0. Инструмент

Здание лучшего столичного автосалона ослепляло множеством бликующих в солнечном свете витрин. Его огромный трехлучевой логотип, закрепленный на крыше, устремлялся в самое небо, гордо возвышаясь над черными шпилями стоящих неподалеку соборов. Он буквально затмевал своим величием все ближайшие постройки.

Обладать четырехколесным детищем известного по всему миру автоконцерна мечтал, пожалуй, любой человек. Но осуществить эту мечту могли лишь немногие. Покупка дорогостоящего транспортного средства была доступна только капризным и высокомерным богачам. Эти автомобили будто специально создавались для них, полностью отвечая всем современным требованиям о комфорте и скорости.

Анна устремилась к входу, радуясь, что неподходящая высоким каблукам брусчатка наконец закончилась и начался ровный асфальт. Сегодня она была одета совсем не так, как обычно, и тем более не так, как ей было удобно. Но планы этого дня заставляли ее выглядеть соответственно, так что помимо не самых устойчивых туфель, на ней было узкое классическое платье и перчатки выше локтя. На ее руке висела вместительная сумка, а на голове красовалась легкая шляпа, частично скрывающая уложенные на правую сторону огненно-рыжие волосы.

Стоило ей подойти достаточно близко, стеклянные ворота ее личного рая раздвинулись в стороны, пропуская ее внутрь. Разнообразие моделей предстало ее глазам во всём своем великолепии. Но она пришла сюда вовсе не для того, чтобы зачарованно любоваться этими произведениями искусства.

— Автосалон господина Бенца приветствует Вас! — сказала голубоглазая девушка консультант, дружелюбно улыбнувшись из-за стойки информации.

— Моя фамилия Эдельвейс, — представилась Анна, — на прошлой неделе я заказывала у вас трехсотую модель в люкс комплектации...

Девушка опустила взгляд на бумаги и, пролистнув несколько страниц журнала, остановила свое внимание на объемном тексте.

— Ваш заказ уже готов, — прочитав написанное, сообщила она, — когда желаете произвести оплату?

— Сейчас, — ответила Анна, с трудом сдерживая радость от такой прекрасной новости.

— Чеком или наличными?

— Наличными.

— С Вас одиннадцать миллионов восемьсот тысяч марок, — медленно констатировала консультант, удивляясь высокой стоимости.

«Трехсотый» всегда считался одним из самых дорогих автомобилей спортивного класса и теперь, с выходом обновленной версии, занял первое место в этом рейтинге. Эти улучшенные по всем показателям автомобили поступили в продажу менее месяца назад, и покупок пока было не слишком много, не говоря уже о разработках дизайна по желанию клиента.

Без промедлений Анна положила на стойку две пачки денег, подготовленных заранее. Девушка долго пересчитывала купюры, проверяя их подлинность под ультрафиолетовым лучом, и, наконец закончив, протянула папку с документами на машину.

— Спасибо за покупку! Ожидайте Ваш автомобиль у входа.

Анна забрала документы и поспешила выйти на улицу, навстречу своей мечте, уже предвкушая долгожданную поездку по историческому центру столицы. На ее лице сияла улыбка. Кто сказал, что счастье нельзя купить?!

Красный аппарат, вальяжно проехавший по территории парковки, остановился напротив входа. Из его широкой водительской двери вылез механик, с которым Анна обговаривала все детали своего заказа. С нетерпением забрав у него ключи, она рассмотрела изображение эдельвейса, выгравированное на массивной головке ключа зажигания. Довольная его видом и самим фактом получения заветного комплекта, она вытащила из сумки несколько тысяч марок, которые в качестве чаевых отдала механику.

— С Вами приятно иметь дело! — улыбнулся он, убирая деньги в нагрудный карман.

Анна улыбнулась в ответ и, погрузившись в белоснежный кожаный салон, спряталась за тонированным стеклом.

Теперь ее путь лежал через центр города, к любимому ресторану «Блицкриг», где она собиралась отметить покупку желанного автомобиля. По дороге она выжала из своего нового аппарата всё, что ей только позволила выжать дорожная обстановка — а она позволила многое. Анне чрезвычайно везло на отсутствие попуток и на светофоры, которые на протяжении всего ее пути горели лишь зеленым светом. Будто сама судьба дала ей бонус к этой покупке.

В назначенном месте Анну давно ожидал ее привилегированный приятель Герман. Этот пухлый, невзрачный мужчина среднего роста и возраста предпочитал приходить на встречи в костюмах светло-серого цвета, который практически сливался с цветом его лица. При взгляде на него было просто невозможно догадаться, какое положение он занимал в обществе на самом деле. Ровно до тех пор, пока он не снимал свой пиджак, делая этикетку элитного бутика, пришитую с изнаночной стороны, доступной чужому взору. Или пока не открывал рот.

Он был чрезмерно избалован деньгами и серьезно зациклен на собственном статусе, что было свойственно практически каждому, кто изначально не обладал ни тем ни другим, и чей финансовый успех являлся результатом удачного стечения обстоятельств. Но, несмотря на все минусы его оскверненного богатством характера, Анна находила в его обществе один значительный плюс, который ее и привлекал: Герман был неизвестен ни одному из ее знакомых. Лишнее внимание и сплетни были ей совершенно ни к чему. Ну, и получаемые от столь зажиточного воздыхателя подарки не могли ее не радовать.

Герман по обыкновению стоял на парковке, в своем любимом углу, и в попытке скоротать время ожидания курил сигарету. На крышке багажника его серебристого седана ярким пятном лежал необъятный букет алых шипастых роз, который был незамедлительно вручен Анне, стоило ей только припарковаться рядом и открыть дверь. С трудом уместив этот ароматный презент на правом сидении, она вышла на улицу и, немного отойдя в сторону, стала любоваться своим приобретением.

Герман подошел к ней и тоже начал разглядывать ее покупку, правда, без особого энтузиазма и улыбки на лице.

— Что скажешь? — спросила Анна и принялась сверлить его своим пристальным взглядом. Не то чтобы ей было важно его мнение. Она просто хотела прервать это подозрительно затянувшееся молчание.

— Слишком дорого и несоответственно твоему статусу, — пробурчал Герман несколько надменно, после чего выбросил окурок сигареты себе под ноги и не торопясь направился к входу в ресторан.

Анна знала, что он не пытается ее задеть, а просто выражает свое неодобрение в единственной доступной манере. И она не расстроилась из-за этого, прекрасно понимая, что их мнения совпадают крайне редко. Для нее было гораздо важнее, что покупка нравилась ей самой.

Удовлетворенно взглянув на нее, Анна закрыла центральный замок удобной кнопкой брелка и поспешила в ресторан, еще с раннего утра помышляя о сытном перекусе.

— Я всегда о ней мечтала, — уверенно пояснила она, созерцая аккуратный шов спинки пиджака Германа, замедлившего скорость движения специально для того, чтобы дождаться ее. — Для меня это больше, чем просто машина.

Герман демонстративно закатил глаза, не понимая, как можно думать о таких глупостях перед лицом реальной опасности.

— Смотри, как бы тобой налоговая не заинтересовалась! — прозвучало его актуальное и потому не самое приятное предупреждение. — С квартирами сработало, но это не означает, что тебе всегда будет так же везти.

— Ох, Герман, ну для чего ты портишь мне веселье?! — разозлилась Анна, резко остановившись у самого входа. — Если мной заинтересуются, то ты просто прикроешь меня, ведь так?

Герман согласно кивнул, не желая провоцировать ее на конфликт своим неоднозначным ответом. Вопреки ее иллюзиям и его собственным мечтам, поведение налоговых инспекторов было подвластно ему далеко не всегда.

Он широко распахнул перед Анной дверь, пропуская ее первой, так что ее глазам тут же предстал просторный зал ресторана, выложенный темно-зеленым мрамором. Заказанный столик, как и всегда, в самом уединенном углу, уже встречал своих гостей множеством разнообразных кушаний. Они были эргономично расставлены на его небольшой квадратной столешнице, укрытой длинной атласной скатертью изумрудного цвета. Здесь были и классические салаты с закусками, и редкие коллекционные вина, и даже экзотические блюда дружественных стран. В помещении играла легкая ненавязчивая музыка, приглушая разговоры персонала и посетителей, которых в первой половине дня никогда не бывало слишком много.

Герман выдвинул для своей спутницы стул с высокой спинкой и, только усадив ее за стол, как это и полагается этикетом, сел сам.

— Ты, кажется, не рад за меня, — сделала вывод она, стягивая с рук мешающие перчатки. — Скажи, чему ты завидуешь? Купи себе такую же машину, если хочешь.

— Дело не в зависти. Я просто волнуюсь за тебя, — признался Герман.

— Волнуешься? — громко удивилась Анна, но тут же почувствовав на себе осуждающие взгляды возмущенных ее бескультурьем посетителей, убавила громкость: — Да я самый счастливый человек на земле!

— В том-то и дело. Но твоя работа, она объективно, — Герман замешкался, пытаясь подобрать наиболее подходящее слово, — как бы сказать? Не самая хорошая.

— Я могу позволить себе всё что хочу, разве это плохо?

— Если бы ты вкладывала деньги, скажем, в развитие бизнеса, то смогла бы вообще не работать и при этом получать доход. И всё было бы легально.

— Доход был бы не таким большим, — упрямо возразила Анна.

— Зато ты была бы свободна.

— Я и так свободна.

— Это иллюзия. Ты зависима от заказов. И я не понимаю, для чего тебе эта нестабильность и риск, когда ты можешь обеспечить себе достойную жизнь, просто инвестируя ходовой проект. Это же новый уровень и законный статус.

— У меня сейчас нет на это денег, — оборвала его фантазии Анна.

— Вот об этом я и говорю, — подметил Герман, — если бы ты вкладывала их в дело, а не тратила на всякую ерунду...

Он начал любимую тему финансовой грамотности, которой, разумеется, владел в совершенстве, от чего и считал своим долгом делиться познаниями с несведущими близкими, независимо от их на то желания. Эти длительные по времени проповеди, а порой и откровенные наставления, уже несколько месяцев носили регулярный характер и казались Анне до ужаса скучными. Пытаясь слушать их вдумчиво, она утомлялась и теряла концентрацию внимания буквально за пару минут.

— Ты хочешь сказать, что мне стоит уйти из «Сопротивления»? — уточнила она, пропустив мимо ушей предсказуемую концовку монолога Германа.

— Ты и так никогда не была его частью. Ты — всего лишь инструмент, — прозвучала весьма неприятная истина. — Но, да, я хочу сказать именно это.

— Пока я хорошо зарабатываю, я никуда не уйду, — не сдавалась Анна, ловя себя на мысли, что строила карьеру вовсе не для того, чтобы бросить ее на пике успеха.

— Когда ты перестанешь зарабатывать, будет уже поздно, — попытался образумить ее Герман, — а найти новые источники дохода, да еще и за короткое время, окажется очень непросто.

— Мне не придется их искать. Я знаю, что многие клиенты хотели бы работать со мной напрямую. И я обязательно этим воспользуюсь, если потребуют обстоятельства.

— Но без посредников твоя работа станет значительно опаснее. А финансовое положение будет еще более нестабильным, чем сейчас.

— Всё, Герман, прекращай этот пустой разговор! — разозлилась Анна. — Я не хочу ничего менять. Лучше налей вина, давай выпьем за мое здоровье.

Герман неодобрительно помотал головой, но мгновенно попав под прицел прищуренного взгляда полного злобы, решил больше не испытывать терпение Анны на прочность и пока повременить со своими нравоучениями. Послушно воздержавшись от них и от любых других слов, он налил в оба бокала ее любимое красное вино девятнадцатого года, выдержанное почти два десятка лет.

— Твое здоровье меня как раз и беспокоит, — не сдержался он, увидев забинтованную руку, что Анна высунула из-под стола в стремлении обхватить наполненный бокал.

— Это обыкновенная случайность, я поскользнулась, — пожала плечами она, отследив направление его взгляда.

— Начать следует с того, что ты бы не оказалась на крыше просто так.

— Подобные неприятности случаются не только на крышах, а везде и со всеми.

— Не со всеми. Что, если тебя рано или поздно заметят?

— Я тебя умоляю... Что могут сделать эти тупые охранники, если они вооружены в лучшем случае пистолетами и находятся в окне противоположного дома?

— Они могут встретить тебя на выходе, внизу.

— Я всегда к этому готова. Не забывай, у меня очень хорошая реакция.

— А если пистолет заклинит? — не отступал Герман.

— Не заклинит. Вообще, давай уже сменим тему?! Не хочу сейчас думать о работе, тем более о плохой ее стороне.

Как бы Анне не хотелось, Герман решил продолжить этот разговор. Он считал, что работа наемником очень опасна и обязательно не закончится для нее ничем хорошим. Что примечательно, он начал выражать недовольство ее деятельностью только после того, как она разобралась с его собственными проблемами, в результате чего его строительная компания перестала иметь достойных конкурентов. Будто он просто боялся, что некоторая правда о нем может всплыть, если Анне действительно не повезет. К тому же теперь он еще лучше понимал, насколько она удобный и полезный для него человек, и не хотел потерять ее из-за какой-нибудь глупости.

В качестве альтернативы он предлагал ей пойти законным путем и вложить средства в бизнес. А если конкретней, то стать инвестором именно его компании. И так как он едва ли нуждался в ее деньгах, большую выгоду от этого получила бы Анна. Во всяком случае, на первый взгляд.

У Анны были свои опасения на этот счет. Она не хотела стать материально зависимой от Германа, что было неизбежно, согласись она на его предложение. В какое положение ее поставит такая зависимость, догадаться было совсем нетрудно, ведь за годы общения она неплохо его узнала. Но как бы корыстны или, наоборот, чисты не были его намерения, Анна старалась о них не думать. Она понимала, что его истинных замыслов ей всё равно не удастся разгадать. И ее вполне устраивали те отношения, что существовали между ними на данный момент. Как и положение вещей в целом, так что, слушая от него очередную порцию критики своего ремесла, она оставалась при своем мнении, и ничто не могло его изменить.

Она считала, что бросать такое прибыльное дело — крайне глупо, потому что соизмеримый доход был невозможен ни в одной другой профессии или деятельности, которую она могла осуществлять. А беспокоящий Германа риск был прямо пропорционален этому доходу и являлся неотъемлемой частью каждой заработанной, а затем и потраченной марки, что давно не поддавались подсчету. И Анна очень хотела сохранить свой высокий достаток, чтобы прожить жизнь красиво и счастливо, не впадая в разрушительные зависимости от непорядочных людей и просто имея возможность делать всё, что вздумается.

Конечно, она понимала, что в один из дней может столкнуться с суровой расплатой. Специфика ее деятельности была такова, что возмездия, вооруженного отпора или иного события, способного запросто лишить ее жизни, стоило ожидать всегда. Однако она не собиралась мириться с подобными обстоятельствами и рассчитывала противостоять любой возникшей угрозе до победного конца, нисколько не приуменьшая возможную опасность. Или только думая, что не приуменьшает.

— Но кто не рискует, тот не пьет! — подвела итог размышлений она, поднимая бокал с вином, что оказалось еще и окончанием этого неприятного для нее разговора.