15. Капризы

Непрерывный стук по металлической ножке кровати разбудил Анну. Расплывающийся в глазах Альберт, что сидел прямо напротив, подвинулся ближе, и она рассмотрела его лицо, отражающее усталость и недосып. Но, несмотря на это, он показался ей активным, и возможно, даже чересчур — ему было сложно сидеть на месте неподвижно. Очевидно, именно из-за этого он и долбил своим сапогом по ножке кровати.

Его внезапно дернувшийся глаз подсказал, что совсем недавно его нервы были на пределе.

— Нет-нет, не пытайся говорить, — предупредил он, заметив за Анной такую попытку, — это будет неприятно.

— Это неваж... — попыталась перебить она, но резкая боль в горле помешала ей закончить мысль и вызвала приступ сильного кашля.

— Важно, — опроверг Альберт, — интубация была проведена не очень хорошо, хоть и своевременно. Но я, к твоему сведению, занимаюсь этим даже не каждые полгода, так что не тебе меня судить!

— Я не сужу, — сказала Анна шепотом, и такой вариант разговора оказался менее болезненным.

— Правильно, потому что это было бы не очень разумно с твоей стороны. Я один делал то, что должна была делать целая бригада профильных специалистов, которых как обычно не оказалось поблизости в нужный момент. И погляди, твои зубы остались на месте, а ребра не сломаны. Всё, можно сказать, идеально.

— А что вообще случилось? — не могла понять Анна.

— Передозировка.

Это снова было похоже на внезапное озарение, от чего Анне даже стало не по себе. Она вспомнила всё, что происходило перед тем, как она отключилась, и ей оказалось трудно переварить это. Альберт действительно рискнул ее жизнью ради своих сомнительных идей под властью Фортанамина.

— Не зря боялась, — констатировала она.

— Ну, реанимация прошла успешно, как я и говорил, — не скрывая гордости, признал Альберт, — даже после двух минут клинической смерти.

— Какая еще клиническая смерть? — удивилась Анна. — Почему?

— Потому что произошла остановка сердца. Но я начал реанимацию с первых секунд. Правда, без антидота она была неэффективной. Пожалуй, моей ошибкой стала короткая память. Совсем вылетело из головы, что антидот остался у Йохана в тот момент, когда я отпустил его. Причем я до сих пор не могу вспомнить, почему он оказался у него изначально. Человеческий фактор, — пожал плечами Альберт, после чего наконец откинулся на спинку стула.

— Какой, к черту, человеческий фактор? Я чуть не сдохла! — разозлилась Анна. — Хотя, почему чуть?!

— Сейчас ты жива, — подметил Альберт, — так что не возмущайся.

— И что мне теперь, поблагодарить Вас?

— Было бы неплохо, потому что я старался.

— Вы меня убили! Осознанно! Как, после этого, Вы можете считать своей ошибкой только память и рассчитывать на благодарность? — громко возмутилась Анна, вновь почувствовав раздирающий горло кашель.

— Ладно, с интубацией я тоже накосячил, признаю. Но у меня не было времени на осторожность, как и второй попытки.

— Вы просто ненормальный! Как же хорошо я себя чувствовала, будучи мертвой и не зная всего этого.

— Ну всё, расслабься! — повысил тон голоса Альберт, уже начиная злиться из-за ее неспособности войти в его положение. — Ты жива, а я получил нужные результаты. Будем надеяться, последствий не возникнет.

— Последствий? — насторожилась Анна.

— Это нередкое явление, после успешной реанимации. Но в твоем случае прогноз довольно благоприятный. Это мнение профильного специалиста, если что.

Анну поражало то спокойствие, с которым Альберт говорил о случившемся. О том, в чем был сам виноват. Он осознанно подверг ее передозировке, а теперь гордился тем, что она не умерла, потому что он сделал всё правильно. Еще и умудрился обвинить ее в недовольстве и неблагодарности. Будто это была не она, а какой-то рандомный заключенный — паразит, жизнь которого ничего не стоила.

Анна не выдержала этих мыслей и просто зарыдала.

— Эй, ну ты чего? — удивился Альберт.

— Я ничего для Вас не значу, — прямо сказала она.

— С чего такой вывод? Ты что, думаешь, я сделал это намеренно, с целью убить тебя? Но зачем я бы тогда заморачивался с реанимацией, которую просто ненавижу? Зачем я бы вообще заморачивался с тобой?

Анна подумала, что если бы он действительно хотел ее убить, то непременно бы это сделал, причем сразу, так что целенаправленность его действий точно отпадала.

— Я ведь уже говорил тебе, что был готов сделать это с собой, но я не мог подойти к монитору, — продолжил Альберт.

— И Вас не пугали возможные риски? — удивилась Анна.

— Риски есть всегда и во всём, — задумался Альберт, — и если ты будешь слишком часто о них думать, в один прекрасный день тоже начнешь носить перчатки.

Он улыбнулся, как Анне показалось, печально.

— Пожалуй, Вы правы, — согласилась она.

— Я всегда прав. И если я прошу тебя доверять мне, значит, я уверен в том, что смогу решить все возникшие проблемы. Во всяком случае, попытаюсь решить, приложив к этому максимум усилий.

— Я это запомню. Так сколько я была в отключке, после успешной реанимации?

Альберт бросил взгляд на настенные часы.

— Около трех часов. За это время мы провели все необходимые мероприятия для твоего скорейшего восстановления, так что плохо тебе уже не будет.

— И на том спасибо.

В поле зрения Анны появился Йохан, и его внешний вид указывал на длительный бессонный период. Похоже, Альберт всё-таки не дал ему отдохнуть, наверняка дергая его по каким-нибудь мелочам.

Йохан нес в руках несколько стеклянных сосудов для капельницы, напоминающих по форме толстые бутылки. Когда он заметил Альберта, нейтральное выражение его лица резко сменилось на настороженное: он будто приготовился к чему-то плохому.

— Йохан, мне нужна твоя помощь, — сказал Альберт, что прозвучало странно, потому что такие вещи было непривычно слышать от него, да еще и не в манере приказов.

Йохан подошел и, поставив емкости на прикроватный столик, внимательно посмотрел на Альберта.

— Я не ослышался? — удивился он. — Нужна помощь, вот так просто? И Вы даже не спросите, где спрятан Фортанамин?

— Не издевайся, Йохан, — попросил Альберт, — это состояние уже вызывает опасения даже у меня. Я принял снотворное, а оно не подействовало. Я принял еще, и как видишь, мы имеем всё тот же результат. Но то, что я теперь чувствую, не передать словами. Ты должен вырубить меня, пока не случилось что-нибудь плохое.

Альберт протянул ему небольшую коробку ампул с белым веществом.

— Этого должно хватить на шесть часов, — пояснил он.

— Я думаю, нам лучше обсудить это с Вильгельмом, — предложил Йохан, — это как-то радикально.

— Вильгельм сейчас занят, и в ближайшее время его здесь не будет. Думаешь, почему я здесь сижу?

— Значит, мы дождемся его. Он сам решит, чем Вас необходимо вырубать, и сделает это гораздо лучше, чем я. Мне не хотелось бы подвергать Вас опасности.

— Нет, Йохан, я больше не могу ждать! — настоял Альберт. — И если ты действительно не хочешь подвергать меня опасности, то сделаешь это. В противном случае я сделаю это сам, и так как я не смогу контролировать процесс...

— Можно хоть раз обойтись без манипуляций? — возмутился Йохан. — Вы думаете, Вильгельм одобрит мою самодеятельность, когда вернется и увидит всё это?

— Ты просто скажешь ему, что это был мой приказ. Это поможет избежать лишних вопросов и снимет с тебя ответственность в случае, если что-то пойдет не так. Но я уверен, ты справишься. Ты же делаешь это даже чаще, чем я.

— Одно дело биомусор, и другое — Вы.

— Чем я отличаюсь от биомусора в плане оказания помощи? — поинтересовался Альберт и начал сверлить Йохана своим пристальным взглядом, удержать который в одной точке более нескольких секунд подряд оказалось не так легко, как он полагал.

— Уровнем ответственности и моим личным отношением, — ответил Йохан, практически не задумываясь.

— Но сейчас твое отношение ко мне слишком предвзято и, пожалуй, даже хуже, чем к биомусору.

— Биомусор не пытается мной манипулировать...

— Приказывать он тоже не может, — намекнул Альберт. — В любом случае тебе не о чем волноваться, потому что инфузионный насос сделает всё за тебя. Тебе нужно только вовремя заменять шприцы и следить за мной.

— Я еще никогда не использовал его, — задумался Йохан.

— Тебе выпал уникальный шанс научиться чему-то новому.

— Ладно, если Вы так настаиваете, я попробую, — согласился Йохан и указал ему на стоящую рядом кровать.

Альберт быстро снял фуражку и китель и аккуратно разместил их на стуле. Затем он снял единственную пару перчаток, что показалось Анне удивительным, и переместился на кровать, параллельно инструктируя Йохана о дальнейших действиях с насосом. Всё остальное Йохан и так знал, основываясь не только на теории, а еще и на собственном опыте, что был довольно внушительным.

Следуя инструкциям Альберта, он отошел к полкам и взял оттуда небольшое электронное устройство с кнопками и маленьким дисплеем, а также трубку, несколько больших шприцев и еще какие-то мелочи. Вернувшись, он поставил все это на прикроватный столик и подсоединил насос к электросети. После этого он выдвинул металлические боковины кровати, на которых крепились широкие красные ремни, подобные тем, что были на столе в операционной.

— Что ты задумал? — насторожился Альберт. — Я не буду чувствовать себя комфортно.

— По правилам это необходимо, а правила едины для всех, — напомнил Йохан, — так что придется потерпеть.

— Какой кретин придумал эти правила? — разозлился Альберт. — Это же настоящее издевательство!

— Эти правила утвердили Вы...

— Сделай так, чтобы я не проснулся, — разочаровался в себе Альберт, — никогда. Может, ты сперва вырубишь меня? А потом делай что хочешь. Мои воспоминания уже приобрели навязчивость.

— Не зацикливайтесь на них, — порекомендовал Йохан, — лучше скажите мне, какие красные предметы Вы здесь видите.

— Садист! Ты же понимаешь, что единственный красный предмет, который я вижу — это ремни?

Йохан закрыл лицо рукой, стыдясь собственной ошибки. И всё же эта ситуация показалась ему настолько нелепой, что он не смог сдержать приступ смеха. Заметив неодобрительный взгляд Альберта, он тут же извинился за свою неудачную попытку помочь и пообещал в следующий раз быть внимательнее.

Просунув руку Альберта в ремень, он начал медленно затягивать его, несмотря на то, что этот важный пациент был совсем не в восторге от происходящего и ругал его за излишнюю правильность, а также за полное отсутствие коммуникабельности. Йохан проделал то же самое и со второй его рукой, после чего собрался задрать рукав его рубашки.

— Это плохая идея, — попытался остановить его Альберт, — выбери другое место.

Йохан вопросительно уставился на него, ожидая услышать хотя бы один убедительный аргумент в пользу таких заморочек, но Альберт не пояснил свои слова и вообще больше ничего не сказал по этому поводу. Это показалось Йохану странным, и он, теперь уже из принципа, задрал его рукав, игнорируя громкие протесты и тщетные попытки сопротивления.

Анна поняла, почему Альберт посчитал эту идею плохой, заметив огромный синяк на внутренней стороне его локтевого сгиба.

— Я не попал, — признался он, предвидя вопрос Йохана.

Йохан задрал другой его рукав, но и там был такой же большой синяк.

— Да Вы что, издеваетесь? — не сдержался он.

— Если бы ты не спорил со мной и во второй раз сделал это сам...

— Даже не пытайтесь! — успешно заткнул его Йохан, не позволив навязать себе чувство вины за случившееся, что показалось Анне удивительным, ведь всё это время она полагала, будто Альберту невозможно противостоять.

Не имея выбора, Йохан попытался установить катетер в его вену возле большого пальца. Сделать это оказалось нелегко, так что эта манипуляция заняла какое-то время, но он всё же справился с поставленной задачей.

Он подошел к столику и начал набирать в шприцы содержимое ампул. Когда все они оказались заполнены, Йохан вставил один из них в инфузионный насос и соединил его с катетером Альберта длинной трубкой. Выставив нужную скорость, что была показана на дисплее, он зажал какую-то кнопку, в результате чего устройство издало противный писк. Альберт пояснил, что этот звук означает готовность насоса к работе.

Йохан открыл дверцу ящика, который Анна ошибочно приняла за прикроватный столик, и щелкнул тумблером, от чего этот ящик громко загудел. Затем он достал из него датчик с проводом и закрепил его на указательном пальце Альберта, после чего принялся что-то высматривать на маленьком дисплее, что располагался внутри ящика. Выждав некоторое время, он вытащил прозрачную маску и проверил подачу кислородной смеси, на секунду прислонив ее к своему лицу. Ему что-то не понравилось, и он немного покрутил вентиль баллона, что также находился внутри. Вновь проверив смесь, он удовлетворился полученным результатом.

— Так Вы признаёте, что я был прав и вторая инъекция была лишней? — спросил он у Альберта, качнув маску в руке.

— Поговорим об этом, когда я проснусь. Если я проснусь.

Маска быстро оказалась на его лице. Йохан закрепил ее ремнями, после чего нажал две кнопки на насосе. Поршень шприца начал медленно сдвигаться, выдавливая из него плотный белый состав, и через некоторое время Альберт расслабленно развалился на кровати. Йохан внимательно смотрел то на него, то на значения, выводимые на дисплее.

— Как же я устал от его капризов! — констатировал он и, не отводя взгляда от дисплея, присел на край кровати Альберта. — Вильгельм точно не обрадуется, что мы делаем такие сомнительные вещи в его интенсивке, да еще и во время его отсутствия.

Анна вдруг поняла, что располагается совсем не в привычном для нее месте. Она удивилась, что задумалась об этом только сейчас, и с любопытством огляделась по сторонам, желая узнать, где находится.

Это была небольшая палата с рядами пустующих кроватей, расставленных у стен по всему периметру помещения. Рядом с каждой кроватью, между их изголовий, стоял такой аппарат для искусственной вентиляции легких. Повернув голову к соседней кровати слева, Анна ужаснулась. Незамеченный ранее сосед напоминал сшитые между собой куски мяса. С обеих сторон его многочисленных швов торчали белые трубки, из некоторых сочился гной. Помимо этого, всё его тело было покрыто глубокими кровоточащими ранами, от чего постель под ним была бордового цвета. Три его конечности отсутствовали более чем наполовину, а одной ноги не было совсем.

— Что это? — испугалась Анна и, резко отодвинувшись в противоположную сторону, чуть не упала с края кровати, что позволило ей почувствовать, а затем и заметить ее собственное подключение к стоящему рядом монитору.

На ее обнаженном теле, что было скрыто под тонким одеялом, располагалось несколько кардиодатчиков, а на голове крепилась та странная шапка из ремней. К руке тянулась трубка капельницы.

— Не пугайся, это просто заключенный с сепсисом, — ответил Йохан, — частая проблема на фронте.

— Где его конечности?

— Ампутированы после испытаний новых противопехотных мин.

— Он жив?

— Очевидно да, раз всё еще здесь.

— Почему? Почему Вы до сих пор его не убили? — удивилась Анна. То, что происходило с этим бедолагой, совсем не казалось ей гуманным.

— Потому что испытания еще не завершены и он нам нужен, — объяснил Йохан. — Мы должны были протестировать не только мины, но и препараты для борьбы с сепсисом, и решили объединить все эти исследования в одно, что значительно сэкономило нам «материал», по крайней мере, на первый взгляд.

— Господин Вайс принимал в этом участие?

— Руководил и наблюдал, как обычно.

— Я не слышала никаких взрывов, — задумалась Анна.

Йохан рассказал ей, что испытания мин проходили не на территории тюрьмы, а за ней — на поле, в целях безопасности. Из десяти заключенных в живых остались семеро. Повреждения их конечностей были существенными и гораздо более сложными, чем от прошлых моделей мин. Йохан был уверен, что после таких хороших результатов новые мины обязательно примут на вооружение.

В дальнейшем ходе испытаний оставшиеся в живых заключенные начали стремительно умирать. Кто-то потерял слишком много крови во время ампутации, у кого-то произошла остановка сердца из-за анестезии. Это был очень сложный этап, особенно для хирургов, но этот колоссальный объем работы не привел ни к чему хорошему: не привел даже к результатам, которые можно было бы анализировать. В итоге до финальной стадии испытаний — сепсиса, дошли только двое.

Один пациент умер сегодня утром, как предположил Йохан, из-за низкой эффективности используемого препарата. Но одного плохого результата было недостаточно, чтобы сделать выводы, что предполагало продолжение испытаний. К счастью для заключенных, уже без мин и ампутаций. Однако в этот раз планировалось использовать гораздо больше «материала».

— Ты должна быть очень-очень благодарна господину Вайсу, — задумался Йохан, закончив этой мыслью свой безэмоциональный, но красочный рассказ.

Анна не могла не согласиться с ним: ей действительно повезло заполучить расположение Альберта. И клиническая смерть уже не казалась ей чем-то ужасным, во всяком случае, после увиденного и услышанного только что.

Через некоторое время в палате появился лысый мужчина внушительных размеров, одним своим видом напугав Анну. Белый халат сидел на нем очень плотно — из-за рельефных мышц казалось, что он не сможет даже сесть или нагнуться, не повредив целостность ткани. По непонятной причине на нем не было формы, так что Анна не смогла определить его звание.

Мужчина подошел к ним и очень удивился, заметив Альберта в таком состоянии. На его вопрос о происходящем, Йохан ответил то, что рекомендовал ему командир, но вместо обещанного понимания это вызвало только недоумение и лишние вопросы.

— И как долго он собирается злоупотреблять своими полномочиями? — возмутился здоровяк. — Нельзя вырубать его каждый раз, когда он этого хочет!

— О чем ты, Вильгельм? — не понял Йохан. — Я сделал это впервые.

— Теперь понятно, почему он так любезно согласился подменить меня, после моего отказа... Ты вроде как всегда с ним, так может, объяснишь ему, что не стоит делать это так часто? Меня он, как видишь, не слушает. И я боюсь, что однажды он даже не будет просить, а просто сделает это сам.

— Так это уже не первый раз? — удивился Йохан.

— Это третий раз, только за этот месяц. Представляешь, какие проблемы у меня возникнут, если что-то выйдет из-под контроля? — забеспокоился Вильгельм. — Как я объясню, что это не у меня беды с головой? В общем, сделай что-нибудь, чтобы он забыл о существовании этого места для личных целей.

— Интересно, что же? Если он даже тебя не слушает.

— Я не знаю, колыбельную ему спой. Проблемы со сном не должны решаться таким радикальным способом.

— Не уверен, что смогу на него повлиять, — задумался Йохан. — Ты уже освободился?

Вильгельм кивнул.

Йохан попросил его последить за Альбертом некоторое время. Он собирался сходить в свою часть блока за одним нужным препаратом, который мог бы взять сразу, если бы знал, что встретит своего упрямого командира и что тем более заметит за ним готовность к такой помощи. Но предусмотреть такое развитие событий было практически невозможно, потому что до этого момента Альберт категорически отказывался от любых вмешательств в свое состояние, за исключением новой инъекции Фортанамина.

Вильгельм не отказал ему в этой просьбе и, как только Йохан ушел, проверил Альберта. Убедившись, что с ним всё в порядке, он достал из какого-то ящика большой бутерброд и начал завтракать. Вдруг вспомнив что-то важное, он подошел к тестировщику мин и покрутил колесико его капельницы даже не отрываясь от приема пищи. Он постоял возле него некоторое время, созерцая это месиво и совсем не теряя аппетит. Анне было странно и непривычно видеть такое, ведь один вид этого заключенного вызывал у нее отвращение и страх.

Когда еда закончилась, Вильгельму стало скучно и он переключил свое внимание на Анну. Он проверил показатели на ее мониторе и поинтересовался ее самочувствием. Она ответила, что чувствует себя нормально. Вильгельм сказал, что ей невероятно повезло: своевременная реанимация не только спасла ее жизнь, но и позволила избежать негативных для мозга последствий. Он сделал вывод, что Альберт напрасно недооценивает себя в этом деле, после чего вновь проверил его.

— Где господин Вайс? — раздался обеспокоенный голос вбежавшего лейтенанта в окровавленном халате. — Мне сказали, он здесь.

— Здесь, здесь, — ухмыльнулся Вильгельм, указав ему на Альберта.

— Черт возьми! — расстроился лейтенант. — У меня уже второй сдох, прямо на столе, представляешь? Продолжать не с кем, а тут этот приказ, эта срочность. Может, разбудишь его?

— Нет уж, пусть лучше спит. Когда он спит, всё так спокойно.

— Это тебе спокойно, а мне потом от него же и прилетит за то, что я ничего не делаю. А что я могу сделать, если «материала» по нулям? Не самому же мне идти к коменданту, мне за это не платят.

— Даже не знаю, чем тебе помочь, — задумался Вильгельм.

— О, а я ее помню, — сказал лейтенант, увидев Анну, — три открытых перелома. Ну и повозились мы тогда... Что с ней, кстати?

— Остановка.

— Сейчас стабильна?

Вильгельм кивнул.

— Подойдет, я ее забираю.

Услышанное шокировало и невероятно напугало Анну. Она даже не смогла ничего на это ответить.

— Не советую, — предупредил Вильгельм, — разозлишь спящую красавицу.

— Он ничего не заметит, я быстро. Отключай ее.

— Сам отключай, если тебе надо. Мне и так проблем хватает.

К удивлению Анны, лейтенант действительно подошел к ней и, быстро стянув с ее головы шапочку, начал отсоединять трубку капельницы от ее катетера.

— Сорок минут страданий, и ты снова окажешься здесь, — подбодрил он, заметив, что Анна его боится.

— Нет, Вы не можете, — наконец смогла возразить она, — так нельзя!

— Ты идиот, — засмеялся Вильгельм, — это же самоубийство.

Лейтенант ничего ему не ответил и собрался отключить от Анны оставшиеся датчики, но она вцепилась в одеяло и попросила не трогать ее. Она действительно не знала, что еще может сказать и как ей вообще действовать в такой ситуации, потому что совсем не ожидала подобного. Она полагала, будто здесь все в курсе, что она не просто «материал», который может быть использован для любых целей, но происходящее явно указывало на обратное.

Лейтенант приказал ей немедленно встать и пойти с ним, но она не подчинилась, от чего он не выдержал и на повышенных тонах принялся запугивать ее. Это не принесло нужного ему результата — Анна просто зарыдала, представляя, что ее теперь ждет, и не зная, как этого избежать. Лейтенанта быстро утомила ее истерика, и он попытался привести ее в чувства сильным ударом по лицу.

— Что здесь происходит? — удивился Йохан, став случайным свидетелем этого момента.

— Да вот, «материал» капризничает, — недовольно ответил лейтенант, кажется, даже не понимая, кто вошел в палату.

— Это личный «материал» господина Вайса! — разозлился Йохан и стремительно направился в их сторону.

Полный решимости он встал между ними, прикрыв собой Анну и тем самым позволив лейтенанту быстро осознать свою ошибку. Помимо этого нарушающего дистанцию маневра, что сам по себе выглядел угрожающе, во взгляде Йохана ясно считывалась злость и готовность устранить противника, кем бы он ни был.

Конечно, Анне уже доводилось наблюдать его злым, но настолько — еще никогда. Испугавшись возможного конфликта между ними и того, что ее ждет в этом случае, она схватила Йохана за рукав халата, полагая, будто так ей будет гораздо проще справиться с возникшим стрессом.

— О таких вещах нужно предупреждать заранее, — попытался оправдаться лейтенант.

— Предупреждать о чем, что этот «материал» тебе не принадлежит? — не мог успокоиться Йохан. — Не нужно хватать всё, что видишь, не получив на это разрешения!

— Да ты пойми, ситуация — дерьмо, у меня никого нет, — пожаловался лейтенант.

— Господин Вайс разберется с поставками, когда будет в состоянии. Но я не уверен, продолжишь ли ты здесь работать.

— Мы можем как-нибудь уладить возникшее недоразумение? — спросил лейтенант не слишком охотно, но понимая, что лучше решить эту проблему сейчас, пока она не дошла до Альберта.

— Обсуди это с ней, — предложил Йохан, качнув головой в сторону Анны.

— Ну ты и придумал, — констатировал лейтенант недовольно. — Я что, должен прощения у предателя попросить?

— Ты можешь не делать ничего, но я тебя предупредил...

— Ну давай, попробуй стукани на меня! Посмотрим, что из этого выйдет.

— Ты вылетишь отсюда, вот что выйдет, — ответил Йохан уверенно.

— Считаешь себя важным? Думаешь, если лижешь командиру зад, тебе всё позволено?

— А речь сейчас не обо мне. Не я нарушил правила.

Лейтенант закатил глаза и, развернувшись, направился к выходу.

— Да пошли вы все! — бросил он напоследок и вышел за дверь.

Йохан тяжело выдохнул и тоже собрался отойти, но Анна попросила не оставлять ее здесь. Она еще сильнее вцепилась в его рукав, не позволяя ему сделать даже шага в сторону, от чего он немного растерялся.

Он попытался успокоить ее, заверив, что никуда отсюда не уходит, просто ему нужно сделать одну важную вещь. Это прозвучало убедительно, и Анна наконец отпустила его. Йохан достал из кармана кубовый шприц, заполненный каким-то прозрачным веществом до максимума, и, сняв с него колпачок, воткнул его в трубку, что шла к вене Альберта, после чего начал медленно опускать поршень.

— Вот скажи мне, Вильгельм, какого черта? — всё еще злился он. — Ты что, не мог объяснить ему, что так делать не стоит?

— Я сказал, что у него будут проблемы, но его это не смутило. Он очень странный тип, и, пожалуй, я буду даже рад, если его уволят. А как вы распределяете «материал» меня никогда не касалось.

— Я хочу домой, — не выдержала Анна и вновь зарыдала.

Произошедшее за последние сутки и так разрывало ее голову, но она старалась держаться. Однако это недоброжелательное место и угрожающая ее жизни ситуация окончательно добила ее, так что она больше не могла контролировать свое состояние. Ей хотелось как можно скорее оказаться в безопасности и больше ни о чем не переживать.

— Вот, смотри, что вы сделали! — возмутился Йохан, закончив с введением препарата. — Как я теперь должен ее успокаивать?

— На данный момент она стабильна, и я не вижу причин, чтобы задерживать ее здесь. Только обеспечь ей круглосуточный мониторинг.

Йохан решил, что это хорошая идея, которая позволит Анне наконец успокоиться, а ему — не волноваться о том, что она окажется чьим-нибудь «материалом» за время его отсутствия. Убедившись, что Альберт в порядке и Вильгельм присмотрит за ним, Йохан позвал Анну за собой. Увидев, что она не торопится вылезти из-под одеяла, он начал искать взглядом ее одежду. Ничего не найдя поблизости, он снял свой халат и положил рядом с ней, после чего помог ей отсоединить оставшиеся датчики и одеться. Он даже застегнул все пуговицы на халате, потому что она была уже не в состоянии сделать это самостоятельно.

Аккуратно взяв ее за плечи, Йохан помог ей подняться с кровати, а затем медленно повел к выходу. Координация ее движений была немного нарушена, что насторожило его, и он задал соответственный вопрос Вильгельму, пока они еще не успели отойти от него достаточно далеко. Вильгельм сказал, что никаких патологий выявлено не было, чем обнадежил Йохана, так что они продолжили путь.

Вскоре, стоило Анне немного пройтись по коридору, координация ее движений улучшилась. А когда они оказались в своем крыле здания, где было привычно и безлюдно, она наконец-то смогла успокоиться и даже расслабиться, ведь здесь был совсем другой мир. Мир спокойствия и безопасности, в котором она уже и не надеялась оказаться. Радуясь пребыванию в нем, а также желая перевести дыхание после столь длительной прогулки, которая всё никак не заканчивалась, Анна остановилась и оперлась спиной на одну из кафельных стен. Эта короткая пауза немного прояснила ее рассудок, и она попыталась переосмыслить произошедшее в палате интенсивной терапии. В ее голове не укладывалось, что еще немного — и она стала бы жертвой этих страшных испытаний.

Осознав, что именно Йохан спас ее от этой незавидной участи, она поблагодарила его и даже извинилась за то, что в недавнем прошлом облила его водой. Хоть Йохану и было приятно это услышать, он сказал, что извинения — лишнее, потому что они взаимно ненавидят друг друга.

Анна опровергла это: она не ненавидела его, и ей было непонятно, с чего он вообще это взял. Она поинтересовалась, для чего он тогда заступился за нее и почему нормально с ней разговаривает, если его ненависть к ней действительно имеет место. Йохан улыбнулся и сказал, что субординация быстро учит лицемерию. А заступился за нее он только потому, что боялся реакции Альберта. Он полагал, что Альберт просто уничтожил бы его, если бы с ней что-то случилось.

Этот ответ не порадовал Анну, однако полностью удовлетворил ее интерес. Она в любом случае была благодарна Йохану за его участие в этой неприятной для нее ситуации. Хотя теперь, зная о его ненависти, она опасалась, как бы у него не возникло из-за этого проблем — меньше всего ей нужен был мститель.

***

Третий отрывок удаленной записи.

«Он нередко ошибался. Взять даже меня. Кто я, если не его ошибка? Я понимаю, сперва ему были нужны деньги. Да и потом были нужны, причем в еще больших количествах — мой сценарий всё же был безупречен. Но, не считая меня, сколько раз он связывался с опасными людьми или просто влипал в неприятности?

Это случалось преимущественно тогда, когда меня не было рядом. Иногда это были длительные временные промежутки. Сложно представить, что мы могли не общаться еще дольше, чем сейчас, и это было в порядке вещей. Впрочем, он злился на меня, а я уставал от него. Как же мне его не хватает! И его состояние уже не имеет для меня значения, пусть обвиняет меня в чем хочет и выдумывает любой бред. Я знаю, что смогу это исправить. Я планировал сделать это.

Мне часто вспоминается наш последний разговор в машине. Он был очень удивлен, что я купил точно такой же автомобиль, как у него, и напомнил, что мне никогда не нравился этот дизайн. Я ответил, что за то время пока мы жили вместе, привык к этим углам и они даже начали мне нравиться. Я не мог сказать, что, будучи в нетрезвом состоянии, снес светофор и остановку на приличной скорости, от чего моя машина уже не подлежала восстановлению. Впечатляющая безопасность, и первое ДТП по моей вине. За двадцать лет.

Драгоценный хотел что-то сказать, но не стал, чем позволил мне перевести тему. Я рассказал ему о наших планах на будущее, которые теперь не подлежали изменениям, и услышал поразительное согласие со мной во всём. Обычно меня всегда настораживали такие вещи, но тогда я был даже удивлен своей уверенностью в том, что он не передумает. Он и за месяц до этого выражал готовность к чему-то подобному, но ему мешали незаконченные дела. Надеюсь, они того стоили...

Что было странно, но справедливо, он потребовал от меня не только времени. Он сказал, что мне пора завязывать со всем этим дерьмом, указав на пустую бутылку виски, что валялась на полу с пассажирской стороны. Он был абсолютно прав — в последнее время я зашел слишком далеко: выпивка одинокими вечерами, вещества в компании министра ночью, медикаменты в рабочее время.

Я пообещал драгоценному, что к тому моменту, когда всё встанет на свои места, перестану употреблять что-либо. И я не врал, несмотря на то, что в моем бардачке соблазнительно лежал пакетик с кокаином. Чертов министр распихал их везде, не особо заморачиваясь, что меня могут тормознуть принципиальные полицейские и мне придется тратить время на звонки, чтобы вернуть права. Какое-то время я даже жалел, что предложил должность этому идиоту, вместо того чтобы занять ее самому, ведь я не слишком нуждался в его откатах. А потом я решил свою проблему с передвижением в любом состоянии и успокоился.

Даже принципиальные полицейские больше не могут остановить меня — моим транспортным средством стала скорая. Там всегда есть трезвый водитель и мигалки, чего так не хватало моему личному автомобилю. Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что был не прав во многих вещах и, главное, я не должен был только требовать. Но что же мне делать теперь?

Нет, теперь-то я точно знаю, что сделаю, я решил это. В каком я был состоянии, когда принимал это решение? Похоже, оно не меняется, во всяком случае, в лучшую сторону. А мне так лень ехать домой за патронами! Найду ли я их вообще? Там такой бардак, что это бесит даже меня, и мне достаточно просто вспомнить об этом. Я не часто убирался там после того, как остался один. Если бы драгоценный сейчас вернулся, у него бы непременно началась паника, и он сбежал бы снова.

Несколько месяцев назад я хотел сделать уборку, но не смог найти швабру и понял, что жить там вообще не вариант. Парадоксально, но я так и не смог привыкнуть к пустоте дома. Я переехал в клинику. Спать на работе оказалось удобно, это позволяет приступить к ней не теряя времени. К тому же я не имею проблем с приведением одежды в нормальное состояние — это любезно делают санитары. Наверно, я никогда не научусь делать это самостоятельно, но мне уже и не надо».

***

Из коридора донесся странный звук, будто кто-то катил в направлении лестницы нечто большое и тяжелое. Оно уверенно приближалось, минуя развилки и становясь всё громче, что казалось Анне удивительным, ведь обычно по ночам здесь всегда было тихо.

Звук резко оборвался возле двери ее комнаты, и когда она услышала поворот ключа в замке, удивилась еще больше. Дверь широко распахнулась, впустив в окутанное полумраком помещение коридорный свет, в луче которого в комнату дерзко въехал большой ящик на колесах. Анна быстро узнала его — это был тот самый аппарат для искусственной вентиляции легких, что она уже наблюдала сегодняшним утром в палате интенсивной терапии.

— Я оставлю его здесь, — констатировал Альберт, показавшись из дверного проема вслед за оборудованием, но вдруг предположив недовольство Анны по этому поводу, сразу предупредил ее, что это временно и, скорее всего, совсем ненадолго.

Сейчас он выглядел намного лучше, чем утром: усталость и недосып бесследно пропали с его лица. Он закрыл за собой дверь и подкатил аппарат к окну.

— Зачем? — удивилась Анна, не понимая необходимости такого хода, пусть и на короткий срок.

— Это временно, — повторился Альберт, — не думаю, что он сильно тебе помешает.

— Я имела в виду, зачем он Вам?

— У меня нет такого удобного аппарата.

— Разве он не принадлежит Вильгельму?

— Откуда ты знаешь Вильгельма? — удивился Альберт и, наконец заметив яркий монитор, к которому были подключены датчики Анны, удивился еще больше: — А это здесь для чего?

— Вы передознули меня, — напомнила Анна сдержано, стараясь не выдать интонацией своего голоса сильнейшее возмущение тем фактом, что он забыл о случившемся: о своей ошибке, которая едва не стоила ей жизни.

Альберт с некоторой настороженностью взглянул на данные, отображенные на экране, однако все показатели были стабильны. Убедившись, что они не меняются, он удовлетворенно улыбнулся, после чего подошел к столу и выдвинул для себя стул. Анна обратила внимание на его походку — он немного пошатывался.

— Вспоминаю что-то подобное, — задумался Альберт, разместившись на стуле, но не в своем любимом, а в классическом положении. — И да, аппарат принадлежал Вильгельму, пока я не забрал его.

— У Вас не возникнет проблем? — обеспокоилась Анна.

— Больших, чем я уже имею, точно не возникнет.

Анна непонимающе уставилась на него.

— Я о делах в целом, — пояснил Альберт. — Хотя Вильгельм был крайне недоволен мной. Он попросил меня решать свои проблемы в другом месте, а именно — у психиатра. Видимо, я ему не нравлюсь.

Анна попыталась объяснить, что Вильгельму не нравятся его поступки, а не он лично, и даже рассказала, чем именно. Это повлекло за собой ряд вопросов о том, как она вообще узнала обо всём этом. Вероятно, Альберту всё еще было сложно осознать, что ее нахождение в той же палате сделало ее невольным свидетелем всех разговоров, что там велись.

Внезапно для обоих открылась входная дверь и, под громкий щелчок выключателя, по глазам резко ударило комнатное освещение.

— Так я и знал! — крикнул Йохан, заметив Альберта. — Ну и какого черта Вы меня избегаете? Я ищу Вас по всему блоку.

Он был не просто зол, а скорее даже в бешенстве, чем сильно удивил Анну.

— Йохан, остынь, — приказал Альберт слегка апатично, кажется, ничуть не растерявшись от столь эффектного появления своего ассистента. — Сейчас у меня нет никакого желания с тобой разговаривать. Тем более при свидетелях... Что с твоим глазом, ты снова с кем-то подрался?

— Один ненормальный ударил меня за попытку помочь, — поделился Йохан, похоже, не особо рассчитывая на его память.

— Хочешь, чтобы я с ним разобрался?

— Да, разберитесь с собой, наконец! Я и так устал от Вашего недовольства по любому поводу. От всех этих безумных идей и странных капризов. А теперь еще эта ложь и кража... Я так больше не могу!

— Йохан, я настоятельно рекомендую тебе не портить мое и без того нестабильное настроение своей неуместной истерикой, иначе ты пожалеешь об этом, — обозначил Альберт. — Предлагаю тебе успокоиться и разобраться со всем этим завтра. Если я был в чем-то не прав и поступил с тобой несправедливо, я смогу это компенсировать. Но позволь мне избежать ответственности, по крайней мере, сегодня.

Йохан отрицательно помотал головой, решив продолжить этот неприятный Альберту разговор. Его выбор показался Анне опрометчивым, и так как она не могла на него повлиять или хотя бы просто подсказать ему оптимальный, ей оставалось только смотреть, как он добровольно роет себе могилу. А он разошелся не на шутку, обвинив Альберта в отвратительном поведении по отношению к себе.

И это не было ложью или преувеличением, потому что Альберт действительно обошелся с ним не лучшим образом, подставив его целых два раза подряд, причем в течение всего одних суток. В первый раз — когда обманом и манипуляциями убедил задействовать наркоз, при этом заверив, что всё будет хорошо и у Вильгельма не возникнет никаких вопросов, которые тем не менее возникли. И во второй — когда пришел в себя и даже не сообщил об этом, оставив Йохана в полнейшем неведении.

Ничего не подозревая, Йохан пошел в палату интенсивной терапии, рассчитывая проверить состояние своего любимого командира, но вместо этого нарвался на недовольного Вильгельма, у которого теперь возникли вполне конкретные претензии к Альберту, потому что он заметил пропажу оборудования. Вот только за всё это время помимо Вильгельма в интенсивке успели собраться и другие сотрудники, которых он сперва заподозрил в краже, из-за чего эта ситуация получилась для Йохана непростой и максимально напряженной.

— ...спасибо, что бросили меня к волкам! — подвел итог он, не скрывая эмоций.

— Ну, всегда пожалуйста, — улыбнулся Альберт. — Ты только не нервничай так, завтра я разберусь со всеми возникшими проблемами.

— Интересно, каким образом? Знаете, чего мне стоило уговорить Вильгельма не устраивать разбирательств с Вами?

— Я всегда знал, что могу на тебя положиться, — констатировал Альберт восхищенно.

— Вы вообще себя слышите? — возмутился Йохан. — При чем здесь это?

— А чего ты от меня сейчас хочешь? — не мог понять Альберт.

— Я хочу, чтобы Вы занялись решением проблемы. Прямо сейчас. В данный момент времени.

— Мне не нравится, когда ты такой нервный. Ты что, забыл, кто я? Забыл, что именно я управляю поставками и распределением оборудования? Забыл, что я могу уволить любого неугодного? Если я сказал, что разберусь, значит, я разберусь, и тебе больше не нужно об этом думать. А если тебе недостаточно моих слов, ударь себя во второй глаз и прими чертово успокоительное! Тема закрыта!

В этот раз Альберт действительно разозлился, сделав свою речь под конец излишне эмоциональной, чем отрезвил Йохана, полностью стерев с его лица недовольство. Оно сменилось страхом, который выдавал его взгляд, по-прежнему устремленный на Альберта.

— У тебя остались какие-то вопросы ко мне? — спросил Альберт удивленно.

— Я просто хотел, чтобы Вы извинились, — честно ответил Йохан.

Интонация его голоса теперь стала нейтрально-осторожной. Казалось, будто он не ожидал от Альберта нужной ему реакции, однако не мог не сказать этого.

— За что я должен извиниться? — удивился Альберт. — По-твоему, это я сейчас начал эту драму? Или, может быть, это я выразил свое недоверие в такой непозволительно грубой манере, нарушив субординацию? Я понимаю, ты попал в трудную ситуацию и с учетом депривации сна просто не в состоянии адекватно реагировать на происходящее... Но не нужно искать виноватых. Разве я когда-нибудь говорил, что тебе будет со мной легко?

Альберт поймал его взгляд, и Анна догадалась, как теперь будет развиваться их диалог и события в целом. Она была уверена, что сейчас он вынудит Йохана извиниться, потому что уже повернул ситуацию в нужную сторону, обвинив его в неподобающем поведении.

Когда Анна не участвовал в подобном разговоре, а лишь наблюдала за ним со стороны, всё это казалось ей таким очевидным. Однако она всё равно не понимала, как Альберт проворачивает эти вещи.

— Да, Вы не говорили, что мне будет легко, — подтвердил Йохан, — но я всегда мыслю в Ваших интересах и не хочу, чтобы у Вас возникли проблемы.

— Нет, Йохан, дело совсем в другом. Ты просто не справился с нагрузкой, устроил сцену и теперь пытаешься сгладить этот неприятный момент своими оправданиями, которые даже не выдержат моей критики.

— Вы правы, — согласился Йохан, видимо, не желая усложнять.

— Знаешь, изначально я допускал мысль, что был с тобой несправедлив. Тебе нужно было всего лишь принять мои условия и заткнуться до утра. Но ты продолжил создавать мне дискомфорт. Это совсем не похоже на то, что ты можешь мыслить в моих интересах. И это гораздо хуже того факта, что я не могу контролировать мысли Вильгельма... Ты разочаровал меня.

Эти слова расстроили Йохана. Он залип в собственных мыслях, опустив взгляд в пол.

— Простите меня, — предсказуемо ответил он. — Я могу как-нибудь исправить эту ситуацию?

— Я должен подумать. И так как сейчас тебе нужен сон, мы поговорим об этом завтра. Ты свободен.

Йохан не решился ответить и послушно скрылся за дверью.

Анне показалось странным и удивительным, что он так легко согласился с выдвинутыми обвинениями, ведь в данной ситуации правда была на его стороне. Именно он оказался жертвой обстоятельств, спровоцированных Альбертом, так что имел полное право как на недовольство, так и на извинения. И чувству вины было просто неоткуда взяться, как бы Альберт не старался его навязать и что бы ни говорил.

Впрочем, противостоять ему, даже имея на своей стороне правду, казалось простым только со стороны. Анна прекрасно помнила, как слушая его обвинения, стремительно теряла аргументы в собственную защиту. Одни становились непригодными сразу же — как только он открывал рот, прежде всего опровергая наиболее очевидные, чтобы обезоружить ее задолго до наступления ее очереди говорить. Другие просто вылетали из ее головы в течение его содержательного монолога, и ей до сих пор было трудно определить, почему это происходило: из-за внезапности и абсурдности услышанного в свой адрес или же по какой-то другой причине. А те, что она всё-таки использовала, действительно не выдерживали его критики, в результате чего она, как и любой другой его оппонент, больше не могла защититься от его нападок.

В конце концов, он был наделен властью и в случае необходимости наверняка мог ею воспользоваться, так что прекратить его давление, не доводя ситуацию до крайности, можно было только согласившись с ним и извинившись. Альберт выработал неплохую тактику защиты, которая уже с первого раза отбивала желание обвинять его в чем-либо или спорить с ним, даже в тех случаях, когда он был абсолютно не прав.

Представив, сколько раз Йохан сталкивался с подобной несправедливостью в таких однозначных ситуациях, как эта, Анне стало жаль его. Она спросила, почему Альберт поступил с ним таким образом, и поняла, что он просто недоволен этой сценой и отсутствием у Йохана тормозов.

Желая помочь несчастному, Анна рассказала о том, что случилось в интенсивке. Рассказала, как Йохан спас ее от ненормального лейтенанта. Альберт приятно удивился этому, но не изменил своего мнения, потому что всё еще злился на него. А вот того лейтенанта он вознамерился уволить. Как выяснилось, это был самый проблемный сотрудник, часто нарушающий установленные правила, так что Альберт больше не собирался терпеть его выходки.

Он провел с Анной еще некоторое время, рассуждая о своих делах, но почувствовав внезапное головокружение, тоже поспешил удалиться, чтобы немного поспать, а потом приступить к важной работе.