5. Нет человека - нет проблемы

На ужин принесли очень странную пищу. Рассмотрев содержимое тарелки, чем-то напоминающее запеканку с подливкой, Анна поморщилась и поставила поднос на прикроватный столик — это не выглядело для нее аппетитным. Она всегда была привередливой в еде, и ей было проще не есть совсем, чем есть то, что дают. Особенно когда дают нечто подобное.

Заключенные начали с наслаждением поедать свой ужин, а она смотрела на них и ужасалась от того, насколько местные условия меняют людей.

Господин Вайс вернулся в палату и направился к кабинету. Бросив случайный взгляд на Анну и заметив, что она не ест, он резко изменил свое направление. Он подошел к ней и тихо поинтересовался, в чем дело.

— Я не хочу есть эту блевотину, — честно ответила Анна, тут же поймав на себе косые взгляды ближайших соседок, услышавших ее высказывание.

— Здесь не ресторан, и эту блевотину едят все, — пояснил господин Вайс.

— До суда еда была лучше, — подметила Анна.

— Теперь ты заключенная и должна есть то же, что и остальные.

— Но ведь Вы такое не едите?

— Конечно нет, — издевательски улыбнулся господин Вайс.

— Можно что-то придумать, чтобы и мне не приходилось этого делать? — шепотом спросила Анна, боясь окончательно разгневать соседок по палате.

— Я не знаю, кем ты себя возомнила, но я уже говорил, что не собираюсь сотрудничать с предателями. Тебе придется есть это дерьмо, хочешь ты того или нет, — сказал господин Вайс на повышенных тонах, чем они вновь привлекли к себе внимание окружающих.

— У меня есть деньги, — не сдавалась Анна, — я заплачу сколько нужно.

— Дело не в деньгах.

— Послушайте, я не могу так! И я вообще не буду есть, пока...

— Твое право, — перебил господин Вайс, — но ты сама не выдержишь долго.

— Ну пожалуйста, придумайте что-нибудь!

Он недовольно закатил глаза и ушел в кабинет, ничего ей не ответив. Анна решила не злить его своими частыми просьбами, так что даже не попыталась остановить. Вместо этого она принялась наблюдать за насыщающимися заключенными, которые, кажется, были очень возмущены ее поведением, став невольными свидетелями ее неуместной привередливости в еде и наглости в общении с сотрудниками учреждения.

Спустя некоторое время в палату вошел надзиратель, ведя под руку тощую женщину, которая едва шевелила ногами. Странный неприятный запах ударил всем в нос, заставив поморщиться даже заключенных с внушительным стажем.

Офицер толкнул женщину на единственную пустующую кровать, соседствующую с кроватью Анны. Позвав доктора, но не дожидаясь пока он придет, надзиратель поторопился выйти в коридор.

— Это еще что такое? — крикнул господин Вайс вслед офицеру, но тот уже не услышал его, так что ему пришлось подойти к заключенной.

Она выглядела очень плохо и, кажется, намного старше своих лет.

— Три тысячи триста восемьдесят семь, — недовольно констатировал господин Вайс, рассмотрев ее лицо, — что на этот раз?

— Температура, — тихо ответила женщина.

— Неужели?! — ухмыльнулся он и подошел к полкам на стене.

Он взял оттуда толстые резиновые перчатки и надел их поверх своих. Затем он схватил электронный термометр и слегка брезгливо протянул его женщине.

Она засунула его под свою грязную одежду и замерла в ожидании звукового сигнала, прожигаемая внимательным взглядом господина Вайса, что решил дождаться окончания измерений стоя напротив.

Стоило термометру издать громкий писк, женщина вынула его и в порыве внезапного сильного кашля озвучила его показатель:

— Тридцать девять.

Господин Вайс для убедительности глянул на цифры и, неодобрительно помотав головой, распылил на термометр свой спрей, после чего убрал его обратно на полку.

— Ты можешь работать, так что тебе нечего здесь делать, — уверенно сказал он.

— Пожалуйста, разрешите мне отдохнуть хотя бы несколько часов, — хриплым голосом попросила женщина, — а потом я вернусь к работе.

— Нет, — принципиально отказал господин Вайс и вышел из палаты.

— Урод! — сквозь кашель прохрипела женщина и, заметив недоумевающий взгляд Анны, что был устремлен на нее, спросила: — Ты новенькая что ли?

Анна кивнула.

— Запомни этого ублюдка. К нему лучше не попадать.

— Почему? — не поняла Анна.

— Ему никого не жалко. Он считает, что вправе обращаться с нами, как с дерьмом.

— Ну не знаю. Со мной он обращается неплохо, — опровергла Анна.

Конечно, она немного сомневалась в собственных словах, однако что касалось профессиональной части, господин Вайс действительно обращался с ней хорошо и даже лучше, чем с остальными пациентами.

В палате мелькнул надзиратель. Господин Вайс попросил его забрать эту женщину, так что офицер насильно поднял ее и вывел из палаты, хоть она и пыталась сопротивляться.

— Эти паразиты думают, что если на мне белый халат, то я обязан быть к ним снисходительным! — возмутился господин Вайс, усевшись рядом с Анной на край ее кровати.

— Ну, Вы могли бы дать ей таблетки, — задумалась Анна, — разве с такой температурой можно работать?

— Она специально отлынивает от работы. Вечная проблема доктора Шульца. У заключенных есть много хитростей, и они пойдут на всё, чтобы не работать.

— Почему?

— Работа тяжелая. Ты же видела, как она выглядит. А она здесь всего два года.

— Меня тоже это ждет? — испугалась Анна.

— Это ждет всех, — равнодушно ответил господин Вайс, — посмотри на них.

Анна не поняла, зачем послушала его и оглядела эти ходячие трупы, давно утратившие человеческий облик.

— Я не хочу так выглядеть! — сделала вывод она и посмотрела на господина Вайса.

Поймав ее испуганный взгляд, он странно заулыбался.

— Это тюрьма. Она очень быстро превратит тебя в человекоподобное существо. И тебе очень повезет, если ты не подхватишь туберкулез или еще что-нибудь.

— Такое может быть?

— Да, разве ты... — он сделал небольшую паузу, будто вспоминая нечто важное, — а, ты же еще не видела условий проживания.

— Там еще хуже, чем здесь?

— Не мне об этом судить. В конце концов, не я создал такие условия. В моем блоке всё хорошо, — ответил господин Вайс, не скрывая гордости.

— Может, у меня есть какие-то варианты? Я не хочу стать такой, как они.

Его улыбка стала еще шире.

— Какие могут быть варианты? Ты читала приговор.

Анне показалось, что он получает удовольствие, наблюдая за ее безысходностью. Конечно, такое казалось ей уже не в первый раз, однако она только сейчас обратила на это внимание, потому что только сейчас по-настоящему осознала, какой ужас ждет ее впереди.

Закончив с запугиваниями, что были страшны своей правдивостью, господин Вайс скрылся в недрах кабинета. Анна не знала, чем теперь заняться, и потому так и просидела на кровати до позднего вечера, погруженная в собственные нерадостные мысли. Она надеялась, что ночь отвлечет ее от этого состояния, разнообразив последние события ее жизни приятным сном, но этого не произошло: заснуть у нее не получилось. Лежа на кровати, она вновь созерцала потолок и думала о персонале этой тюрьмы.

Все сотрудники, с которыми она пересекалась, были настоящими моральными уродами. Только господин Вайс казался ей адекватным. Он просто не любил предателей. И это было не удивительно, ведь Анна тоже их не любила, от чего ей было особенно гадко брать на себя такой низкий поступок. Она решила, что не станет мириться с происходящим и попытается найти какой-то вариант. Но какой?

Господин Вайс совсем не шел с ней на контакт. Она попыталась придумать, как можно было бы подкатить к нему, учитывая, что все ее предыдущие попытки были проигнорированы. Он не был заинтересован в финансах, но должно же было существовать что-то, вызывающее его интерес.

Не найдя более действенных вариантов, Анна решила напрямую спросить, что ему нужно.

Дождавшись глубокой ночи, когда ее соседки заключенные уснули, она поднялась с кровати и осторожно прошла в кабинет.

— Почему без стука? — недовольно спросил господин Вайс, оторвав свой взгляд от документов.

Анна закрыла за собой дверь и подошла к его столу.

— Что за наглость? — возмутился он.

— Я хочу с Вами поговорить.

— Говори, только быстрее.

— Скажите, сколько Вам нужно? — снова попыталась Анна.

— Я не буду тебе помогать, — в очередной раз повторил господин Вайс.

— Я сделаю всё, что захотите.

— Забудь об этом! Если ты сейчас же не покинешь кабинет, я распоряжусь о твоем переводе в камеру.

— Только Вы можете мне помочь. Неужели Вам сложно?

— Выйди!

— Три миллиона.

— Выйди, я сказал!

— Я готова на всё.

Господин Вайс молча поднялся с места и вышел за дверь, оставив Анну в кабинете. Она не знала, куда он ушел, но решила дождаться его возвращения. Чтобы скоротать время, она начала рассматривать окружение и заметила стоящий на столе телефон. Безумная идея посетила ее мысли, и она, не теряя времени, сняла трубку и принялась набирать номер Германа.

Она знала, что он еще не спит, и всерьез рассчитывала, что он сможет помочь, ведь у него было достаточно денег и связей. И даже если он не вытащит ее отсюда, то, по крайней мере, обеспечит ей лучшие условия пребывания в этой тюрьме.

Знакомый голос по ту сторону провода начал упорно отрицать, что знает звонящего, разбивая последние осколки надежды. Это звучало так, будто Анна просто ошиблась номером и позвонила случайному человеку, что оказалось невероятно больно. Она посчитала, что продолжать этот разговор бессмысленно.

Господин Вайс вернулся в кабинет слишком быстро — Анна даже не успела положить трубку. К ее разочарованию он оказался не один, а с охраной, благодаря которой она быстро оказалась в палате. Охранник хотел отучить ее пользоваться чужими вещами с помощью своей дубинки, но господин Вайс остановил его, заметив, что она и сама сожалеет об этом поступке.

Собираясь с неутешительными мыслями, Анна снова и снова оглядывала спящих заключенных. Угнетающая обстановка и боль предательства слишком сильно давили на нее, и она поняла, что ей нужна срочная смена окружения.

Она выбежала в коридор, пытаясь хоть как-то развеяться. Ее взору предстала одинокая дверь туалета. Она вошла туда и, брезгливо повернув вентиль крана, подставила руку под слабую струю ледяной воды. Ей казалось, что запах и грязь, окружающие палату, впитались в ее тело. Она хотела отмыться от всего этого и тем самым разорвать свою связь с этим местом, но, сколько бы ни терла лицо и шею, никак не могла добиться желаемого результата.

В ее голове промелькнули строчки приговора. Двадцать лет. Она понимала, что не выдержит здесь и года. Она вообще не хотела жить в таких условиях, что состояли из чудовищных ограничений и постоянного ожидания опасности. Ей было страшно представить, что будет, когда ее переведут в камеру. А этот день был всё ближе, и никто не собирался ей помогать. Теперь это уже точно стало ей известно.

Нерадостные мысли окончательно завладели сознанием Анны. Она опустилась на заляпанный грязью и испражнениями пол, понимая, что больше не может сдерживать слезы.

— Ты жива? — раздался удивленный голос.

Анна не хотела, чтобы ее видели в таком состоянии, так что не стала поднимать голову и продолжила молчать, будто даже не слышала вопроса.

— Эй, — толкнул ее блестящим сапогом господин Вайс, — я с тобой разговариваю!

Вспомнив о его настойчивости, Анна вытерла лицо рукавом и, собравшись с духом, посмотрела на него.

— В чем дело? — спросил он, доставая из пачки сигарету.

— Я больше не могу здесь находиться, — пожаловалась Анна.

— О чем ты думала, когда стреляла?

— Не об этом. Я действительно не выдержу здесь долго.

— У тебя нет выбора.

— Помогите, прошу Вас! Вы — моя последняя надежда.

Она в очередной раз осмелилась посмотреть в его глаза, поддавшись своей беспочвенной, но сильной надежде на его снисхождение. В последнее время обстановка вокруг вынуждала ее делать это всё чаще.

— Почему ты считаешь, что я могу тебе помочь? — удивился господин Вайс.

— У Вас есть оружие, и Вы ненавидите предателей.

— Как это связано?

— Вы можете сказать, что я напала на Вас или что угодно.

Господин Вайс был настолько удивлен ее словами, что даже протянул ей сигарету и зажигалку.

— Покури и успокойся, — настоял он.

— Пожалуйста, сделайте что-нибудь, чтобы я не оказалась в камере! Я отдам Вам всё, что имею: деньги, машину, квартиру.

— А сама потом где жить будешь? — поинтересовался он.

— Не важно. Я действительно не останусь в долгу.

— Забавно, — улыбнулся господин Вайс, — но я не сделаю этого.

— Я не должна быть здесь, понимаете? Мне будет сорок четыре года, когда я выйду. И в каком я буду состоянии? Я не хочу превращаться в тех, кого видела в палате.

— Такое случится, причем довольно быстро, — подбодрил господин Вайс.

— Еще мне намекнули, что вытворяют сокамерницы ночью с такими, как я. Я не хочу стать подружкой какой-нибудь паразитки.

— Разве ты не знала об этом? Они любят молодых и красивых, а ты как раз подходишь по этим параметрам. К тому же ты здесь новенькая, а это повлечет дополнительный интерес к тебе. Кстати, надзиратели руководствуются тем же, выбирая для себя игрушку.

Его слова заставили Анну нервничать, от чего она даже не заметила, как докурила сигарету. Ее ужасал и тот факт, что он прекрасно осведомлен о происходящем в камерах, но всё равно не способен сочувствовать.

— А если я подхвачу какую-нибудь инфекцию? — не могла успокоиться Анна. — Везде антисанитария. И еда, напоминающая блевотину. Нет, я не могу так. Лучше умереть, чем жить в таких условиях.

— Ты права, — согласился господин Вайс. — Но я не буду тебе помогать. Возможно, потому что ты недостаточно хорошо просишь.

Его равнодушие в сочетании с таким странным намеком не оставило Анне выбора, толкнув ее на плохо осознанный и самый унизительный шаг из всех возможных. Она встала на колени и, обхватив его ногу, сквозь слезы начала умолять его о помощи.

— Не трогай меня! — разозлился господин Вайс и попытался вытащить ногу из ее объятий. — Если ты сейчас же не отпустишь мой сапог, я приму меры.

— Да, пусть меня наконец-то убьют. Я всё равно не могу сделать это сама. И я не хочу так жить...

Полностью сломавшись под давлением навалившихся обстоятельств и нерадостных перспектив, Анна едва ли могла контролировать свои действия. Ее состояние просто не позволяло ей здраво оценить то, что она творила. Вот почему она продолжала удерживать его сапог, рыдать и говорить все эти дискредитирующие себя вещи на протяжении нескольких минут.

Господин Вайс больше не требовал от нее контроля. Он даже оставил попытки освободить свою конечность из ее крепкой хватки. Терпеливо слушая весь этот бред, что она несла, он только загадочно улыбался.

— Какая же ты жалкая, — вдруг озвучил он, когда большинство из ее страхов уже было высказано. Его голос был совершенно спокоен и не выражал никакой неприязни.

Он закурил и продолжил пребывание в своих, очевидно, приятных мыслях, сверля Анну любопытным взглядом.

— Знаешь, может быть, один вариант и есть, — сказал он долгожданную и спасительную для нее фразу.

Это помогло ей вернуть себе контроль и даже немного успокоится. Она наконец отпустила его сапог и, смахнув рукавом слезы, вновь посмотрела в его глаза.

— И это не смерть, — продолжил господин Вайс задумчиво, — потому что смерть была бы для тебя слишком легким выходом. В общем, я должен подумать над этим.

— Подумайте, пожалуйста! — попросила Анна. — Я сделаю всё что нужно, только прошу, не дайте мне оказаться в камере!

Господин Вайс удовлетворенно улыбнулся и, затушив окурок в пепельнице, направился в коридор.

Его слова дали Анне надежду, пусть и ничтожную. Конечно, она боялась строить иллюзии раньше времени, но всё равно невольно представила, что избежит той участи, о которой ей все говорили. Представила, что никогда не увидит того, что творится в камерах. Пожалуй, это были первые приятные за последнее время мысли.

Анна вернулась в палату и, развалившись на кровати, наконец смогла погрузиться в крепкий сон.

***

Господин Вайс заглянул в палату поздним утром. Он даже не стал заходить — ему хватило и открытой двери. Заметив, что Анна не спит и сразу обратила на него внимание, он показательно вытащил из кармана пачку сигарет. На долю секунды поймав ее заинтересованный взгляд, он скрылся в коридоре.

Анна выждала некоторое время с целью конспирации, а затем вышла из палаты.

Господин Вайс как обычно курил возле окна туалета, повернувшись к двери спиной.

— Я обдумал твою просьбу, — сказал он, услышав, как она вошла.

Анна с надеждой посмотрела на него. Он повернулся и протянул ей сигарету.

— Тебе нужно подписать согласие на сотрудничество, если ты не передумала.

— Я подпишу. А что будет дальше?

— Будешь помогать мне в исследованиях и никогда не узнаешь, что творится в переполненных камерах.

— Спасибо! — радостно крикнула Анна, с трудом воздержавшись от желания обнять своего спасителя. — Как я могу Вас отблагодарить?

— Не торопись с благодарностью. Тебе придется провести здесь еще несколько дней.

— И всё же? Время больше не имеет для меня значения.

— Мне ничего не нужно, кроме твоей подписи. Договор предусматривает мои интересы.

Анна с наслаждением затянулась никотином, всё еще не веря своей удаче, после чего вновь засмотрелась на аккуратную форму господина Вайса.

В какой-то момент она вдруг поняла, почему его одежда так притягивает ее взгляд. Каждый день она была чистая и идеально выглаженная, в отличие от формы других сотрудников. Анне стало интересно, сколько времени он тратит на то, чтобы привести ее в такое состояние.

— Почему ты так странно на меня смотришь? — удивился господин Вайс, заметив ее бестактный взгляд.

— Вы поступаете очень благородно, — ответила Анна, восхищаясь им.

— Нет, я совершаю ошибку, помогая предателю.

Это обвинение совсем не расстроило ее, потому что она была слишком рада.

Когда она докурила, господин Вайс позвал ее в кабинет, где она должна была подписать несколько документов. Конечно, она собиралась внимательно прочитать их, прежде чем поставить свою подпись, но он поторопил ее с этим. Всего одной фразой он убедил ее, что переживать не о чем, и Анна расписалась. Она не думала, что он может обмануть ее или сделать что-нибудь подлое. В любом случае по-настоящему важными для нее были лишь гарантии, что она не окажется в камере, и договор как раз это предусматривал.

После этого их пути разошлись. Господин Вайс отправился в свой блок, а Анна осталась в палате. Но ни это помещение, ни его обитатели больше не пугали ее.

Весь день она находилась в приподнятом настроении, несмотря на то, что так и не ела и даже не выходила покурить. Только одно произошедшее под вечер событие заставило ее насторожиться.

Два офицера внесли заключенную, что вчера лежала на соседней койке с высокой температурой. Она снова оказалась рядом с Анной, по той же причине, что и вчера — других свободных мест не было. Офицеры бросили ее расслабленное, покинутое сознанием тело на грязную кровать и вышли.

Она пролежала так минут двадцать. За это время Анна успела как следует рассмотреть ее и еще больше обрадоваться тому, что не отправится в камеру и на работу.

Когда женщина очнулась, она оглядела палату и, заметив Анну, удивилась:

— Ты до сих пор здесь?

— Да, — ответила Анна, — благодаря работе коменданта.

— У всего есть плюсы, — задумалась женщина. — Наслаждайся своим недолгим отдыхом на этом курорте. Скоро тебя отправят на работу, и попасть сюда будет очень непросто.

— Меня не отправят на работу, — похвасталась Анна. Радость за будущее переполняла ее.

— Почему? — удивилась женщина.

— Господин Вайс сказал, что я буду помогать ему в исследованиях и мне не придется работать.

— Это тот доктор, что был здесь вчера? — насторожилась паразитка.

Анна довольно кивнула.

— Глупая! — крикнула женщина. — Чему ты радуешься?

— Не повышай на меня голос! — возмутилась Анна. — Зависть не дает тебе права оскорблять меня.

— Ты считаешь, что такому можно завидовать? Да мне искренне жаль тебя!

— Это еще почему?

— Знала бы ты, что он вытворяет в своем блоке с такими наивными, как ты...

— И что же?

— Скажу так: смерть — это лучшее, на что можно рассчитывать после встречи с ним.

Анна подумала, что у паразитки просто съехала крыша от долгого пребывания в этой тюрьме. Или она и правда была чем-то больна, потому что в нормальном состоянии здоровья сказать такой бред было довольно затруднительно.

— Я тебе не верю, — ответила Анна, — он нормально со мной разговаривал и даже помогал мне. Он не может делать ничего ужасного.

— Может. Кстати, его любимое развлечение — оперировать без анестезии. А нормально разговаривает он только с теми, кто его заинтересовал.

— Откуда ты это знаешь?

— Общалась с его «материалом», пока те люди еще были живы.

Внутри у Анны всё перевернулось: неужели паразитка говорит правду? И если это так, то почему об этом не было известно раньше?

— Я же сама попросила его найти для меня вариант, — вслух подумала Анна.

— Это ты так думаешь, — ответила женщина.

— Нет, это действительно была моя инициатива. Я просила его несколько раз, а он отказывал.

— Набивал себе цену. Разве ты не заметила, как он наслаждается твоей безысходностью и унижениями?

Анна удивилась, насколько точно эта женщина описала его реакцию. Поступившая информация больше не казалась ей бредом больной паразитки.

— Что же мне теперь делать? — расстроилась Анна.

— Молиться, — усмехнулась женщина.

Заметив в проеме того, о ком они говорили, Анна невольно вздрогнула.

— Уже пришла в себя, — констатировал господин Вайс, подойдя к женщине. — Тебе пора работать.

— У меня кружится голова, — пожаловалась паразитка, — пожалуйста, позвольте мне еще немного побыть здесь!

— Ты сама выйдешь или позвать охрану?

Недолго думая, женщина поторопилась выйти в коридор. Видимо, вчерашняя встреча с охраной ей не понравилась, и она не желала ее повторения.

Анна хотела воспользоваться подходящим моментом и поговорить насчет поступившей информации, но господин Вайс не дал ей ничего сказать, быстро исчезнув из ее поля зрения.

Она занервничала, и на этот раз серьезно. С одной стороны, она верила той паразитке, так как знала, что он действительно любит издеваться над заключенными. С другой, она сильно сомневалась в услышанном, ведь господин Вайс не только издевался над ней, он также делал для нее и хорошие вещи. Эта дилемма не давала ей покоя, и чтобы хоть немного отвлечься от мыслей, она вышла в туалет.

Задымленность помещения вызвала сильное желание сделать хотя бы одну единственную затяжку никотина, и Анна принялась искать в пепельнице большие окурки, которые смогла бы докурить. Удача быстро улыбнулась ей, и она ощутила настоящий восторг, обнаружив в пепельнице половину недокуренной сигареты. А потом она невольно вспомнила, какие классные и дорогие вещи покупала себе раньше без особого удовольствия, и ужаснулась от контраста с этим дном.

Услышав в коридоре знакомые голоса, которые уверенно приближались к туалету, Анна быстро спряталась в одну из кабинок, запрыгнув ногами на ободок унитаза. Входная дверь со скрипом открылась, и шаги направились в сторону окна.

— ...кстати, завтра доктор Шульц возвращается. Так что можете переводить пациентов в камеры.

— Уже? — удивился господин Вайс.

Раздался громкий щелчок зажигалки.

— Да, — подтвердил комендант, — он всё равно не будет ими заниматься, Вы же знаете.

— Дело в том, что среди них есть мой «материал», и мне бы очень хотелось, чтобы всё осталось как есть, хотя бы на ближайшие несколько дней. Заказчик требует немедленного продолжения экспериментов, и я просто не в состоянии решить так много вопросов одновременно.

— Вам следует говорить об этом не со мной. Думаю, доктор Шульц войдет в Ваше положение, так что поговорите с ним завтра утром, а сегодня вечером зайдите ко мне, я всё подпишу. Кстати, кого Вы выбрали? Помнится, утром Вы говорили об Эдельвейс.

— Да, я выбрал ее. А в этом что, есть какая-то проблема?

— Нет. Просто я хотел попросить Вас об одном маленьком одолжении.

— Конечно, господин Шварц.

— Меня как патриота крайне возмутило ее преступление, и мне бы очень хотелось, чтобы она пожалела о нем.

— Разумеется. Вы же знаете мое отношение к предателям.

Слушая их диалог, Анна всё больше проклинала себя за выпрашивание такой странной и весьма сомнительной помощи. Она уже поняла, что вся эта история не закончится для нее ничем хорошим, и попыталась придумать, как избежать такой участи.

Нога внезапно соскользнула с края унитаза, едва не угодив в заполненную нечистотами чашу, и Анна, потеряв равновесие, оперлась руками на дверцу кабинки. Незакрытая щеколда сыграла с ней злую шутку: под давлением ее веса дверца распахнулась, и Анна чуть было не рухнула на кафельный пол, в самый последний момент успев ухватиться за стены кабинки, правая из которых издала неприятный грохот от встречи с ее гипсом.

Участники разговора удивленно уставились на нее. Они не ожидали, что в туалете кто-то был.

— Эдельвейс! — обрадовался комендант. — Ты-то как раз и нужна. Поставь подпись, что согласна сотрудничать.

— Но я уже где-то расписывалась, — ответила Анна, спрыгнув с унитаза и приблизившись к ним.

— Господин Вайс забыл о новых правилах. Теперь нужно два экземпляра.

В туалет ворвался беспокойный надзиратель в окровавленной форме. Сразу приметив обладателя белого халата, он позвал его за собой жестом руки.

Господин Вайс бросил недокуренную сигарету на пол и поторопился за ним.

— Я слышала ваш разговор, — сказала Анна, оставшись наедине с комендантом.

— Я рад. Теперь не придется отвечать на твои вопросы, — ответил он, после чего протянул ей планшет, — это твое согласие на участие в экспериментах.

— Я не хочу это подписывать.

— Что ж, дело твое, — пожал плечами комендант.

Анна очень удивилась его спокойствию и безразличию, от чего даже спросила:

— Вам всё равно?

— Подпись ничего не значит, она — обыкновенная формальность. Если ты ее не поставишь, я сделаю это за тебя, и ты всё равно отправишься к господину Вайсу. Вот только он будет очень недоволен твоим нежеланием сотрудничать.

Теперь всё встало на свои места, и Анна наконец поняла, почему господин Вайс так долго отказывал ей в помощи: ему просто было некуда торопиться. За это время он действительно набивал себе цену, как и сказала та паразитка. И даже если бы Анна не попросила его о помощи, то всё равно оказалась бы в его блоке, потому что заинтересовала его, о чем он сам сказал ей в самом начале.

Она могла больше не проклинать себя, и это стало небольшим облегчением.

— Вы так легко согласились отдать меня ему, — задумалась Анна.

— А для чего мне сложности, да еще и с тобой? Нет человека — нет проблемы.

— Но я делаю всё, как Вы сказали. Я притворяюсь предателем. Я думала, это поможет.

— Ты подставила организацию и наплевала на собственные правила, — напомнил комендант, — такое непростительно. И тебя об этом предупреждали.

— Значит, я могу больше не притворяться?

— Когда я это сказал? Всё останется как есть. Может, в этом случае твоя смерть будет не такой мучительной. А может, я вообще передумаю тебя убивать.

Анна взяла ручку и расписалась, снова не прочитав написанного, потому что это всё равно не имело значения. Они оба получили то, что хотели.

— Ну вот и хорошо! Я буду приглядывать за тобой, пока ты в состоянии говорить, так что не советую делать глупости. Твое будущее по-прежнему зависит от меня, помни об этом.

Комендант ушел, захватив с собой документы. Анна подняла с пола всё еще тлеющую сигарету господина Вайса и, затянувшись, погрузилась в размышления о том, куда ее завела эта дорога. Она почувствовала себя очень скверно, вдруг осознав, что лучше бы просто отказалась стрелять в тот злополучный день покушения. Один из мордоворотов подарил бы ей быструю смерть от выстрела, и ей уже не пришлось бы познавать прелестей тюремного существования.

Анна винила во всём случившемся с ней Хайнца и больше всего на свете хотела отомстить ему. А заодно и всем представителям «Сопротивления», ведь они поступили неправильно, заставив ее страдать из-за собственных выдумок. И это вместо того, чтобы решить вопрос войны нормально — переговорив с Вождем. Анна знала, что у них было достаточно возможностей для беседы с Августом, потому что они были везде, и особенно — на государственных должностях.

Господин Вайс отвлек ее от размышлений, вернувшись в туалет в окровавленном халате и перчатках.

— Пол головы снесло, представляешь?! — восторженно поделился он.

Чуть раньше Анне понравилось бы подобное внимание с его стороны, но сейчас ей стало от этого не по себе. Она и так боялась его из-за предстоящего сотрудничества, суть которого крутилась в ее мыслях словами паразитки и коменданта, однако теперь, заметив его странную реакцию на такую серьезную и, похоже, фатальную для кого-то травму, испугалась еще больше.

Сняв с себя халат и перчатки, господин Вайс бросил всё это в мусорное ведро, что стояло в углу. Эта пара перчаток оказалась единственной — под ней не было другой, что очень удивило Анну.

Она еще не видела его рук, и теперь ее взгляду предстала покрасневшая и местами содранная кожа, что портила всю их красоту. Анна знала, что частое ношение перчаток может вызывать подобные проблемы, но никогда не видела этого в реальности.

Господин Вайс по привычке опустил руку в широкий карман халата, очевидно для того, чтобы достать из него свой аэрозоль, но вместо желаемого баллончика нащупал только плотную ткань штанов. Опустив взгляд и действительно обнаружив на себе форму, он с ужасом осознал, что выкинул халат слишком опрометчиво. Он заглянул в мусорное ведро и констатировал, что не полезет туда, после чего перевел взгляд на Анну и замер в ожидании ее инициативы.

Окровавленная ткань, торчащая из ведра, совсем не вызывала у Анны желания прикасаться к ней и тем более что-то в ней искать, так что она отрицательно помотала головой, давая господину Вайсу понять, что тоже туда не полезет. Она опасалась его реакции, полагая, будто отказ его точно не устроит, но, к счастью, он отнесся к нему с пониманием.

Он не заставил Анну лезть в мусор и даже не разозлился на нее, а лишь приказал ей открыть водопроводный кран, что прозвучало совсем не как приказ, а скорее как просьба, которую она незамедлительно выполнила.

Ее страх немного отступил, и она вдруг вспомнила о важных вопросах, которые хотела задать ему еще в палате, после того как он выпроводил соседствующую с ней паразитку.

— Так что будет со мной дальше? — спросила она, беспокоясь о своем будущем.

— Я думал, господин комендант уже рассказал тебе об этом, — ответил господин Вайс, подставив руки под струю воды. — Ты будешь жить не в здании тюрьмы, а в моем блоке.

— Это даст мне какие-то преимущества, кроме условий жизни?

— Ты будешь получать качественную медицинскую помощь, как и любой, кто помогает мне в исследованиях.

— В исследованиях чего, я так и не поняла?

Его глаза странно заблестели, а по лицу расплылась довольная улыбка. Он явно был вдохновлен тем, что представил.

— Я специализируюсь на головном мозге, но, к сожалению, большую часть времени мне приходится заниматься не связанными с ним вещами. Обычно мы тестируем новые препараты или оружие. Всё зависит от заказчиков и их целей.

— И каким образом я должна Вам помогать?

— Не сопротивляться для начала.

— Вы меня убьете, да? — прямо спросила Анна.

— Убийство — действие целенаправленное, а в мои планы твое уничтожение не входит. Но я в любом случае буду причастен к твоей смерти как минимум из-за того, что отдам приказ о проведении того исследования, результатом которого она станет.

— Как скоро это случится?

— Я не могу этого знать.

— А как быстро заканчивается Ваш «материал» в среднем?

— Если тебе предпочтительнее такие формулировки, — засмеялся господин Вайс, — одна единица «материала» заканчивается в среднем через две — три недели.

— Какой ужас! — испугалась Анна.

— Предатели получают по заслугам. Это справедливость, только и всего.

— А знаете, меня больше не задевают Ваши обвинения, — вдруг разозлилась Анна, приняв это на свой счет, — я знаю, что поступила правильно.

— Полностью с тобой согласен! Ты правильно сделала, что промахнулась и попала сюда. Только представь, какой вклад ты теперь можешь внести в развитие медицины и вооружения. Я понимаю, что ты предатель и тебе безразличны такие вещи, но когда-нибудь это может стать полезным не только для ненавистной тебе Империи, а для всего мира.

— Хорошо, если моя смерть не будет напрасной, — задумалась Анна.

— Твоя смерть не может быть напрасной, потому что ты не заслуживаешь жизни, — улыбнулся господин Вайс.

Анна решила не отвечать ему и молча направилась к двери. Ей хотелось скорее вернуться в палату и побыть в одиночестве.

— Не уходи! — внезапно остановил ее господин Вайс.

— Почему? — удивилась Анна.

— Мне всё еще требуется твоя помощь, — ответил он, наконец закончив с мытьем рук, — закрой кран.

Анна выполнила эту просьбу, хоть она и была ей непонятна. Она подумала, вдруг теперь он постоянно будет просить ее делать обыденные вещи, просто потому что ленится делать это сам.

— Теперь я могу идти? — не удержалась она.

— Да, только сперва выпусти меня.

— Выпустить? — не поняла Анна и на всякий случай отошла от двери, чтобы не загораживать ему проход.

— Открой дверь, — пояснил господин Вайс.

— Может, я должна еще и постелить под Ваши ноги красный ковер? — разозлилась Анна, сочтя его просьбу слишком странной и унизительной для себя.

— Просто открой чертову дверь! — крикнул господин Вайс в порыве злости и безысходности.

Анна не поняла, от чего он так разозлился, но заметив его взгляд, со страхом и отвращением устремленный на ручку двери, наконец догадалась, в чем дело. Ей стало абсолютно ясно, почему она никогда не видела его без перчаток и почему он всегда носил с собой дезинфицирующий спрей.

Она пожалела о том, что своей тупостью вынудила его показать беспомощность, да еще и перед таким простым делом. Сгорая от стыда, она схватилась за ручку и широко распахнула перед ним дверь.

— Простите, я не сразу поняла, что у Вас проблемы, — попыталась оправдаться она.

— Проблемы будут у тебя, если об этом кто-нибудь узнает! — пригрозил господин Вайс, после чего направился в кабинет.

Анна пошла к своей кровати, параллельно размышляя о том, почему люди становятся одержимыми чистотой настолько, что не могут даже просто касаться условно грязных предметов. Конечно, ей и самой было неприятно дотрагиваться до многих вещей, но полную невозможность сделать это она увидела впервые.

Ей вновь стало стыдно, что она поняла всё совсем не так, как должна была, доставив господину Вайсу лишние неудобства. Теперь она даже жалела его, ведь жить с такой проблемой наверняка было очень сложно. Что бы он сделал, не окажись ее в туалете?

Вернувшись из кабинета уже в перчатках, господин Вайс приказал ближайшей к нему заключенной идти в туалет и вытряхивать мусорное ведро в поиске баллончика с аэрозолем. Анна очень удивилась, ведь он мог приказать это ей, причем сразу, но почему-то не сделал этого. Возможно, это было еще одной привилегией «материала» или он просто не ненавидел ее так сильно. В любом случае это оказалось довольно приятно.

Анна так и не поняла, удалось ли заключенной найти его аэрозоль, потому что она уже не вернулась в палату, а сам господин Вайс прошел в кабинет слишком быстро.

Когда на прикроватном столике вновь появилась тарелка с неаппетитной едой, Анна очень расстроилась. Ей действительно хотелось есть, ведь в последний раз она делала это несколько дней назад, когда еще находилась в отдельной палате. Но, несмотря на сильное желание, она не могла даже притронуться к этому непонятному блюду.

Она с завистью оглядывала жующих заключенных, которые были рады и таким подачкам.

— Ты до сих пор не хочешь есть? — удивился господин Вайс, появившись в палате.

— Хочу, но не могу. Меня выворачивает от одного вида, — призналась Анна.

— Идем, — сказал господин Вайс, махнув рукой в направлении кабинета.

Анна не стала спрашивать, для чего он зовет ее. Она просто пошла за ним, так как ей всё равно было нечего делать. Оказавшись в кабинете, она не поверила своим глазам: на столе стоял поднос с ароматным стейком и графином апельсинового сока. Анна полагала, что здесь в принципе не бывает нормальной еды. И теперь, когда она убедилась в обратном, в ее голове вдруг промелькнула невыносимая мысль, что господин Вайс решил поиздеваться над ней.

— Не слишком скромно для Вашего величества? — ухмыльнулся он и указал ей на стул.

Анна не могла поверить в происходящее.

— А как же Вы? — удивилась она.

— Я заказывал стейк средней прожарки и сок без мякоти, а не вот это вот всё...

Теперь Анна была готова поспорить с кем угодно, что она не самый привередливый человек на земле.

— Этот новый повар просто ужасен, он всё перепутал, — пожаловался господин Вайс, — или намеренно заменил, потому что я ему не нравлюсь.

— А куда делся старый повар? — поинтересовалась Анна.

— Уволен из-за своей фамилии. И из-за меня, разумеется.

— Это как?

— Я не знал, что здесь работало трое по фамилии Штольц. Комендант, видимо, не понял, о ком из них я говорил, когда настаивал на увольнении по статье. Он не стал заморачиваться и уволил сразу всех. Ну, по крайней мере, хоть один из них это заслужил.