса. Надзиратели избили заключенного, и он уже больше часа не приходил в сознание.

Альберт возмутился от этой новости и раздраженно спросил, где доктор Шульц или его ассистенты. Его выводило из себя, что этого человека было не найти на территории тюрьмы в момент необходимости, не говоря уже о толпе его постоянно меняющихся приспешников, также прохлаждающихся непонятно где. Йохан ответил, что доктор Шульц вчера перебрал с выпивкой, а сегодня закономерно взял выходной. Где его ассистенты он тоже не знал и пояснил, что просто передает приказ коменданта, так что срываться на нем вовсе не обязательно. Альберт сделал вывод, будто коменданта совершенно не волнует, что у него есть собственные незаконченные дела, и разозлился из-за такого пренебрежительного отношения к себе. Йохан попросил его не волноваться и сказал, что закончит дела вместо него.

Схватив что-то с полки, Альберт поторопился к выходу, рассчитывая высказать коменданту всё, что думает о штате больничных докторов и других бездельниках, получающих зарплату за отсутствие на рабочем месте. Анна хотела остановить его, так как не доверяла Йохану и в принципе боялась оставаться с ним наедине, но не успела этого сделать — дверь закрылась слишком быстро.

Йохан надел халат и перчатки и подошел к ней, от чего она испугалась сильнее. Она не знала, чего от него ожидать: очередного презрительного взгляда или неприятных слов. Вопреки ее страхам, Йохан сказал, что у нее красивое белье, оглядев ее черный комплект. Анна смутилась, но всё же поблагодарила его за этот комплимент, хоть он и показался ей странным. Ей подумалось, будто сегодня у Йохана хорошее настроение, раз он воздержался от осуждений и прочих неприятных слов в ее адрес, что выглядело обнадеживающе.

Рассмотрев название препарата, Йохан немного повернул колесико капельницы, ускорив процесс. Анна призналась, что в последнее время вообще не понимает, для чего Альберт это делает, когда ее показатели уже давно в норме, о чем он сам неоднократно ей говорил. Йохан ответил, что Альберт просто делает всё что хочет; а то, чего хочет кто-то другой, его совсем не интересует. Его голос показался Анне печальным.

Он подошел к полкам и, осмотрев их, достал оттуда какую-то ампулу, после чего разрезал ее и набрал содержимое в шприц. Вернувшись к Анне, он воткнул иглу в трубку ее капельницы.

— Что это? — насторожилась она. — Господин Вайс ничего сюда не вводил!

— Господина Вайса здесь нет, — констатировал Йохан, и это прозвучало пугающе.

Анна попыталась выдернуть трубку из катетера, но он схватил ее руку, не позволяя ею двигать.

— Спокойно! — предупредил он, повысив тон своего голоса. — Это просто витамины, которые нужно вводить вместе с препаратом. Господин Вайс всегда пренебрегает этим, потому что ему лень это делать... Ты что, не доверяешь мне?

Этот простой вопрос поставил Анну в тупик, так как говорить правду, еще и таким опасным людям, она не любила.

— Я просто испугалась, — призналась она, — ты сказал, что его здесь нет, и я не могу понять, к чему это было.

— К тому, что без него можно делать всё правильно. Но теперь я вообще ничего не буду делать, — решил повредничать Йохан, — и когда он спросит у меня, почему я не закончил его дела, я расскажу ему о твоем поведении. Как думаешь, насколько сильно он разозлится на тебя в этот раз?

— Я не специально, — попыталась оправдаться Анна. — Прости! Давай продолжим.

— Сперва мне придется вылечить твою паранойю.

Йохан достал из-под стола ремень и ловко накинул его край на руку Анны, сильно затянув его на ее тонком запястье. Быстро обойдя стол, он проделал то же самое и со второй ее рукой.

— И как это должно мне помочь? — удивилась Анна, устремив на него свой непонимающий взгляд.

— Теперь паранойя не имеет смысла, потому что ты всё равно никуда не денешься и не избежишь того, что тебе уготовано, — улыбнулся Йохан пугающе. — А если без шуток: это позволит избежать травм от резких движений. Господин Вайс не обрадуется, если с тобой что-то случится. Сейчас я отвечаю за тебя, так что тебе придется смириться со своим положением.

Эти слова немного успокоили Анну. Она прекрасно понимала, что Йохану не нужны лишние проблемы, особенно после того случая с кислотой. Его желание разговаривать с ней и, по всей видимости, хорошее настроение, также придавало уверенности в том, что они всё-таки смогут найти общий язык.

Йохан закурил сигарету и удобно уселся в кресло Альберта.

— Не понимаю, как он может с тобой работать? — задумался он вслух. — Хотя твоя красота компенсирует ужасный характер.

— С чего ты взял, что у меня ужасный характер? — возмутилась Анна.

— Я знаю это. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — сказал Йохан слегка загадочно. — Я же единственный, кому господин Вайс может доверять не только свои дела. Жаль, что он не ценит мою преданность.

— Он ценит ее, — опровергла Анна. — Я слышала, как хорошо он о тебе отзывался.

— Хм, любопытно, — задумался Йохан. — Тогда почему он постоянно орет на меня, если я незначительно ошибаюсь? Почему считает меня глупым и неамбициозным?

— Я не могу этого знать.

— Но всё равно защищаешь его? — удивился Йохан. — Впрочем, я понимаю тебя. Я тоже защищаю его, даже когда он не прав...

Йохан подозрительно резко замолчал, вероятно, задумавшись над собственными словами. Анна не знала, о чем еще могла бы с ним поговорить, тем более что ей вообще не хотелось этого делать, так что она просто прикрыла глаза и попыталась уснуть. В лежачем положении делать было больше нечего, а сон хотя бы позволял скоротать время.

— У тебя красивое тело, — услышала она рядом со своим правым ухом, от чего немедленно открыла глаза и увидела, что Йохан склонился над ней, внимательно наблюдая за ее реакцией, — для женщины, я имею в виду. Не вызывает отвращения.

— Да, спасибо, — вновь смутилась она, осознав неуместность этого странного комплимента и столь близкое расстояние до озвучившего его человека. Ей даже пришлось отвести от него взгляд, чтобы не смущаться сильнее.

— Знаешь, это так трудно, — продолжил Йохан, — слышать всё, что вы здесь делаете...

— Прости, что? — не поняла Анна.

— Я знаю, чем вы здесь занимаетесь, потому что часто подслушиваю. Меня заводит, как вы трахаетесь. Вы делаете это прямо на столе?

Анна попыталась встать, но ремни, удерживающие ее за руки, не позволили ей этого. Зато она успела заметить мимолетный взгляд Йохана, в котором сейчас было что-то странное, чего раньше ей видеть не доводилось.

— Зачем ты это говоришь? — удивилась она.

— А зачем ты это делаешь, думаешь, он поможет тебе? — прямо спросил Йохан. — Я хорошо его знаю, в отличие от тебя. Он эгоист, и заботится только о себе и своей карьере. Ему не нужен такой партнер, как ты, потому что ты тоже эгоист, ищущий лишь способ выжить в этом месте.

— Это не твое дело! — возмутилась Анна. — Перестань говорить всё это и отпусти меня!

— Нет, я не хочу тебя отпускать. Я хочу получать то, что заслуживаю, потому что я никогда этого не получаю. И для этого я уничтожу тебя.

— Ты чертов псих!

Анна услышала, как возле ее уха щелкнул предохранитель. Повернув голову в направлении звука, она увидела перед собой дуло люгера.

— Да, я уже давно не в себе, — признал Йохан, — так что лежи спокойно, пока я не приказал тебе ничего другого.

Он отошел от Анны и вновь уселся в кресло Альберта, удерживая ее на прицеле.

— Если господин Вайс узнает, что ты направил на меня ствол, он убьет тебя, — попыталась напугать Анна.

— Может быть. Но моя судьба так или иначе зависит от него. Одно его слово, и моей карьере придет конец.

— Тогда я не понимаю, зачем тебе всё это?

— Тебе будет трудно понять мои мысли, потому что ты не способна любить так же сильно, как я.

— Что ты несешь, какая любовь?

Йохан начал рассказ о своих странных и местами абстрактных чувствах, назвав господина Вайса единственным, ради кого он готов пожертвовать собой.

Альберт понравился ему с самого начала. Не понравились только его невыполнимые требования и закономерные обвинения после: это оказалось неприятно. Но вскоре Йохан понял, что даже негативное внимание, всё же внимание. А плохое отношение — альтернатива недостижимого хорошего.

Он любил провоцировать Альберта на грубости и специально вел себя не лучшим образом, особенно в последнее время, так что обвинения в его адрес имели обоснование. Йохан поступал так потому, что все его попытки завести беседу с объектом симпатии на любую несвязанную с работой тему, как правило, заканчивались неудачей. А если подобный диалог всё же начинался и речь в нем заходила о чувствах, Альберт не воспринимал его с должной серьезностью. Он только смеялся, полагая, будто Йохан так шутит. А это было невыносимо: рассказывать о своих чувствах тому, кто принимал их за шутку, после чего рассказывал о собственном интересе к кому-то не вполне достойному.

Предложения совместного досуга тоже не приносили Йохану желаемого результата. Альберт находил тысячи отмазок, почему не может провести с ним время, чаще всего прикрываясь работой, а в последний месяц и собственным проектом.

Именно поэтому присутствие Анны в блоке совсем не радовало Йохана. Он считал ее помехой, отнимающей время Альберта, предназначенное для него, и к тому же безумно к ней ревновал.

— Теперь, как следует осознав всё это, я захотел убить тебя еще сильнее, — сделал вывод Йохан, — но я не хочу, чтобы господин Вайс пропустил это шоу.

— То, что ты собираешься сделать со мной — не любовь к нему, — попыталась объяснить Анна, надеясь образумить Йохана, чтобы он опустил пистолет и отвязал ее.

— Ну почему же? Любовь — самое эгоистичное чувство, толкающее на крайности. Ты что, не читала книг?

Убийство Анны и должно было стать той самой крайностью. Впрочем, Йохан до сих пор не определился, какую именно цель преследует, стремясь убить ее: хочет ли он спровоцировать Альберта на какие-то выгодные для себя действия, или наоборот, желает отомстить ему. Он предположил, что всё зависит лишь от того, как сам Альберт это воспримет и кого из них двоих предпочтет. Однако он был намерен застрелиться, если услышит слишком настойчивые просьбы не убивать Анну. После того как убьет саму Анну разумеется, чтобы не оставить Альберту никого из них и заставить его страдать.

Монолог Йохана звучал как настоящее безумие. Во многом из-за того, что интонация его голоса часто сменялась под властью абсолютно противоположных настроений и он слишком много жестикулировал свободной от пистолета рукой. Анна поняла, что его уже мало волнует результат того, что он затеял — он просто устал от безразличия к себе, и у него основательно съехала крыша под влиянием событий последнего полугодия, спровоцированных Альбертом.

Анне показалось ироничным, что в действительности Альберту была не нужна ни она, ни Йохан. Сопоставив его недавний рассказ о прошлом с событиями настоящего, она поняла одну важную вещь: он любил и продолжает любить только одного человека, а другие являются для него лишь временным развлечением. Конечно, ей было нелегко смириться с этой неприятной истиной, но выбора всё равно не было — его чувства не поддавались изменениям даже несмотря на время. И Анна была удивлена, что Йохан до сих пор этого не понял, ведь он был в курсе жизни Альберта вне тюрьмы и знал о его отношениях с Эрвином гораздо больше, чем она.

Йохан сказал, что уже давно планировал убить ее, но Альберт всегда занимался ею сам, особенно после того случая с глазными каплями. Он признался, что использовал кислоту намеренно и никакого нового препарата на самом деле не было. Не позволив Анне выкрикнуть в свой адрес нечто оскорбительное, он добавил, что понимает, насколько подло это выглядит с его стороны. Но он действительно не желал доставлять ей такие серьезные неудобства, и здесь вообще не было ничего личного. Он просто рассчитывал, что без зрения она перестанет интересовать Альберта. И так бы непременно случилось, если бы не тот дурацкий специалист, рискнувший провести операцию и помешавший его планам. Йохан понимал, что и сам допустил несколько ошибок, основная из которых заключалась в том, что он выбрал кислоту, а не щелочь. К тому же он совершенно не учел реакцию Анны — ему следовало сперва ввести обезболивающее, чтобы она ничего не почувствовала. Но он действовал быстро и не успел продумать это до конца, за что теперь ненавидел себя.

Он вдруг вспомнил, как Альберт потом спросил его, в чем было дело, и ему пришлось рассказать грустную сказку о том, как сильно он сожалеет о своей ошибке. Альберт даже поверил в нее, хотя это не помешало ему поддаться приступу агрессии. Во время того избиения Йохан не сопротивлялся и, пожалуй, нашел в этом что-то любопытное. К тому же он понял, что Анна оказалась важна для Альберта. Слишком важна, раз он перестал подпускать к ней даже его, что длилось довольно долго. Йохан сказал, что хотел бы быть на ее месте, после чего добавил, что и антидот для Фортанамина в ночь ее передозировки оказался у него неслучайно.

Дверь задергалась и отвлекла его внимание от Анны — он услышал недовольный крик Альберта:

— Йохан, какого черта ты закрыл дверь?

Анна не заметила, как и когда это произошло, ведь он даже не подходил туда. Она попросила его не совершать ошибку, после чего услышала несколько громких щелчков от поворота ключа в замке. Стоило двери распахнуться, Альберт замер в ее проеме, увидев Йохана, что с важным видом сидел в его кресле и удерживал в руке пистолет, направленный на Анну.

— Йохан, что ты делаешь? — удивился он. — Опусти пистолет!

— Поднимите руки так, чтобы я их видел, и толкните дверь ногой, — приказал Йохан уверенно.

Альберту ничего не осталось, кроме как подчиниться. Позади него захлопнулась дверь.

— А теперь подойдите ко мне, и без резких движений.

Когда Альберт выполнил это требование, Йохан поднялся из кресла и приблизился к нему почти вплотную, после чего поймал его взгляд и медленно засунул руку под нижнюю часть его кителя.

— Это я у Вас конфискую, — констатировал он и вытащил пистолет Альберта из кобуры. — Полагаю, это совсем не то, на что Вы рассчитывали, но теперь я создаю правила игры.

— Немедленно опусти пистолет! — повторился Альберт. — Это приказ!

— Да, Вы всегда предпочитали приказы обычным разговорам.

— Если хочешь поговорить со мной, просто опусти пистолет.

— Ммм очередное условие, — улыбнулся Йохан, — даже в таком незавидном положении Вы продолжаете вести себя так же высокомерно, как и всегда. Пожалуй, именно это Ваше качество и привлекло меня.

Не отводя от Анны прицела, Йохан отодвинулся назад и, положив пистолет Альберта на столик с инструментами, вновь расселся в его кресле, удобно откинувшись на мягкую спинку. Это было очень странное для Анны зрелище, ведь обычно он сам стоял перед Альбертом, сидящим здесь.

— Чего ты добиваешься всем этим? — спросил Альберт, не понимая мотивов своего ассистента.

— Я хочу устранить эту помеху между нами, — ответил Йохан, бросив на Анну короткий презрительный взгляд.

— Почему ты считаешь ее помехой? — удивился Альберт.

— Потому что я знаю Ваше отношение к ней. И знаете, я тоже хочу Вашего внимания. Но я не получаю его с тех пор, как она здесь появилась.

— Я стараюсь поддерживать общение с тобой насколько это возможно. Она здесь ни при чем.

— Неужели? — ухмыльнулся Йохан. — Я уже неделю пытаюсь с Вами поговорить...

— Ты же знаешь, что у меня много работы.

— Но на нее времени хватает, а на меня нет. Вы даже не спросили, где я был в понедельник.

— Ладно, признаю, в последнее время я не был достаточно внимателен к тебе, — согласился Альберт, и это далось ему нелегко. — Мне жаль, что так вышло.

— Ничего Вам не жаль! — крикнул Йохан возмущенно. — Вам плевать на меня!

— Это не так, и ты об этом знаешь, — опроверг Альберт, после чего прямо спросил, каких слов или действий Йохан сейчас ждет, ведь ему был предложен разговор, но он отказался опустить пистолет.

Йохан сказал, что его в любом случае арестуют и потому лучше сделать то, чего он хотел уже долгое время. Получив предсказуемый вопрос о том, почему его должны арестовать, он ответил, что считает, будто Альберт донесет на него. Он был даже уверен в этом. Услышав красивое обещание, что эта ситуация останется исключительно между ними, если он выбросит из головы эти глупости, Йохан предположил, что тогда Альберт непременно испортит его карьеру или придумает еще что-нибудь разрушительное, чтобы отомстить за этот неприятный инцидент. Он хорошо помнил методы этого человека и совсем не горел желанием испытать их на себе. Однако такое развитие событий представлялось ему вероятным, учитывая, что Анна была очень важна для Альберта.

Впрочем, всё это уже не имело никакого значения. Йохан поймал себя на мысли, что даже если происходящее сойдет ему с рук, в его отношениях с Альбертом всё наверняка останется по-прежнему, а он больше так не хотел — это было невыносимо. Он устал от этих тщетных попыток завести с ним разговор и от бесконечного игнорирования своих чувств, о чем и сообщил ему.

— Сейчас я не игнорирую тебя, — констатировал Альберт.

— Конечно, потому что я держу на прицеле Вашу обожаемую.

— Заканчивай эти игры! Я буду уделять тебе столько внимания, сколько тебе будет необходимо.

— Как мило, — фальшиво улыбнулся Йохан. — Если бы я Вас не знал, я бы точно повелся на это.

— Тогда что тебе нужно?

— Теперь я и сам задаюсь этим вопросом. Я понимаю, что Вы не способны любить меня так, как я люблю Вас. Значит, я должен заставить Вас страдать так, как страдал сам всё это время. Но, пожалуй, Вы правы — она здесь ни при чем.

— О какой любви ты говоришь? — не понял Альберт.

— О той, которую Вы предпочитали не замечать всё это время.

— Йохан, ты не в себе. Тебе необходима помощь.

— Это не входит в мои планы, — улыбнулся его ассистент, после чего уверенно подставил дуло под свою челюсть.

— Нет, Йохан, только не это! — крикнул Альберт, резко изменившись в лице — сейчас в его глазах отчетливо виделся страх. — Прошу тебя, не заставляй меня снова проходить через это!

— Вот видишь, — обратился Йохан к Анне, — я же сказал тебе, что он эгоист и для него нет ничего, что было бы важнее его самого.

Анна нашла подтверждение его словам лишь в одной реакции Альберта. Когда на прицеле Йохана была она, он был относительно спокоен. Теперь же он действительно боялся, однако совсем не потери своего ассистента, а возвращения в схожий травмирующий опыт, который внезапно всплыл в ее воспоминаниях обрывками фраз из его дневника.

— Для меня тоже нет ничего важнее его, — продолжил Йохан немного задумчиво.

— Не делай этого, пожалуйста! — попросил Альберт. — Это слишком серьезный рычаг, и ты не должен так со мной поступать, если я действительно что-то для тебя значу.

— Правда? Ну так и Вы беспощадно уничтожали мою психику всё это время, — напомнил Йохан. — Я переступал через себя, делая ужасные вещи, и каждый раз видел только недовольство или безразличие. А Ваши требования, которые невозможно выполнить — это нечто!

— Да, признаю, я не был объективен и во многом перегибал с тобой, — согласился Альберт, — но прошу, опусти пистолет и больше не заставляй меня умолять! Просто скажи, чего ты хочешь. Тебе не хватало моего внимания? Я посвящу тебе всё свое свободное время. Тебе казалось, что я придираюсь? Я перестану делать тебе замечания, даже если ты допустишь ошибки. Я готов многое поменять, если это необходимо.

— Я так долго ждал от Вас этих слов, так мечтал о них, — предался воспоминаниям Йохан, — но я больше Вам не верю.

— Что я должен сделать, чтобы ты мне поверил? — прямо спросил Альберт.

— Застрелите ее, — быстро и уверенно выдал его подчиненный, будто заранее знал, в каком направлении пойдет этот разговор.

Анна не могла поверить в услышанное. Очевидно, он действительно считал ее серьезной помехой, раз для достижения своей цели использовал самый мерзкий шантаж из всех возможных.

— Я полагаю, это будет для Вас менее травматично, чем если я убью себя, — продолжил Йохан. — Ведь нужно выбирать меньшее из зол, не правда ли?

— Йохан, я не могу, — ответил Альберт.

— Не волнуйтесь, Вы быстро ее забудете, — попытался обнадежить его верный ассистент, — я помогу в этом. Я же всегда помогаю Вам. Потому что Вы значите для меня очень многое. А она... Она просто искала способ выжить, вот и заморочила Вам голову. Она бы не раздумывая сделала с Вами то же самое, если бы ее спокойствию угрожала опасность. Или Вы полагаете, что, окажись она на свободе, она продолжила бы отношения с Вами, зная все Ваши недостатки? Женщины не любят эгоистов, а такие как она — тем более.

— Дело не в этом, — задумался Альберт, — как же мой проект? Я потратил на него столько времени...

— Если хотите, я спишу ее смерть на свою ошибку, — предложил Йохан, — и даже сам поговорю с «Орденом», так что у Вас не возникнет никаких проблем. Вы же знаете, что мне можно доверять и что я готов ради Вас на всё: даже на опасную и грязную работу. Неужели Вы предпочтете ее лживые слова тому, кто любит Вас по-настоящему?

Он посмотрел на Альберта взглядом, полным ожидания и надежды.

— Ты прав, — ответил Альберт внезапно для Анны, — ты всегда был прав, а я... Я действительно многого не замечал. Вместо этого я был несправедлив к тебе. Прости меня за это. Теперь всё будет по-другому, обещаю!

Он поддерживал зрительный контакт с Йоханом, даже несмотря на то, что вся эта ситуация безумно пугала его и это всё еще отражалось в его взгляде. Казалось, будто ему было уже всё равно, что Йохан видит этот страх и вполне может его использовать.

Анна была настолько шокирована услышанным, что даже не смогла ничего сказать.

— Чтобы вернуть твое доверие и хоть немного компенсировать свои ошибки, я сам запачкаю руки в этот раз. Дай пистолет!

Йохан согласно кивнул и протянул свое оружие. На его лице засияла довольная улыбка. Он добился своего и теперь был счастлив от долгожданной взаимности. Альберт взял у него пистолет, и Анна тут же закрыла глаза — ей было невероятно противно смотреть на всё это и осознавать, какой выбор он сделал. Впрочем, она всё равно не могла обвинять его слишком сильно, потому что знала по личному опыту, на что способен шантаж.

Раздался грохот, а за ним и пронзительный звон металла по кафельному полу. Анна поняла, что всё еще жива, и открыла глаза. Она увидела Йохана, а за ним опрокинутый на пол столик, возле которого лежала россыпь инструментов. Разобрать, что произошло, было не слишком трудно: Альберт просто оттолкнул Йохана, как только заполучил его пистолет. А Анна была уверена, что он убьет ее.

— Подними руки и не двигайся! — скомандовал Альберт.

Увидев на себе его прицел, Йохан демонстративно рассмеялся, после чего сказал:

— Я уже давно хотел убить себя. Зачем мне жить, если она для Вас важнее?

— Она не важнее. Вы двое примерно одинаковы. И вам придется с этим смириться, — обозначил Альберт.

Было заметно, что Йохана совсем не порадовали его слова, но он ничего на них не ответил. Внезапно для всех Альберт начал громко смеяться.

— А впрочем, — продолжил он через некоторое время, стараясь прекратить неуместный смех и выровнять свой голос, — всё уже зашло слишком далеко. Ты превратил знания обо мне в оружие. И ты даже не представляешь, на какой тонкий лед ты теперь встал, потому что, направив на тебя ствол, я вспомнил, что случилось с Алексом. Это было не самоубийство, Йохан!

Это прозвучало пугающе. Такую атмосферу придавал и смех Альберта, который он перестал сдерживать — внезапное озарение дестабилизировало его слишком сильно. Демонстративная ухмылка и уверенность Йохана в том, что Альберт ничего ему не сделает, резко пропала. Видимо, он всё же не собирался убивать себя, а всего лишь играл на публику с целью манипуляции. Он попытался поймать взгляд Альберта своими испуганными глазами, надеясь разжалобить его и тем самым исправить ситуацию.

— Знаешь, я действительно был готов простить твою глупость и несдержанность. Но твое предательство... — речь Альберта стала слишком замедлена, а интонация голоса подозрительно нейтральна, будто он пребывал далеко в своих мыслях.

Он сделал два шага назад и поднял прицел до головы Йохана. Его рука тряслась, сильно раскачивая пистолет в воздухе. Ему предстояло принять очень трудное решение о будущем своего ассистента.

Убить Йохана было бы справедливо. Во всяком случае, это казалось Анне самым подходящим и благоприятным для всех вариантом, и личная неприязнь к нему была здесь совершенно ни при чем. Шантажисты вызывали у нее лишь одну эмоцию — гнев. Это было сильнее здравого смысла или любых других установок. Ей казалось, что Йохан поступил очень жестоко, воспользовавшись доверием Альберта. Однако ей было абсолютно ясно, что он, точно так же как и она, является заложником обстоятельств, ведь поводов для срыва крыши у него было предостаточно.

— Я не хотел, чтобы всё так далеко заходило, — попытался оправдаться Йохан.

— Но ты приложил все усилия к этому, — констатировал Альберт. — Ты предал меня и заставил унижаться. Хотел почувствовать власть надо мной? Это не бесплатно. Так вот теперь расплачивайся!

Раздались два выстрела. Йохан упал на кровоточащие колени и заорал от боли. К счастью, у Альберта не было проблем с меткостью, и он попал именно туда, куда планировал. Анна поняла, что ему пришлась по нраву та идея, которая была использована ею во время ее последней встречи с Йозефом.

— Когда я направляю на кого-то ствол, я неизбежно стреляю, — задумался Альберт.

— Простите меня! — крикнул Йохан, корчась от боли. — Я понял свою ошибку. Обещаю, я больше никогда...

— Ты больше не хочешь умереть?

— Нет, я просто хочу, чтобы всё встало на свои места.

— Тогда чего же ты добивался всем этим?

— Я хотел, чтобы Вы уделяли мне больше внимания.

— И поэтому решил торговаться со мной? — уточнил Альберт. — Я же предлагал тебе это. Я предлагал тебе даже больше, но ты не смог вовремя остановиться. Вот почему ты облажался, Йохан. Что ж, по крайней мере, теперь всё действительно вернулось на свои места. Только мне больше не нужна бешеная собака, даже если она сама вернется на свой поводок.

Раздались новые выстрелы. Гильзы со звоном падали на кафельный пол. Это прекратилось лишь когда затвор люгера встал на задержку, не обнаружив более ни одного патрона в магазине. Пистолет выпал из руки Альберта и приземлился рядом с его правым сапогом. Трясущийся от страха Йохан остался без новых повреждений, а вот пол вокруг него получил несколько ранений. Анна подумала, что со стороны Альберта было крайне неразумно устраивать стрельбу в таком маленьком помещении, и обрадовалась, что всё закончилось хорошо и больше никто не пострадал.

Йохан развалился на холодном полу, пытаясь остановить кровь. Он больше не умолял Альберта о прощении, а только просил помочь, напоминая, что это очень больно. Но Альберт был погружен в свои мысли, молчаливо созерцая эту картину и не обращая никакого внимания на крики своего ассистента, пока его не отвлек незваный, но закономерный после стрельбы гость.

Это был тот самый пожилой охранник, что довольно мило беседовал с Анной, когда она подглядывала в дверь операционной. Увидев этот хаос, он был шокирован, но всё же быстро взял себя в руки и попытался заполучить внимание своего задумчивого командира сперва словами, а затем и хлопком по плечу.

Наконец оторвавшись от мыслей, Альберт удивился, заметив перед собой охранника, что смотрел на него с некоторым сочувствием и, похоже, ожидал от него каких-то распоряжений. Не придумав ничего лучше, Альберт констатировал, что ему срочно требуются все его хирурги. Кивнув головой, охранник поспешил удалиться, чтобы позвать помощь. По всей видимости, Альберт не желал помогать Йохану самостоятельно или просто был не в состоянии это сделать. Йохан умолял скорее вырубить его, напоминая, что хоть и заслужил это, но боль невыносима. Как ни странно, Альберт отреагировал на его просьбу положительно и довольно быстро. Он подкатил кислородный баллон, что стоял возле стола и, опустившись к Йохану, прижал к его лицу маску, а затем повернул вентиль.

Прошло совсем немного времени, и Йохан отрубился. Альберт зафиксировал маску на его лице и поднялся с пола. Вдруг вспомнив одну важную деталь, он подошел к столу и ослабил ремень на руке Анны, чтобы она смогла ее высунуть, после чего вернулся к бессознательному телу Йохана и уставился на него своим разочарованным взглядом.

Освободив свои руки, Анна наконец-то приняла сидячее положение. Рассмотрев бледное лицо Альберта, искаженное неприятным осознанием предательства и внезапным воспоминанием о подобных событиях, она кинулась к нему, совсем забыв о том, что ее рука всё еще подключена к капельнице. Игла катетера выдернулась из вены, оставив кровоточащую рану. Анна прижала ее пальцами и подошла к Альберту, стараясь игнорировать возникшее от вида крови головокружение. Она спросила, всё ли в порядке, на что Альберт ответил несколько абстрактно. Он сказал, что его ошибка могла превратить всё в замкнутый круг и Йохан не знал, насколько это серьезно. Он добавил, что и сам этого не знал, после чего засмеялся.

Анна не совсем поняла, что он имеет в виду, но побоялась спросить об этом. Она полагала, что его состояние не слишком стабильно после всего случившегося.

— Что Вы собираетесь делать с Йоханом? — спросила она, на что Альберт не дал внятного ответа.

Он только сказал, что его мысли сейчас путаются и ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя, а затем как следует подумать над этим. Анна прекрасно знала, что он не ориентируется в нестандартных ситуациях и теряет способность мыслить адекватно, не говоря уже о каких-либо действиях. Она вдруг вспомнила, что Йохан в таких случаях всегда оперативно доставал ему транквилизатор или нечто подобное. Но так как сейчас он был в отключке, позаботиться об этом предстояло именно ей.

Она спросила Альберта, где находятся те транки, что он обычно принимает, и, получив ответ, направилась к его столу. Выдвинув из него нижний ящик, Анна ужаснулась количеству медикаментов, что он там хранил. Она начала перебирать все упаковки таблеток, которых там было, по меньшей мере, штук двадцать пять. Альберт сообразил, что она испытывает сложности с поиском подходящего средства, и пояснил, что ему нужна большая красная упаковка с белым кругом в центре. Найдя нечто похожее, Анна быстро передала ему необходимый препарат, и он принял несколько таблеток разом.

Решив дождаться пока таблетки подействуют и Альберт начнет соображать лучше, Анна присела с ним рядом, но он сказал, что ей лучше отсюда уйти. Он и сам собирался уйти после того, как дождется своих хирургов, больше не желая видеть Йохана. Заметив кровь на руке Анны и висящий на трубке капельницы катетер, он попросил ее разобраться с этим самостоятельно и сказал, где взять бинты. Помимо этого, он рекомендовал ей выкинуть из головы всё, что здесь произошло.

Анна не хотела оставлять его одного, но у нее не было другого выбора, ведь спорить с ним было бы бессмысленно, к тому же она очень боялась его разозлить. Особенно теперь, когда она во всей красе узрела, какой разрушительной может быть его злость. Она достала из ящика упаковку бинта и, прихватив свою одежду, осторожно направилась к себе, опасаясь нарваться на врачей или охрану в коридоре. К счастью, этого не произошло — близость операционной к ее комнате как всегда пришлась кстати.

Кое-как справившись с бинтами, Анна попыталась еще раз осмыслить всё произошедшее и вскоре сделала пугающий вывод, что Альберту нельзя объявлять подобную войну, где главным оружием являются манипуляции, потому что он готов идти до конца даже против тех, кто ему дорог. Хотя теперь у нее не было уверенности в том, что Йохан действительно был для него важен. Ей думалось, будто всё это время Альберт просто использовал его в своих целях, при этом не отказывая себе в удовольствии сорваться на нем при первой возможности. Конечно, он не злоупотреблял его доверием, в отличие от самого же Йохана сегодняшним днем, однако он определенно злоупотреблял своей властью и значимостью для него. И так как крыша Йохана уже давно начала уезжать, ее срыв был неизбежен.

***

Альберт зашел к Анне через несколько часов. Хоть она и лежала на кровати с закрытыми глазами, он не разбудил ее, так как она не могла спать после такого сильного стресса. Она сходу спросила, смогли ли помочь Йохану. Альберт кивнул и добавил, что его физическое состояние не вызывает опасений. Его голос звучал вполне нормально. Скорость речи тоже значительно улучшилась, как и мыслительные способности. Казалось, будто он смог взять под контроль свои эмоции. Возможно, смирился с произошедшим или таблетки всё еще действовали. Только его лицо по-прежнему выражало отстраненность и разочарование. Он присел на кровать Анны и оперся спиной на стену. На вопрос о том, что он собирается делать с Йоханом теперь, он дал довольно подробный ответ.

В целом, он уже сделал всё, что следовало. После того как его хирурги закончили работу, Йохан пришел в себя и начал выкрикивать о том, что больше не хочет жить. Он даже попросил дать ему пистолет, но вместо этого Альберт незамедлительно вызвал для него бригаду скорой психиатрической помощи, так как всё равно не знал, что еще может сделать. К счастью, дежурной оказалась клиника Эрвина. Это действительно обнадеживало, потому что Альберт очень боялся, что Йохан может сказать чего-нибудь лишнего о его сомнительных приказах в последнее время. Такая информация непременно заинтересовала бы комиссию или, что еще хуже, прокуратуру.

Альберт объяснил санитарам, что у его ассистента сорвало крышу: сперва он угрожал пистолетом заключенному, а после пытался покончить с собой. С тех пор его намерения не изменились, что Йохан подтвердил своими поведением и высказываниями прямо в присутствии санитаров. Так что теперь всё зависело от решений и мер, принятых психиатрами.

И всё же Альберт собирался удерживать Йохана в клинике как можно дольше — он планировал решить этот вопрос на днях. Остальное было уже не его проблемой, и он больше не хотел иметь к этому никакого отношения. Йохан перешел черту, предприняв попытку манипулировать им за счет его страха, чего Альберт никак не мог простить. Он считал невероятным великодушием со своей стороны сохранить этому глупцу жизнь, после такого предательства.

Анна удивилась, насколько же слеп Альберт, если не видит своей вины в случившемся. Ей подумалось, будто ему гораздо легче обвинить в этом Йохана, даже не разобравшись, что толкнуло его на этот поступок, нежели посмотреть в лицо страшной правде и найти эту причину в себе. Впрочем, Альберт никогда и ни в чем не чувствовал своей вины. Ему было привычнее обвинять всех вокруг, обосновывая их поведение личной неприязнью к нему или чем угодно. Конечно, чувство вины не любил никто, так же как и признание собственных ошибок, но Анна полагала, что у всего должен быть предел.

— Похоже, он действительно смог задеть Вас, — предположила она, вдруг вспомнив, как цинично Альберт прострелил Йохану оба колена.

— Конечно смог, — подтвердил Альберт, — и это как раз помогло мне достовернее показать ему то, что он хотел видеть.

— Хотите сказать, всё это была просто игра и Вы ничуть не растерялись? Вы ведь даже извинились перед ним.

— Растерялся. И это не было игрой. Я говорил ему правду — то, что действительно думал. Просто я был в состоянии контролировать свои действия, хоть этот контроль и давался мне нелегко.

— Тогда я удивлена, что сейчас Вы можете так спокойно об этом говорить.

— Я принял очень сильный транк, это он помог мне привести эмоции в порядок. Не уверен, что будет, когда его действие закончится. Полагаю, я буду чувствовать себя очень плохо, потому что за проведенное возле операционной время я понял, что привело к этой ситуации. Знаешь, Йохан оказался прав: я воспринимаю всё, что для меня делают как должное, требую гораздо большего и постоянно ищу поводы придраться, а в остальных случаях просто игнорирую. Иду по стопам родителей, став тем, кого презирал.

Тот факт, что он понял и, более того, признал свои ошибки, невероятно удивил Анну. Она была уверена, что он ни за что не сделает этого, потому что просто не способен. И она сильно ошиблась, считая, будто Йохан ничего для него не значит, ведь в таком случае он бы не сказал всего этого. Однако он всё равно не понял истинных причин произошедшего.

— Вы думаете, что проблема была только в этом? — поинтересовалась Анна. — А ничего, что он любил Вас?

— Я тоже его любил, но при чем здесь это?

— Он любил Вас по-настоящему, правда, безответно. Пока Вы были в тюремной больнице, он довольно подробно рассказал мне о своих чувствах к Вам.

— Значит, вот о какой любви он постоянно говорил? А я думал, что он просто так шутит. Кажется, я совсем не разбираюсь в людях, — расстроился Альберт.

— Ну, нельзя разбираться во всём, — подбодрила его Анна. — Хотя Вы не могли не заметить, что он не хотел ограничиваться рабочими отношениями с Вами. Именно по этой причине он ревновал Вас ко мне и всячески усложнял мне жизнь.

— О чем ты? — удивился Альберт.

Анна рассказала о высказываниях Йохана в те моменты, когда оставалась с ним наедине, о его ненависти к ней и, конечно же, о ревности, которая и вынудила его капнуть кислоту в ее глаза и забрать антидот. Она еще никогда не поднимала эту тему, полагая, что это не приведет ни к чему хорошему и в лучшем случае Альберт просто не поверит ей, а в худшем — расскажет своему ассистенту, с благим намерением разобраться в ситуации, после чего Йохан наверняка настроит его против нее или отомстит.

Альберт был удивлен, услышав всё это. Он знал, что Йохан был неравнодушен к Анне, но не представлял, насколько это серьезно.

— А сегодня он хотел убить меня у Вас на глазах, — добавила Анна, — это должно было стать либо местью, либо провокацией.

— Неужели он не понимал, что я могу пойти на крайность? — удивился Альберт.

— Понимал. Он признался, что ему нравилось Вас провоцировать и что все его косяки в последнее время — это всего лишь попытки обратить на себя внимание.

— Почему именно таким способом?

— Другого не было, Вы же игнорировали его во всех остальных случаях.

— Какой же дерьмовый из меня командир! — вдруг осознал Альберт. — Я совсем не разбираюсь в людях и к тому же недостаточно внимателен к происходящему. Здесь творилось такое, а я даже не знал, хотя был обязан знать и предотвратить. Я так стремился ко всему этому, потратил столько сил и времени... И ради чего? Чтобы понять, что не заслуживаю этой должности?!

Его голос начал дрожать. Альберт опустил голову и закрыл ее руками, чем навел Анну на нехарактерные в его отношении мысли.

— Вы что, плачете? — удивилась она.

— Да, черт возьми! И если ты кому-нибудь об этом расскажешь, даю слово, я тебя застрелю! Это единственное, что у меня хорошо получается...

Потеряв над собой контроль, он начал обвинять себя в невнимательности и в доведении Йохана до этого состояния. Он признал, что действительно часто срывался на нем, иногда даже без какого-либо повода, с целью получить эмоциональную разрядку. Разумеется, он никогда не задумывался о том, к чему это может привести. Ему казалось, что Йохан имел устойчивую психику, а значит, должен был нормально воспринимать его обвинения и угрозы. Более того, он с самого первого дня считал этого паренька своей собственностью и даже не подозревал, что у него могут быть совсем другие чувства и другое мнение, которое нельзя скорректировать в нужную сторону. Он не подозревал и о том, что в один прекрасный день Йохан может выйти из-под его контроля. Но самое примечательное, что он только сегодня понял, насколько ненормальным было его отношение, пожалуй, ко всем своим ассистентам.

Анне было удивительно, откуда на нем вообще взялись эти розовые очки, ведь он достаточно общался с Эрвином, чтобы научиться принимать реальность такой, какая она есть, а не строить в ней такие ошибочные и потому опасные иллюзии. Но вспомнив о том, что Йохан из-за своей нездоровой любви сам дал Альберту повод так к себе относиться, Анна всё поняла. Это была просто феноменальная созависимость. И невероятно разрушительная.

Альберт вспомнил о нескольких случаях, когда Йохан, как ему еще тогда показалось, намеренно его злил. Он вспомнил и все его шуточки о разбитом сердце. Теперь Альберту казалось, будто он должен был сразу понять, что происходит, и винил себя за то, что не понял и даже не обратил на это должного внимания. Он приплел к этому самобичеванию смерти солдат от Фортанамина, что было совсем неуместно, ведь это не он отдал приказ о его поставках на фронт. И такой перебор с ответственностью явно указывал на то, что его состояние оказалось дестабилизировано слишком сильно. Похоже, транки потеряли свой эффект. Анна предложила ему принять еще, пока он не повесил на себя все беды человечества, и он прислушался к ее словам. Вероятно, потому что смог представить, как паршиво ему будет, если ничего не предпринять, и испугался этого. Анна посчитала любопытной эту его особенность — прислушиваться к другим только тогда, когда ему плохо и ситуация уже вышла из-под контроля.

В коридоре раздался топот быстрых шагов и громкий крик: «проверка», что заставил Альберта мгновенно вытереть слезы и приготовиться к плохому. Теперь его лицо отражало настоящий ужас, потому что, не считая произошедшего, он был убежден, будто дела в его блоке обстоят не лучшим образом. Это едва ли было объективно, но сейчас его уверенность в собственной никчемности на этой должности стала настолько сильной, что он закономерно испугался предстоящей проверки. Он был удивлен, почему она нагрянула сейчас и без предупреждения, так что, даже не успев собраться с мыслями, выбежал в коридор, рассчитывая скорее предупредить своих подчиненных, однако не успел и закрыть дверь на замок — уже в коридоре он нарвался на проверяющих.

Он поздоровался с полковником партийным приветствием, и его голос выражал настороженность. Голос полковника был нейтральным, он звучал приятно и успокаивающе. Полковник приказал своим людям осмотреться вокруг, проявляя внимательность даже к мелочам, и заодно опросить весь присутствующий персонал для выявления общего эмоционального фона. Своей личной целью он избрал Альберта, сразу пояснив, что разговор будет долгим и серьезным.

Анна подошла к двери и через замочную скважину принялась наблюдать за происходящим. Спиной к ней стоял полковник, а напротив него, частично скрывшись за ним — Альберт. И так как пока он стоял практически неподвижно, его тревожный взгляд, устремленный на гостя, был хорошо заметен. Когда сопровождающие полковника отошли достаточно далеко, Альберт расслабленно выдохнул и просто навалился на стену. Он признался, что не сразу понял, в чем дело, и даже успел испугаться. Страх на его лице теперь сменила растерянность и усталость.

Полковник спросил, что так напугало Альберта и есть ли на это объективные причины. Альберт пожал плечами, не желая отвечать, что ему кажется, будто он управляет этим местом недостаточно хорошо — это могло повлечь вопросы. Заметив, что полковник сверлит его взглядом, он попросил не принимать во внимание его внешний вид и прямо спросил, по какому поводу проверка.

Полковник огляделся, чтобы поблизости не оказалось подчиненных Альберта, и резко изменив интонацию своего голоса, начал отчитывать его как провинившегося школьника. Это вынудило Альберта перевести свой взгляд в пол. И тем не менее он получил ответ на свой вопрос довольно быстро. Как оказалось, ему не стоило так опрометчиво вызывать психиатрическую бригаду для Йохана по телефонному номеру городской дежурной службы, потому что вызовы в такие учреждения фиксируются. И так как помимо самого вызова здесь произошло покушение и стрельба с пострадавшим, этот инцидент закономерно привлек к себе внимание комиссии.

— Вам очень повезло, что я в курсе всех направляющихся сюда проверок, — злился полковник. — И что я смог вовремя связаться с проверяющими и занять их место. Но представьте, что было бы, если бы меня не оказалось в городе или я просто не узнал бы о случившемся в нужное время.

Альберт промолчал, прекрасно понимая, что это был бы финал. Полковник оказался недоволен его молчанием и на повышенных тонах спросил, какого черта он устроил здесь такой беспредел. В ответ на это Альберт сказал, что не виноват в случившемся, и рассказал о том, как Йохан пытался уничтожить важный для него «материал», а затем и себя. Полковник предположил, что Альберт сам вел себя неправильно и просто довел бедолагу до такого состояния. Он был более чем уверен в этом и попросил честно во всём признаться, пообещав, что воздержится от обвинений.

— Вы правы, господин Мюллер, — подтвердил его предположение Альберт, и Анна наконец поняла, кто этот полковник.

Она даже смогла успокоиться, потому что точно знала, что Эрвин поможет Альберту избежать ответственности.

— ...и, похоже, Вы были правы насчет того, что я не способен построить нормальные отношения, — добавил Альберт.

Он также поделился новостью о том, что внезапно вспомнил, как убил Алекса, рассчитывая удивить этим Эрвина. Однако он оказался удивлен сам, когда Эрвин сказал, что всегда это знал. Альберт наконец смог посмотреть на него и даже спросил, откуда он это знал и почему никогда об этом не говорил.

— После содеянного Вы просили меня помочь Вам избавиться от этих воспоминаний. Я это сделал. А сейчас, вероятно, сработал какой-то триггер, вот Вы и вспомнили всё это.

— Триггером послужило удержание Йохана на прицеле, — ответил Альберт.

— Вы когда-нибудь перестанете целиться в людей? — спросил Эрвин недовольно.

Чтобы скорее перевести неприятную тему, Альберт озвучил, что удивлен умением Эрвина влиять на воспоминания, на что получил упрек в тотальной невнимательности на протяжении последних лет.

— Да, я был очень невнимательным, — признал Альберт, после чего вновь посмотрел на Эрвина и даже улыбнулся, — так я могу рассчитывать на Ваше прикрытие?

— Мне уже надоело прикрывать Вашу задницу! Я должен был сдать Вас службам еще в прошлый раз.

— Я понимаю, но мне очень нужно пройти эту проверку. Пожалуйста, господин Мюллер, помогите мне в последний раз! — попросил Альберт.

— При одном условии, — задумался Эрвин.

Он сказал, что, так как Альберт принципиально не желает принимать препараты, выход остается только один — лечение. А после, закономерное возвращение домой, под его контроль, раз Альберт не вывозит всей этой самостоятельности и к тому же опасен для окружающих и самого себя. Эрвин четко обозначил, что игра закончилась и это следует принять. Для создания дополнительной мотивации он добавил, что если Альберт не уволится сам, то он позаботится о том, чтобы его уволили.

— Вы же понимаете, что находитесь здесь только потому, что я Вам это позволяю? — спросил Эрвин. — Я Вас сюда поставил, и я Вас отсюда сниму в случае такой необходимости.

— Теперь у меня тоже есть связи, — сказал Альберт, стремясь прекратить его угрозы в свой адрес. — И возможно, еще более влиятельные, чем у Вас.

— Бросаете мне вызов? — уточнил Эрвин.

Альберт отрицательно помотал головой, после чего пояснил, что ему осталось совсем немного, чтобы закончить одно важное дело, и попросил дать время, по прошествии которого он отправится на лечение без лишних вопросов. Он сказал, что его уничтожат, если он не закончит, получив соответственные вопросы: кто и почему.

Ему пришлось рассказать правду об оккультистах, которых он убедил решить его проблемы с врагами в партии, взамен пообещав им вернуть восток.

Эрвин был в ужасе. Он ненавидел религиозные и иные организации помешанных, наверно, больше всего на свете. От злости он даже взмахнул руками, но заметив, что драгоценный и так достаточно напуган, вернул свое состояние в былую нейтральность. Он поинтересовался, в каком состоянии был Альберт, когда разговаривал с ними и вообще придумал этот вариант, получив вполне предсказуемый ответ, от которого разозлился еще сильнее, но уже не стал выражать это иначе, чем сжатыми в кулак пальцами. Полностью абстрагировавшись от эмоций, он спросил, почему Альберт никогда не обращался за помощью к нему, а вместо этого предпочел обратиться к незнакомым и опасным людям. Подобные маневры казались ему уже пройденным этапом их непростых отношений, после которого драгоценный должен был уяснить, что так делать не стоит. В конце концов, тот случай с психиатром закончился для него достаточно поучительно, чтобы он мог сделать определенные выводы и больше никогда не наступать на эти грабли.

Альберт напомнил, что решил действовать самостоятельно во всех ситуациях, получив в ответ на это объемную и неприятную правду. Эрвин считал, что в большинстве случаев драгоценный вообще не умеет действовать правильно, так что теперь его единственной самостоятельностью будут решения о том, в какое время лучше начать уборку, и сама уборка соответственно. Он уже избежал этого несколько раз, но теперь бежать было некуда.

Эти слова расстроили Альберта. Он попросил Эрвина обсудить эту тему подробнее и, наконец вспомнив о гостеприимстве, указал на дверь своего кабинета. Не теряя времени, Эрвин направился туда. Альберт пошел за ним, убеждая его в необходимости пойти навстречу. Взамен он пообещал уволиться и делать всё, что Эрвин от него потребует, что определенно заинтересовало его внезапного гостя.

***

Анна не могла до конца уложить в своей голове то, что произошло, но с появлением Эрвина она хотя бы перестала волноваться за состояние Альберта. Однако теперь ее тревожило его длительное отсутствие. Он не заходил к ней уже несколько дней и, похоже, вообще не находился на территории тюрьмы. Ее даже посетила нерадостная мысль, вдруг Эрвин всё-таки убедил его бросить работу и отправиться на лечение, а потом вернуться домой, ведь он мог легко на него повлиять. И это казалось Анне невыносимым, хотя она уже давно смирилась с тем, что если для него и существует важный человек, то это только Эрвин, и этого не изменить. Но тот подслушанный ею разговор указывал на то, что Альберт не хотел увольняться так сразу, не закончив свое важное дело, и был намерен убедить Эрвина не предпринимать никаких действий, пока не осуществит всё задуманное. Эрвин, как ей тогда показалось, был готов пойти на эти уступки и дать ему еще немного времени.

Анна поинтересовалась у охранника, который приносил ей еду и даже болтал с ней в свободное время, не в курсе ли он, куда пропал Альберт. Но он не смог ответить ей ничего толкового, потому что и сам знал не больше, чем она, и тоже не видел Альберта в последние дни. И всё же он рассказал ей о слухах, что услышал от других врачей, будто Альберт уволился, но Анна не желала в это верить и по-прежнему ждала его визита.

— Подъем! — послышалось откуда-то издали.

Анна открыла глаза и увидела перед собой Альберта, прожигающего ее своим заинтересованным взглядом, наполовину скрытым за козырьком фуражки.

Она подумала, что это ее сон или галлюцинация, ведь за это время она уже отвыкла видеть его в своей комнате. А сейчас он был так близко. Альберт стоял возле изножья ее кровати, опираясь на него локтями. Анна в очередной раз залипла, рассматривая его форму, в этот раз совсем не скрытую белоснежным халатом. Сейчас она казалась какой-то не такой, нежели обычно, но Анна не решилась задуматься об этих изменениях. Радость ослепила ее, ведь сам факт возвращения Альберта был лучшим событием за последние четыре дня, проведенных в полном одиночестве.

Вот только ее ангел не улыбался, хоть и выглядел достаточно отдохнувшим и не загруженным, от чего создавалось впечатление, будто его больше не беспокоит случившееся.

— Как же я рада Вас видеть! — не сдержалась она.

— Прости, что не могу быть солидарен с тобой, — сказал Альберт слегка заторможено.

— То есть? — не поняла Анна.

— Сейчас я смотрю на тебя и вспоминаю, что остался без своего верного ассистента. Это портит настроение.

— Но я же не виновата в случившемся.

— Я понимаю, но вина не имеет значения. Ты в любом случае напоминание. И это очень трудно, потому что господин Мюллер пока не решил проблему с моими воспоминаниями. Теперь я вообще не уверен, что он захочет этим... — резко оборвав фразу, Альберт обхватил свою голову руками и даже прикрыл глаза.

— Вы в порядке? — испугалась Анна.

— Эти колеса вызывают сильную головную боль. Сейчас пройдет.

Анна быстро приняла сидячее положение и сдвинулась в сторону, освободив для него место на кровати.

— Садитесь, — предложила она.

— Смешно, — задумался Альберт, но заметив непонимающий взгляд Анны, уже собирающейся о чем-то спросить, пояснил: — У меня была веселая ночь в компании господина Мюллера, так что я лучше постою.

— Значит, всё это время Вы были с ним? — перешла в наступление Анна и, увидев как Альберт согласно кивнул, продолжила свой допрос: — И что он сказал?

— Он сказал, что это было великолепно, — вспомнил Альберт с некоторой гордостью, после чего довольно улыбнулся.

— Я имела в виду в целом, — уточнила Анна, всё еще беспокоясь о том подслушанном разговоре.

Конечно, ее волновал далеко не весь разговор, а только планы Альберта уволиться, но она не могла сказать о своем беспокойстве прямо, потому что подслушивать всё же было не тактично. К ее удивлению, Альберт сам решил рассказать ей всё, что ее интересовало.

Во время того визита проверки он смог убедить Эрвина не снимать его с должности и, более того, дать ему необходимое время, а именно — два месяца, в течение которых он планировал закончить проект «Новый солдат». Он знал, что, скорее всего, закончит его раньше, но решил, что небольшой запас времени ему не помешает. После этого он собирался уволиться, а потом отправиться на лечение на несколько месяцев и в итоге вернуться домой, к беззаботной и размеренной жизни. Всё должно было встать на свои места, потому что он уже накосячил по всем фронтам своей жизни, и неважно, насколько успешным окажется «Новый солдат». Это могло стать его личным поводом для гордости, если проект ожидает успех, или поводом пропасть из поля зрения всех структур, и особенно — «Ордена», если ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Альберт сказал, что Эрвин неплохо вынес ему мозг на тему оккультистов и стремления связываться с опасными людьми.

Во время их разговора, еще здесь, в тюрьме, Эрвину не понравилось его состояние, так что он уговорил его поехать в клинику на несколько дней, чтобы выяснить, есть ли какие-то опасения. Стоило Альберту оказаться там, они действительно появились, но так как за столь короткое время было невозможно подобрать подходящие препараты, Эрвин нашел временную альтернативу — транки, которые его драгоценный по какой-то причине еще не пробовал.

Большую часть времени, что Альберт провел в клинике, он просто спал, а когда всё же просыпался, его ожидали длительные беседы, под конец которых Эрвин рассказывал ему о Йохане. Пока его состояние было стабильно тяжелым, но Эрвин считал, что он будет в порядке через несколько месяцев и даже не станет преследовать Альберта, когда выйдет на свободу.

Альберт ничего не хотел о нем слышать, но Эрвин всё равно просвещал его, очевидно, рассчитывая деморализовать последствиями необдуманных действий. Так что Альберту пришлось выслушать множество непривычных и неприятных слов. Столько обвинений в свой адрес, да еще и от Эрвина, он не слышал, наверно, за всю свою жизнь. Эрвин считал его виновным во всём, что случилось с Йоханом, и даже доступно объяснил, почему. Самым неприятным оказался тот факт, что Альберт сломал ему жизнь, потому что такой эпизод в его личном деле навсегда закрывал ему дорогу не то, что в подобные учреждения, а вообще на нормальную работу.

Конечно, если бы Альберт не растерялся и сразу позвонил Эрвину, а не в дежурку, этого можно было бы избежать, но он сделал то, что сделал. И это оказалась настоящая пытка: выслушивать о своей ответственности и о том, как всё могло быть, не допусти он эту ошибку, из-за которой Эрвин на него особенно злился. Он лез туда, куда не следует и куда даже сам Альберт не имел доступа, заставляя своего драгоценного рыдать, как сентиментальную школьницу. Теперь в его распоряжении появилось много новых методов, и с каждым днем Альберт боялся его всё сильнее. Не удивительно, что в итоге он признал свое восприятие ошибочным, а навязанные им поступки — полным дерьмом.

Он говорил всё это слишком заторможенным голосом, что наверняка являлось следствием приема высоких доз транквилизатора.

— Господин Мюллер посчитал, что Вам уже лучше? — спросила Анна. — Или как он Вас отпустил?

— Вот так, — Альберт показал на свою правую петлицу.

Анна наконец поняла, что не так в его форме: его повысили до звания майора. Она удивилась, почему не заметила такую очевидную вещь сразу, ведь его погоны и петлицы теперь были совершенно другими.

— Как это случилось? — удивилась она. — Вряд ли в психиатрической клинике можно получить повышение.

— Ха-ха, «Орден» представил меня к внеочередному званию, — похвастался Альберт. — Господин Мюллер не хотел, чтобы я пропустил эту важную церемонию, и отпустил меня.

— Что ж, тогда поздравляю! Я очень рада за Вас, — произнесла Анна с некоторой неуверенностью.

— Не вижу на твоем лице радости, — констатировал Альберт.

— Это потому, что Вы собираетесь уволиться через два месяца, — призналась Анна. — А что будет со мной? Без Вас я точно не проживу здесь долго.

Это было именно тем, чего она всегда боялась. Он уйдет, оставив ее здесь. И неизвестно, кто займет его место. Доживет ли она вообще до того момента? Это казалось ей сомнительным, стоило только вспомнить остальной персонал.

— Тебя здесь тоже не будет, — сказал Альберт, невероятно обрадовав ее. — Я испортил жизнь уже многим людям, и не в моих интересах увеличивать их число. Помнишь, ты спрашивала о психическом расстройстве? Так вот, это и будет твоим билетом в новую, свободную жизнь, как я и говорил. Правда, я разберусь с этим чуть позже, после завершения своего проекта.

— То есть я тоже окажусь на свободе? — удивилась Анна.

Альберт положительно кивнул, вызвав у нее улыбку.

— Мы еще встретимся? — вдруг задумалась она. — Я имею в виду там, за забором?

— Вполне возможно. Конечно, если тебя не пристрелят во время твоего возмездия «Сопротивлению».

Это дало Анне надежду на лучшее будущее. Ей было безумно приятно, что Альберт всё же не забыл о ней и действительно собирался позаботиться о том, чтобы она тоже не осталась здесь. Такого для нее не делал еще никто, и в это было очень сложно поверить.