28. Союзник

Дорога была долгая и не отличалась разнообразием пейзажей. В основном мимо проносились леса и поля, и лишь в редких случаях поселки и небольшие городишки, в которых Альберт предпочитал останавливаться, чтобы выпить кофе или купить энергетические напитки. Классическая музыка, которую Эрвин слушал всю дорогу, не позволяя ему переключить волну, действовала на него несколько усыпляюще, так что он был вынужден искать способы борьбы со сном. Эрвин пока не препятствовал в этом и не отбирал замеченные напитки, а только призывал драгоценного к умеренности. Его настроение было на редкость хорошим, и Альберт решил воспользоваться этим. Пока они еще не доехали и их спор не стал актуальным, он попросил пару советов о том, как лучше себя вести. Эрвин сказал, что Альберт проиграет независимо от того, что сейчас услышит, потому что не потерять самообладание, когда против будут абсолютно все значимые люди — невозможно. Он порекомендовал не отвечать на вопросы быстро и не воспринимать происходящее слишком серьезно, потому что истерика означает поражение.

Преодолев этот долгий путь, они оказались возле нужного дома. Просторный двор не был скрыт забором, и взгляду Альберта сразу предстал большой двухъярусный фонтан, который сейчас был выключен. Кусты алых роз, окружающие дом, позволили понять, что за всё это время интересы мамы не изменились.

Альберт решил пойти туда один, чтобы просто узнать время и место похорон бабушки, а после этого отправиться в ближайший отель. Он попросил Эрвина подождать в машине, а сам направился к дому, на ходу прикуривая сигарету. Поднявшись по ступенькам, он оказался возле широкой входной двери и нажал кнопку звонка. Это ожидание стало для него ужасно волнительным, так что он докурил сигарету довольно быстро.

Марта открыла дверь, и Альберт удивился, заметив, что она практически не постарела за эти годы: она выглядела так же хорошо и ухоженно, как и всегда. Она улыбнулась, будто была рада его видеть, но больше никак этого не проявила и даже ничего не сказала по этому поводу, а только предложила скорее заходить внутрь. Альберт сказал, что не будет заходить, потому что не один и, узнав время похорон, намерен отправиться в отель. Мама ответила, что гости ее не смутят. Она начала уговаривать его хотя бы поужинать вместе, ведь они не виделись очень давно и к тому же ей было бы интересно познакомиться с его спутницей.

Альберт улыбнулся, представив ее разочарование, когда она увидит Эрвина. И всё же он был удивлен ее нехарактерной адекватностью, что больше напоминала какой-то фарс. Подозрения вызывало и то, что мама не торопилась говорить ему о времени похорон. Он не успел в очередной раз отказаться от ее предложения — к ним подошел Эрвин, удерживая в руке не прикуренную сигарету. Альберт не хотел сталкивать их раньше времени, так что закономерно занервничал.

— Я же просил ждать меня в машине! — напомнил он раздраженно.

— Вы не оставили мне ни одной зажигалки, — ответил Эрвин, — а комфортное ожидание невозможно без никотина.

Альберт засунул руку в карман и действительно нашел там несколько зажигалок и личную зажигалку Эрвина в том числе. Извинившись, он вернул ее законному владельцу, благодаря чему Эрвин наконец-то закурил и представился Марте как того требовал этикет.

Она поняла, что общалась по телефону именно с этим человеком, и этот факт ее озадачил, потому что она не ожидала когда-нибудь увидеть его в реальности, говоря все те неуместные вещи. А теперь она узнала, что он состоит в «Вооружении» и имеет гораздо большее влияние, чем она полагала.

Эрвин заметил, что эта встреча оказалась для нее внезапной и не самой приятной. Он предположил, что теперь она наверняка попытается быть осторожнее в выражениях в адрес Альберта, но всё равно не сможет быть с ним милой слишком долго.

— Сложно поверить, что те отвратительные вещи мне говорила такая красивая женщина, — констатировал Эрвин, осознав, что Марта оказалась гораздо привлекательнее, чем он представлял.

— Простите меня за эти глупости, — улыбнулась она, — я действительно не думала, что мои слова можно воспринять серьезно. Давайте представим, что Вы ничего не слышали, и начнем всё с чистого листа?

— Давайте попробуем, — согласился Эрвин. — Однако извиняться Вам следует не передо мной.

— А у Альберта нет со мной проблем, — ответила она и посмотрела на своего сына, ожидая от него подтверждения.

Альберт и так не особо понимал, что здесь происходит и о чем они говорят, так что просто кивнул головой. Увидев его не вполне осознанное согласие, Эрвин сделал вывод, что такими темпами драгоценный проиграет даже быстрее, чем полагает.

— Вот видите — у нас всё хорошо, — констатировала Марта удовлетворенно, — Вы довольны, господин Мюллер?

— Я ожидал другого, — прямо сказал Эрвин.

— Вечер длинный, — намекнула Марта, после чего еще раз пригласила их на ужин, рассчитывая, что Эрвин повлияет на Альберта.

Ее расчет оказался верным, правда, Эрвин не стал ни в чем убеждать драгоценного, а просто согласился и, затушив сигарету, вошел вслед за ней. Заметив обстановку, он сделал вывод, что этот дом действительно похож на его собственный. Марта проводила их к столу, который был накрыт уж слишком предусмотрительно, и отошла поторопить повара.

Карла и Отто пока не было дома, но скоро они должны были прийти. Вечер обещал быть забавным, и эта мысль заставила Эрвина улыбнуться. Оставшись с ним наедине, Альберт начал возмущенно отчитывать его за разговор с мамой, за согласие поужинать и, конечно, за то, что ему вообще не сиделось в машине.

— С чего Вы взяли, что можете указывать мне, как себя вести? — удивился Эрвин. — Расслабьтесь и импровизируйте, иначе не далеко и до поражения!

Марта быстро вернулась, захватив с кухни бутылку редкого красного вина пятнадцатого года, чему Эрвин очень обрадовался. Она сказала, что через десять минут всё будет готово, и пока предложила выпить. Эрвин согласился, так что вино было быстро разлито по бокалам.

Альберт не собирался пить, потому что ему предстояло еще доехать до отеля, но мама внезапно предложила остаться здесь на ночь. Недолго думая, Эрвин сказал, что это хорошая идея.

— Это не входило в наши планы, — напомнил Альберт, запаниковав из-за его согласия.

— Жизнь слишком хаотична и непредсказуема, и с этим необходимо смириться, — ответил Эрвин.

Чтобы хоть как-то уменьшить стресс, Альберт схватил бокал вина и, никого не дожидаясь, быстро выпил его. Он хотел налить себе еще, но стоило ему потянуться к бутылке, Эрвин ударил его по руке и упрекнул в неподобающем поведении. Марта немедленно согласилась со своим гостем, тоже упрекнув сына в плохих манерах.

Альберт понял, что напрасно затеял всё это: он не мог противостоять им даже поодиночке, а теперь они накинулись на него вдвоем. А ведь это было только начало. Он сделал глубокий вдох, а затем и медленный выдох, после чего извинился за свое поведение, объяснив его усталостью.

— Я не собираюсь задерживать тебя за столом слишком долго, — обрадовала его мама, — только скажи, будет ли уместно предложить вам комнату с двуспальной кроватью? Я предполагаю, какого характера ваши отношения...

Альберт не ожидал от нее такого предположения и просто завис в своих мыслях. Выждав некоторое время, Эрвин согласно кивнул.

— Я не удивлена, — сказала Марта. — На самом деле я всегда подозревала Альберта в чем-то подобном, потому что девушки его не интересовали.

Дискомфорт зашкалил, и Альберт оказался в полной растерянности. Он вытащил из кармана сигареты и быстро удалился на улицу, не понимая, что еще может сделать.

Марта спросила, что с ним, но вовсе не из-за своих переживаний о сыне, а скорее из вежливости, которая должна была создать о ней хорошее впечатление. Эрвин ответил, что Альберт не любит обсуждать эту тему, и попросил ее отнестись к этому с пониманием. Он поспешил за своим драгоценным и заметил его нервно курящим возле входа.

— Почему Вы ничего не опровергли? — возмутился Альберт.

— Вы и сами не торопились с опровержениями, — заметил Эрвин.

Альберт сказал, что просто растерялся от такого странного предположения мамы и от акцента на отсутствии интереса с его стороны именно к девушкам, хотя он одинаково не любил всех людей независимо от пола. Эрвин засмеялся и сказал, что ее предположение строится на фактах, главный из которых — их сожительство. И если даже она смогла сделать такой вывод, не зная многих других располагающих к нему подробностей их жизни, то Альберт, по его мнению, уже давно должен был перестать отрицать очевидное.

Альберт начал убеждать его, что ничего не отрицает, потому что всё это — неправда. Эрвин не спорил с ним и даже не перебивал его, с любопытством слушая этот содержательный монолог о сексуальной ориентации, в котором не было приведено ни одного убедительного аргумента, что хоть как-то опроверг бы предположение Марты. Альберт много жестикулировал и не стоял на месте, передвигаясь из одной стороны в другую. Эрвина забавляло происходящее — он не ожидал, что драгоценного переклинит так сильно. Тем не менее он не верил ни одному его слову и даже не пытался этого скрыть, на что указывала его широкая улыбка и правая бровь, поднятая вверх. Он всегда придавал лицу такое выражение, когда Альберт пытался убедить его в каких-то бредовых вещах и сочувствие в такой момент не требовалось.

Альберт осознал это и разозлился на него, в качестве итога своих рассуждений послав его подальше. После этого он просто отвернулся и снова закурил.

— Объясните причину своей злости, — попросил его Эрвин.

— У меня стресс, и его виновником стали Вы.

— Мне очень жаль. Как я могу избавить Вас от стресса?

— Поиск красных предметов может сработать, — предположил Альберт и, даже не поворачиваясь, предусмотрительно высунул руку из-за спины.

— В данный момент я не имею при себе наличных, — ответил Эрвин и предложил вместо предметов назвать точное количество девушек, что Альберт наблюдал на его пленках.

Альберт задумался на короткое время и, не вспомнив ни одной актрисы во всех увиденных кадрах, осознал, что женщин там вообще не было.

— Поиск предметов нравился мне больше, — констатировал он расстроенно. — Знаете, Вы были правы насчет этой идеи с поездкой. И если я еще не проиграл из-за своей сцены, то сдаюсь теперь. Только, пожалуйста, когда мы вернемся, опровергните предположение мамы, независимо от того, насколько оно правдиво!

Эрвин был удивлен как прогрессу, так и решению Альберта сдаться, притом, что игра против него еще даже не велась. Он спросил, неужели в этой ситуации действительно необходимо объяснять Марте, как обстоят дела в их личной жизни, ведь Альберт намерен прекратить с ней отношения и ее мнение о нем испортится в любом случае. Она и так без труда выдумывала несуществующие поводы для критики, а правда ее никогда не интересовала, так что не было никакого смысла прилагать усилия к тому, чтобы сформировать у нее правильное представление ситуации.

Альберт согласился с ним во всём сказанном и даже извинился за свою выходку. Он понимал, что теряется, когда слышит что-то странное или деморализующее, особенно от мамы, и теперь решил передать инициативу ответов Эрвину, обещая во всём соглашаться с ним и слепо следовать по выбранному им курсу.

— Вы должны отвечать самостоятельно, ведь смысл заключается именно в этом, — напомнил Эрвин. — Конечно, я готов стать крайней мерой, но я уверен, что это не понадобится и Вы прекрасно со всем справитесь.

Он улыбнулся и хлопнул Альберта по плечу, после чего предложил наконец вернуться за стол — голод давал о себе знать. Альберт не ожидал от него какой-либо поддержки, так что это оказалось довольно приятным сюрпризом и придало оптимизма.

Марта встретила их почти у самой двери и поинтересовалась, всё ли в порядке, потому что их длительное отсутствие намекало на какой-то серьезный разговор. Альберт ответил, что всё хорошо, и направился к столу, на поверхности которого уже стояла горячая и ароматная еда. Но среди этого многообразия блюд он так и не нашел того, что предпочитал с самого детства, так что просто сел на свое место и начал выискивать взглядом спиртное. Марта предложила никого не ждать и, протянув Эрвину новую бутылку вина, предусмотрительно захваченную с кухни, попросила открыть ее. Она села напротив них и, придав себе заинтересованный вид, спросила, добился ли Альберт успеха в своей цели. Он похвастался, что закончил учебу на отлично, и уже собирался рассказать ей о прохождении практики в лучшей столичной клинике, но не успел сказать на эту тему ни слова — мама начала хвастаться достижениями Отто, которые были весьма сомнительны.

Он стал меньше пить и в этом году всё же смог закончить девятый класс, получив на экзаменах минимальные баллы, что стало важным событием для их семьи. Альберт разозлился из-за полного отсутствия интереса к его жизни и обесценивания его действительно значимых достижений. Конечно, он ожидал от мамы подобного, но, несмотря на это, оказался не готов услышать такие вещи, потому что они совсем не были приятными.

Эрвин не удивился. Он знал, что от Марты глупо ожидать другого. Заметив, что драгоценный сейчас выдаст ей что-то содержательное и безрассудное, он взял его за руку, без труда нащупав под столом его вцепившуюся в боковину стула конечность. Альберт сперва замер в недоумении, но затем обрадовался этому прикосновению, что немного отвлекло его от хаоса в мыслях. Он даже смог прямо и относительно сдержано спросить у мамы, почему достижения Отто что-то для нее значат, а его — нет. Мама быстро нашла этому объяснение. Она сказала, что в отличие от него, Отто — несамостоятельный идиот, и именно по этой причине даже его минимальный успех вызывает приятное и обнадеживающее чувство, будто еще не всё потеряно.

Альберт подумал, что лучше бы сам был идиотом, за которого она его принимает, так фальшиво говоря эти красивые и на первый взгляд убедительные вещи. Мама добавила, что всегда верила в него и потому была за него спокойна. С Отто всё обстояло иначе. Однако она очень хотела, чтобы он тоже устроился в этой жизни. И так как он не мог сделать этого самостоятельно, то они как родители были обязаны ему помочь. Для того и копили деньги, чтобы купить ему квартиру в столице и оплатить его обучение в хорошем колледже. Кроме того, ему требовались деньги на повседневные траты, чтобы не приходилось совмещать учебу с тяжелой работой в ущерб успеваемости. А учитывая, что он не привык жить по средствам...

Задумавшись обо всех этих расходах, мама начала жаловаться на высокие столичные цены и сказала, что на данный момент они собрали только половину необходимой суммы, небольшую часть которой Отто недавно украл и потратил.

Альберт догадался, в какую сторону сейчас пойдет этот разговор и, кажется, даже понял, почему является желанным гостем в этом доме.

— Почему вы хотите купить ему квартиру именно в столице? — спросил он.

— Отто должен получить качественное образование, и ты как раз сможешь проконтролировать его в этом, — предсказуемо ответила мама. — Я боюсь, что без контроля он бросит учебу.

— У меня нет на это времени, — ответил Альберт, — и я не понимаю, для чего Отто своя квартира, когда жилье можно снять.

— Понимаешь, Отто не будет чувствовать себя комфортно в съемной квартире, и в итоге ему всё равно понадобится собственное жилье, потому что он хочет остаться в столице после обучения.

Альберт разозлился из-за такого контраста: этому болвану они хотели дать всё, потому что иначе он не захочет заморачиваться ни с учебой, ни с переездом; а когда он сам собирался в столицу, то не получил от них ни капли поддержки, не говоря уже о деньгах хотя бы на чертов билет.

Зазвонивший в холле телефон заставил Марту быстро направиться туда, что, вероятно, и спасло ее от гнева Альберта, который он уже с трудом сдерживал — это была просто немыслимая несправедливость. Внезапно Эрвин уронил бокал с остатками вина прямо в тарелку, после чего констатировал, что ему больно. Альберт не сразу понял, в чем дело, но заметив выражение его лица, осознал, что сжал его руку слишком сильно.

— Простите, — сказал он, быстро отпустив ее, — я сделал это ненамеренно. Мама почти вывела меня из себя.

— Несмотря на это, Вы прекрасно справляетесь, — улыбнулся Эрвин, стараясь игнорировать боль. Он надеялся, что драгоценный не сломал ему пальцы.

Альберт предположил, что если бы был здесь один, то точно не справился бы, устроив полный разнос, хотя мама еще не обозначила свои интересы до конца, чего он и хотел дождаться. Эрвин сказал, что это действительно было жестоко и он уже не уверен, что хочет играть за противоположную команду. Даже оставаться нейтральным наблюдателем становилось затруднительно. Он посоветовал по возвращению Марты прямо спросить, на что она рассчитывает, чтобы больше не оттягивать этот момент. Альберт решительно кивнул, а потом вдруг обреченно спросил, почему эта несправедливость досталась именно ему. Он всегда пытался соответствовать наивысшим требованиям, но этого было недостаточно даже для того, чтобы услышать в свой адрес хоть что-то хорошее. А брат не пытался делать ничего и при этом получал всё, что только возможно. Альберт не понимал, почему это происходит, и это непонимание его злило.

Эрвину стало невероятно жаль его. Он сделал свой голос нейтральным и попросил его успокоиться, после чего налил в его бокал вино, которое Альберт тут же выпил, надеясь, что когда-нибудь алкоголь всё же подействует и ему станет комфортнее.

— Завтра всё закончится, и несправедливость останется в прошлом, — сказал Эрвин уверенно, — а о ее причинах Вам лучше не знать.

— Мне стало бы гораздо легче и спокойнее, если бы я о них узнал. Я действительно устал взрывать свою голову в тщетных попытках понять, что со мной не так.

Марта вернулась и сказала, что Карл будет дома еще не скоро, так как на работе возникли проблемы, о чем он и сообщил ей по телефону. В последнее время визиты проверяющих стали слишком частыми, и эти странные люди каждый раз находили какие-то нарушения. Эрвин сказал, что такое сейчас происходит везде, и он уже устал помогать с этими проверками своим знакомым. Марта поинтересовалась, идет ли речь только о медиках, но Эрвин ответил, что имеет знакомых во многих профессиональных кругах.

— Я хочу знать, что ты задумала, — обозначил Альберт, воспользовавшись небольшой паузой в их милой беседе. — У меня есть предположение, что этот ужин устроен не просто так.

— Нам требуется финансовая помощь, — не стала скрывать мама, — или чтобы ты взял Отто к себе, пока мы не соберем достаточно денег для покупки квартиры.

— Я не имею ни денег, ни собственного жилья, поэтому ничем не могу помочь, — ответил Альберт.

— Я знаю, что это не так. У тебя есть квартира.

Альберт не удивился, что именно этот аспект его жизни вызвал ее интерес, причем настолько сильный, что она целенаправленно запросила информацию в ведомстве. Он сказал, что собственность на него только оформлена, но по факту принадлежит Эрвину.

— Для чего вам понадобилась такая странная схема, что ввела меня в заблуждение? — не поняла Марта.

— Я не хотел делить дорогостоящее имущество с женой во время бракоразводного процесса, — улыбнулся Эрвин.

— Вы были женаты? — удивилась Марта. — Полагаю, Ваш брак был фиктивным?

— Мой брак был не фиктивным, а ошибочным, — ответил Эрвин.

Это вынудило Марту уточнить, правильно ли она понимает, что пол партнера для него не принципиален. Эрвин странно улыбнулся и кивнул.

Марта тоже заулыбалась и попросила его налить еще вина, после чего переключилась на Альберта. Она язвительно сказала, что предупреждала его о том, что он ничего не добьется, выбрав карьеру медика. Не дав ему ответить на это, она тут же продолжила, что если он не может помочь ни с финансовым, ни с жилищным вопросом, то должен переписать на нее всё, что полагается ему в завещании бабушки.

— Нам это сейчас нужнее, — пояснила она.

— Почему ты так считаешь? — спросил Альберт, с трудом сдерживаясь, чтобы не послать ее подальше. — Ты же понимаешь, что у меня ничего нет, и если я надоем господину Мюллеру, мне будет некуда идти?

Эрвин едва не подавился вином от его интересного предположения. И тем не менее он посчитал этот вопрос актуальным, хотя бы в контексте данной ситуации.

— Это твои проблемы, — ответила мама. — Ты сам не воспользовался предоставленной возможностью и выбрал этот путь. Видишь, куда он тебя привел? Ты не можешь помочь своей семье в период нужды. Не можешь даже позаботиться о себе, в свои двадцать три года.

Мама напомнила, что на него было потрачено много средств, и теперь он просто обязан всё компенсировать, потому что должен хоть как-то оправдать свое существование. Она сделала вывод, что собственности бабушки было бы вполне достаточно, после чего начала нести еще какой-то бред, который Альберт больше не мог воспринимать, провалившись в мысленную пустоту. Он не подозревал, что мама настолько разойдется, да еще и при свидетелях. Очевидно, ей были очень нужны деньги.

Заметив, как Альберта высадили ее манипуляции, Эрвин посчитал, что ждать его ответа будет бессмысленно. Он понимал, что ради драгоценного должен отвечать сдержанно, так что спокойным и уверенным голосом порекомендовал Марте не оказывать на него давления, потому что в противном случае каждому «должен» и «обязан» найдется опровержение. Или даже противопоставление, если опровержений ей покажется недостаточно. Он знал, что может завалить ее аргументами, начиная с того, что не Альберт принимал решение о своем рождении, и заканчивая его психотравмами, так что кто, кому и что должен — большой вопрос. Но он действительно не хотел портить этот ужин и надеялся, что Марта тоже заинтересована в мирном решении вопроса.

Марта не рассчитывала, что Эрвин вмешается, ведь до этого момента он не принимал участия в их разговоре, от чего она ошибочно полагала, будто ему всё равно и она запросто получит от Альберта всё, что ей нужно, потому что он не сможет долго ей отказывать. Теперь она поняла, что Эрвин легко отобьет у него желание помогать, если сочтет нужным. Это напугало ее, и она стала отрицать целенаправленное давление со своей стороны, оправдывая свои колкие выражения привычкой, не несущей смысловой нагрузки, во что Эрвин, разумеется, не поверил. Марта призналась, что иногда ее слегка заносит, и предположила, что сейчас именно так и произошло, но она в любом случае не хотела задеть или обидеть Альберта. Она сказала, что помощь — дело, конечно же, добровольное, и времени для принятия решения у него достаточно, после чего наконец-то сообщила, где и во сколько им необходимо быть завтра, а потом внезапно перевела тему на статьи Эрвина.

Она сказала, что читала последние и восхищена тем, как доступно он описывает сложные вещи. Эрвину было привычно слышать такое, ведь об этом ему считал нужным сказать почти каждый новый знакомый, так что необходимого Марте эффекта это не дало — он не был заинтересован в ней как в собеседнице и даже не поверил, что она действительно что-то читала. Чтобы убедиться в этом он спросил, что ей особенно запомнилось. Марта кокетливо улыбнулась и предупредила, что этот разговор потребует времени, потому что ей запомнилось многое и помимо этого у нее появилось несколько вопросов. Она пересела ближе к нему и начала перечислять наиболее интересные для себя моменты.

Эрвин понял, что она всё же имеет какое-то представление о затронутых в статьях темах. Внезапно для них Альберт сказал, что пойдет покурить. Стоило ему вернуться в реальность, он понял, что происходящее за этим столом выглядит слишком странно. Ему даже показалось, будто мама заигрывает с Эрвином, и эта мысль начала его злить. Заметив его состояние, Эрвин пообещал Марте, что обязательно ответит на ее вопросы, только немного позже, и пошел за Альбертом.

Когда они оказались на улице, Альберт не стал ничего говорить. Ему показалось, что слова будут или лишними, или недостаточными, так что он просто уткнулся Эрвину в плечо. Он действительно жалел, что не послушал его сразу, только сейчас в полной мере осознав, насколько дурацкой оказалась эта идея.

Эрвин знал, что именно так выглядит признание неправоты. И он нашел этот момент идеальным, чтобы спросить драгоценного о сделанных выводах, но посчитав такой вопрос деморализующим, всё же не стал его задавать. Вместо этого он просто обнял своего подопечного и сказал, что волноваться больше не о чем. Он был уверен, что теперь Марта отстанет от Альберта и будет пытаться влиять на него, но эти попытки не принесут ей желаемого результата.

Альберт поблагодарил его за эту поддержку и сказал, что хочет скорее вырубиться. Эрвин не имел при себе снотворного, которое могло безопасно совмещаться с алкоголем, так что порекомендовал выпить больше вина, не придумав лучшего варианта. Он прекрасно понимал, что Альберт не заснет самостоятельно — это была сложная для него ситуация. Эрвин и сам был в недоумении от всех слов Марты в его адрес: он искренне удивлялся, как можно ненавидеть собственного сына настолько сильно. Теперь ему тоже стало интересно узнать причину такого отношения к Альберту, потому что оно было абсолютно неадекватным и несоизмеримым его действиям.

— Как Вы намерены поступить с завещанием? — спросил Эрвин.

— Я не изменил решение, так что завтра я получу свое, и пусть эта сука хоть сдохнет от злости. Это даже не месть, а мое законное право, — вслух задумался Альберт. — Жаль, что я не могу сделать что-то по-настоящему разрушительное. Я с самого детства хотел понять причины ее несправедливого отношения ко мне и отомстить ей так, чтобы ее жизнь уже никогда не стала прежней и она каждый день имела возможность это осознавать...

— Неужели Вам совсем не жаль ее? — уточнил Эрвин, на что Альберт пожал плечами.

— Я никогда не видел жалости с ее стороны, так что это чувство мне незнакомо, — ответил он, — тем более она и так считает меня моральным уродом, а значит, терять мне уже нечего.

— Вам не обязательно соответствовать ее мнению, — сказал Эрвин. — Если хотите, я могу сделать один звонок и проверяющие прикроют дело Вашего отца навсегда.

Эрвин действительно мог это сделать, ему требовалось всего одно слово драгоценного, но Альберт пришел к выводу, что это как-то радикально. Он не хотел затрагивать своей местью отца или Отто, хотя сама возможность этого хода немного подняла его настроение. Как и тот факт, что Эрвин был на его стороне даже в таком сомнительном деле.

Из-за угла дома показался темный силуэт и начал уверенно приближаться к ним. Когда он подошел на достаточное расстояние, стало понятно, что это Отто. Он сразу узнал старшего брата и оказался очень рад этой встрече, но заметив рядом с ним Эрвина, резко изменился в лице и начал испуганно объяснять, что уже давал показания в прошлый четверг и вообще не имеет отношения к тому ограблению магазина. Эрвин воспользовался его глупостью и сказал, что главный подозреваемый во время очередного допроса назвал его соучастником. Отто посмотрел на брата и попросил подтвердить, что они были вместе в тот день.

Альберт решил подыграть и подтвердил это, с трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

— Теперь я привлеку к ответственности и Вас, за дачу ложных показаний, — пригрозил ему Эрвин, что действительно прозвучало пугающе и оттого убедительно.

— Господин капитан, может, мы как-нибудь договоримся? — спросил Альберт, изобразив волнение.

— Это очень серьезная ситуация, и ее решение обойдется Вам дорого. Чей автомобиль стоит на обочине?

— Мой, — с гордостью ответил Альберт.

— Этот ответ неверный, — намекнул Эрвин.

— Понял, — кивнул Альберт и, вынув из кармана ключи, не слишком довольно протянул их вымогателю.

Забрав их, Эрвин улыбнулся и молча направился к машине.

Отто был в ужасе от этой сцены. Он сказал, что полицейские устраивают настоящий беспредел, потому что он действительно не имел отношения к ограблению магазина — это сделали его дружки. Он посчитал, что нужно срочно что-то предпринять, и, желая понять что именно, побежал в дом просить совета у мамы.

Альберт засмеялся и вскоре увидел Эрвина, идущего обратно. Он держал в руке портфель, который уже давно хотел забрать из машины. Вернув ключи, он спросил, куда делся бандит, не отличающийся высоким интеллектом. Получив предсказуемый ответ, он предложил Альберту тоже пойти в дом, пока Отто не запугал Марту слишком сильно.

Отто был удивлен, увидев Эрвина в доме.

— Что происходит? — спросил он испуганно.

— С этим человеком нельзя договориться, — ответил Альберт.

Заметив их улыбки, напуганная Марта спросила, пошутили ли они над Отто таким образом, или проблемы действительно возникли. Эрвин сказал, что проблемы будут возникать до тех пор, пока кто-нибудь не расскажет Отто о различиях в форме и о необходимости спрашивать удостоверение прежде, чем выдавать правду, вызывая к себе подозрения. Марта успокоилась и сказала, что уже объясняла ему это, но сейчас он, очевидно, растерялся и не рассмотрел форму из-за темноты.

Осознав, что капитан является другом семьи, а заодно и всю нелепость произошедшего, Отто засмеялся.

Альберт сказал, что хочет спать, и спросил, какую комнату можно занять. Получив ответ на свой вопрос, он направился наверх. Эрвин пошел за ним, чтобы узнать, где находится комната, и заодно положить туда свои вещи.

— Господин Мюллер, Вы обещали ответить на мои вопросы, — напомнила Марта, испугавшись, что он сейчас уйдет.

— Я вернусь к Вам минут через десять и обязательно сделаю это.

Заметив недоумение драгоценного, Эрвин пояснил, что пока всё равно не хочет спать.

Второй этаж дома тоже оказался похож на его собственный. Он заметил на стене возле лестницы фотокарточки и начал их рассматривать, но не нашел ни одной, где был бы запечатлен драгоценный, что вновь показалось ему странным и несправедливым. Альберт поторопил его в комнату и, как только Эрвин оказался внутри, закрыл ее дверь на замок.

— Что Вы задумали? — спросил он прямо.

— Я хочу немного поговорить с Мартой, — поделился планами Эрвин, — я же обещал ответить на ее вопросы, и будет нехорошо, если я не сдержу свое слово.

— Мне не нравится эта идея, — признался Альберт. — Я вообще не хочу, чтобы Вы разговаривали с ней без меня.

— Драгоценный, Вам не о чем волноваться. Мы просто обсудим мои статьи, и очень скоро я вернусь к Вам.

— Я не хочу оставаться здесь в одиночестве — это некомфортно. Хотя бы подождите, пока я засну. Или используйте гипноз, чтобы ускорить этот процесс.

Эрвину было лень заморачиваться с гипнозом, но он согласился, потому что так действительно было быстрее.

***

Утро началось для Альберта с полной дезориентации. Когда он, наконец, понял, что находится в доме родителей, то возненавидел себя за идею этой поездки. К тому же его невероятно расстроила вторая половина кровати, которая была пустой. Он быстро привел себя в порядок и спустился на первый этаж, рассчитывая скорее найти Эрвина.

Долго искать не пришлось — он пил кофе в столовой. Рядом с ним сидела Марта, и они довольно мило о чем-то болтали. Осторожно подкравшись к ним и прислушавшись, Альберт понял, что Эрвин рассказывает ей какую-то захватывающую историю, которую никогда не рассказывал ему.

Марта внимательно слушала ее, жадно впитывая каждое слово и сверля рассказчика своим заинтересованным взглядом. Она выглядела довольной и много улыбалась, что было ей совсем несвойственно. Стоило Эрвину закончить рассказ, она громко засмеялась и сказала, что он гениален.

— Я не слышал этой истории, — возмутился Альберт, наконец выдав себя, от чего выражение лица мамы резко изменилось.

— Подслушивать чужие разговоры — нехорошо, — упрекнула она и, переключив внимание на Эрвина, спросила, как он живет с таким бестактным партнером.

— Прекрасно живу, — улыбнулся Эрвин, после чего посмотрел на Альберта и констатировал: — Я рад, что Вы наконец-то проснулись.

— В одиночестве, — заметил Альберт недовольно. — Вы не могли разбудить меня?

— Мне не хотелось Вас тревожить. У нас впереди еще долгая дорога домой, — ответил Эрвин и попросил Марту сделать сыну кофе, а сам позвал его покурить.

Альберт последовал за ним не слишком охотно, злясь на него за то, что он решил пообщаться с мамой не только вечером, но и сейчас; и что, похоже, ему понравилось это общение. Но больше всего он злился на Эрвина из-за того, что проснулся в одиночестве. Выйдя на улицу, он предположил, что снова не спал нормально и часто размахивал руками. Он даже спросил, не по этой ли причине Эрвин убежал от него так рано.

— Вы спали на удивление спокойно и даже не орали, как это происходит обычно, — ответил Эрвин.

— Забавно, — задумался Альберт. — Почему мы никогда не делали этого дома?

— Потому что Вы убеждали меня, что это ненормально.

— Я ошибался, мысля подобным образом. Похоже, из-за своих предрассудков я упускаю много интересных вещей.

— Именно так, — подтвердил Эрвин. — На самом деле я позвал Вас сюда вовсе не для того, чтобы обсудить Вашу ориентацию, а потому что хочу серьезно с Вами поговорить и прошу дослушать меня до конца, не делая никаких поспешных выводов.

На фоне происходящих событий это прозвучало подозрительно, и Альберт предположил, что мама всё-таки смогла уговорить Эрвина повлиять на него.

— Вы хотите, чтобы вся собственность из завещания была переписана на маму? — спросил он прямо.

Эрвин согласно кивнул и, не оставляя Альберту времени на возмущение, сказал, что сделав это, он получит нечто более ценное.

— Что именно? — поинтересовался Альберт.

— Вы узнаете об этом позже, когда придет время.

Альберт не понял, почему Эрвин не может сказать об этом сейчас, от чего эта затея показалась ему какой-то сомнительной. Он даже допустил мысль, что его единственный союзник всё же решил играть против него, но уже не ради победы, а ради чего-то другого, пока еще не ясного. Альберт прямо сказал ему о своих абстрактных подозрениях и напомнил, что хочет отомстить матери.

— У Вас появится такая возможность, — пообещал Эрвин, — но для этого Вы должны доверять мне и больше не задавать никаких вопросов.

Он действительно считал, что Альберту не следует ничего знать раньше времени, иначе он не успокоится и точно сведет с ума своими вопросами, получить ответы на которые должен совсем от другого человека. Эрвин в принципе сомневался, что драгоценный воспримет правду адекватно, и всерьез задумался о том, как потом тормозить его аффект. Эта идея вновь показалась ему безумной, но он понимал, что должен ее осуществить, потому что это было необходимо не только Альберту, а всем; и в первую очередь ему самому.

— Я доверяю Вам, — сказал Альберт, решив пойти на этот риск. — Я даже заткнусь и после похорон сделаю всё так, как требуется.

Эрвин улыбнулся и направился в дом. За короткое время их отсутствия Марта сделала кофе, чему Альберт не особо удивился, потому что посчитал, что из-за завещания и наставлений Эрвина она наверняка будет любезна с ним до тех пор, пока он не перепишет на нее всё имущество бабушки.

Она продолжила разговор с Эрвином, который Альберт прервал своим появлением, от чего он вновь начал чувствовать себя лишним, пока в столовую не вошел Отто. Мама была приятно удивлена, что он проснулся раньше полудня самостоятельно и что теперь ей не придется его будить, что, очевидно, было нелегко. Отто сказал, что проснулся так рано только потому, что вчера не успел пообщаться с братом, и, стремясь это исправить, начал расспрашивать Альберта о жизни в столице и о его делах в целом, проявляя к нему гораздо больший интерес, чем мать. Но пообщаться слишком долго им не удалось — Марта бросила взгляд на часы и поторопила всех собираться. Она сказала, что Карл заедет через полчаса и они все вместе направятся на кладбище. Как выяснилось, он так и не возвращался домой — эта проверка оказалась гораздо серьезнее всех предыдущих, так что он ночевал прямо на работе.

У Эрвина был другой план действий: он собирался сперва заехать в аптеку и только после этого отправиться на кладбище. Он спросил, где находится ближайшая, и Марта быстро объяснила, как попасть на нужную улицу. Альберт не хотел оставаться со своей семьей и решил поехать вместе с Эрвином, что, похоже, совсем его не обрадовало, но он не стал возражать.

Город был маленький, так что долго ехать не пришлось. Эрвин не сказал, для чего ему так срочно понадобилась аптека, и, более того, зашел туда один. Проведя там некоторое время, он вернулся в машину. На настойчивый вопрос Альберта он ответил, что не выспался и ему понадобился один мощный стимулятор.

— Может, Вы поделитесь им со мной? — спросил Альберт. — Я тоже не выспался.

— С Вашей постоянной тревогой Вам не следует даже пить кофе, — напомнил Эрвин.

Припарковавшись возле главного входа на кладбище, они поняли, что не знают, куда идти дальше, так что решили просто дождаться Марту и остальных. Альберт еще ни разу не был на похоронах и спросил у своего спутника, как должен себя вести. Эрвин был удивлен, но всё же ответил на его вопрос и даже объяснил, какие эмоции необходимо демонстрировать, чтобы не получить в свой адрес презрительные взгляды окружающих.

Вскоре к ним подъехал внедорожник, и Эрвин наконец-то удовлетворил свой интерес, увидев отца Альберта, которого Марта представила ему, что показалось ему весьма примечательным, ведь это он был их гостем и нуждался в представлении. А после ночных событий это было вдвойне странно.

Заметив общение Карла с Альбертом, в котором не было ничего, кроме формальностей, скрывающих безразличие, Эрвин не удивился. Он знал, что дело совсем не в проблемах на работе и даже не в том, что это похороны его матери. Теперь он знал об их семье многое. И, несмотря на то, что он мог в чем-то понять каждого из них, ему было сложно видеть такое незаслуженно хорошее отношение Альберта к отцу, ведь Карл был несправедлив к нему не меньше, чем Марта.

Когда все направились вглубь кладбища, Альберт подошел к Эрвину.

— Наверно, я зря переживаю из-за хаотичного мира, — сказал он, улыбнувшись, — в моей жизни всегда есть стабильность — безразличие родителей.

Эрвина расстроила его безысходная шутка. Он закурил сигарету и молча направился вслед за всеми, соблюдая комфортную для себя дистанцию. Альберт тоже закурил. Он подумал, что Эрвин выбрал какой-то странный стимулятор: совсем не бодрящий и не поднимающий настроение.

Во время прощания Альберт предпочел остаться в стороне, рядом с Эрвином. У него не было желания подходить к гробу или что-то говорить, так что он просто наблюдал за родителями и другими людьми, что собрались вокруг. Их было немного, и в целом все вели себя сдержанно. Лишь одна незнакомая Альберту бабка устроила громкую истерику со слезами, очевидно, являясь близкой подругой умершей. Когда гроб начал опускаться в землю, она чуть не сиганула вслед за ним. Карл с трудом успел ее поймать, после чего попытался успокоить, но она принялась что-то причитать и вырываться.

Это показалось Альберту забавным. Он спросил у Эрвина, всегда ли на похоронах происходят такие интересные вещи. Эрвин сказал, что это еще ничего, и поделился с ним одной историей, услышанной от пациентки с длительной депрессией. Она хоронила своего маленького сына, погибшего в результате несчастного случая, и на его похоронах началась настоящая драка обезумевших от горя родственников, что обвиняли в случившемся друг друга. Гроб оказался перевернут, тело выпало наружу, а кто-то из дерущихся угодил прямо в вырытую яму и получил открытый перелом ноги.

— Звучит весело, — констатировал Альберт.

— Такие вещи кажутся веселыми ровно до тех пор, пока не происходят на похоронах по-настоящему близких людей, — ответил Эрвин, и Альберт не решился с ним спорить — он пока не имел такого опыта.

После похорон Марта назвала адрес нотариальной конторы, куда им теперь следовало приехать. Сама она намеревалась поехать туда вместе с мужем и Отто, однако Карл посчитал, что ехать туда всей толпой нет никакого смысла. Он сказал, что очень устал и потому сейчас поедет домой, захватив с собой Отто.

— Господин Мюллер, я могу поехать с вами? — спросила Марта, на что Эрвин согласно кивнул и даже открыл для нее заднюю дверь автомобиля.

Альберту показалось, будто мама заранее знала о результате: о том, что он точно откажется от наследства в ее пользу. Ему казалось, что об этом знал даже отец. Всё это вообще выглядело как какой-то сговор за его спиной, и Эрвин это поддерживал.

— У меня начинается паранойя, — тихо пожаловался ему Альберт, как только оказался на правом сидении.

— Просто доверяйте мне, — ответил Эрвин и начал выезжать с парковки, — не все являются Вашими врагами.

Ехать предстояло недалеко, и уже через десять минут, половина из которых была потрачена на ожидание переключения всех встретившихся на их пути светофоров, они прибыли по нужному адресу. Услышав завещание, Альберт понял, что бабушка действительно оставила ему свой участок в две тысячи квадратов и трехэтажный особняк почти на шестьсот. Это не стоило слишком много по меркам столицы, но вырученные от продажи средства как раз стали бы той самой, недостающей родителям частью суммы для покупки весьма неплохой квартиры в столице. Прежде чем принять окончательное решение, Альберт бросил взгляд на Эрвина, ожидая подтверждения своих намерений.

Эрвин кивнул головой, и спустя некоторое время права на владение собственностью были переданы, а затем и оформлены на Марту. Она была счастлива получить то, что хотела, в отличие от Альберта, потому что он пока ничего не получил.

— Что теперь? — спросил он у Эрвина.

— Сейчас мы вернемся в дом, и там Вам предстоит услышать нечто важное. А Вам, — обратился он к Марте, — рассказать.

Это напоминание мгновенно испортило ее настроение. Она предположила, что эту тему лучше не поднимать, но Эрвин сказал, что их договор состоял именно в этом. Альберт не понимал, о чем они говорят, но старался не загоняться и вообще проявлять терпение, хотя теперь неведение стало совершенно невыносимым.

Дома были Карл и Отто, так что Марта предложила пойти в библиотеку, что располагалась на первом этаже. Когда они оказались в пункте назначения, Эрвин удивился размерам этого помещения и количеству хранящейся здесь литературы. Заметив, что дверь весьма удачно запирается изнутри, он на всякий случай закрыл замок и убрал ключ к себе в карман, после чего предложил Альберту присесть.

— Сейчас Вы узнаете то, что хотели, — предупредил он и попросил драгоценного не реагировать на правду слишком эмоционально. Затем он посоветовал Марте начинать, а сам стал рассматривать названия ближайших к нему книг, что располагались на высоких стеллажах.

Марта не знала, как начать эту тему. Не то чтобы ей было некомфортно говорить правду, просто она опасалась за непредсказуемую реакцию Альберта. Она не хотела, чтобы он расправился с ней, в случае если ему что-то не понравится. А по ее предположениям это вполне могло произойти. Заметив, что она не торопится начинать свой рассказ, Эрвин порекомендовал ей просто отвернуться от сына, но она сказала, что проблему его неадекватности это никак не решит.

Услышав это, Альберт разозлился, потому что не считал, что имеет подобную проблему. Внезапно для него Эрвин согласился, что опасение Марты имеет место. Он сразу предупредил драгоценного, что в случае любых импульсивных действий просто вырубит его, после чего даже подошел к нему и встал позади.

Происходящее нравилось Альберту всё меньше, но он всё же спросил у мамы, что она хотела ему рассказать. Она до сих пор не могла найти нужных слов, поэтому просто начала с самого начала: со своей юности.

Брак с Карлом был расчетом ее родителей, потому что его семья занимала высокое положение в обществе и была состоятельной. Родители убедили Марту в том, что этот союз — ее единственный шанс на хорошую жизнь, так что она решилась на него и, без труда влюбив в себя только что вернувшегося с войны молодого лейтенанта, играла роль любящей и порядочной жены весьма неплохо.

Закончив обучение, она начала карьеру адвоката, следуя своей давней мечте. Она бралась за любые предложенные ей дела, чтобы скорее получить опыт и доступ к более интересным случаям. Ее родители и сам Карл были против того, чтобы она работала, да еще и в такой сомнительной области, которая могла испортить их общую репутацию, но не давили на Марту слишком сильно. Они рассчитывали, что она быстро наиграется в адвоката и сама откажется от карьеры в пользу материнства. Карл хотел, чтобы у него скорее появился наследник. Сама Марта не хотела детей в ближайшей перспективе.

Однажды ее подзащитным стал серийный убийца, что несколько лет подряд кошмарил город. На его счету было более двадцати доказанных эпизодов, совершенных с особой жестокостью. Никто из опытных адвокатов не хотел портить свою статистику, связываясь с этим абсолютно безнадежным делом, и начальник Марты попросил ее взяться за него. Он пообещал, что после этого даст ей любое дело, какое она только захочет. Она согласилась. Карл и родители были в ужасе, когда узнали, кого она должна защищать, но Марта убедила их, что это обыкновенная формальность, потому что право на защиту гарантировано законом каждому гражданину и кто-то всё равно должен защищать даже таких, как он.

Несмотря на наличие доказательств, дело оказалось сложным и запутанным, так что Марте приходилось проводить с подзащитным много времени, в результате чего у нее возникли к нему довольно сильные чувства. И это было совсем не удивительно, ведь он был умным, красивым и харизматичным мужчиной, умеющим располагать к себе людей. Она поняла, что должна спасти его от смертной казни и попыталась убедить суд в его невменяемости, но его закономерно приговорили, потому что серийникам никогда не позволяли избежать наказания, вне зависимости от их ментального здоровья. Марта подала апелляцию. Такой сильный интерес к его защите вызвал возмущение общества, родителей и, конечно же, Карла. Ему казалось подозрительным, что она тратит так много сил и времени на этого морального урода, который не заслуживает ничего другого, кроме смертной казни, но Марта объясняла это своими попытками самореализоваться через практически невозможную победу в суде, что в целом всё равно портило ее отношения с Карлом.

В итоге никакие ее апелляции и пересмотры дела не изменили решения суда. Приведенный в исполнение приговор расстроил ее слишком сильно, чего Карл также не мог не заметить. Из-за всех этих стрессов Марта не сразу поняла, что беременна, а когда всё же узнала об этом, принимать меры оказалось поздно. Установленный врачами срок беременности явно указывал на то, что отец ребенка вовсе не Карл.

Марта рассказала ему о своей беременности, упустив из вида тот факт, что отец не он. Она рассчитывала, что Карл обрадуется, ведь он очень хотел наследника. Но вопреки ее предположению, он не обрадовался, усомнившись в своем отцовстве, и прямо сказал ей о своих подозрениях. Марта попыталась объяснить свое поведение и эмоции гормонами, но Карл заявил о необходимости теста ДНК после рождения ребенка. Чтобы выкрутиться из этой ситуации и не потерять всё, Марта рассказала ему трогательную историю об изнасиловании. Она сказала, что это случилось когда она возвращалась с работы домой, потому что не хотела, чтобы он знал правду о том, кто истинный отец ребенка. Она и сама начала переживать за возможные патологии психики, которые могли передаться плоду от биологического отца, но надеялась, что ей повезет.

Карл сделал вид, будто поверил ей, однако прямо сказал, что не заинтересован в чужих генах. Так как делать аборт было слишком поздно, а отказ от ребенка после его рождения испортил бы их репутацию, для Карла выхода оставалось только два: выставить Марту из дома, предоставив родственникам убедительные причины такого решения, или просто смириться с ситуацией, скрыв правду от всех.

Марта очень боялась стать одинокой матерью, потому что в таком случае у нее совсем не осталось бы поддержки — даже родители не приняли бы ее обратно и осудили бы за то, что она так глупо всё потеряла. Она попыталась убедить Карла не разрушать отношения. Он долго думал на эту тему, потому что действительно не хотел воспитывать не своего ребенка и тем более жить с женщиной, которая ему изменила и соврала, но также он не горел желанием и выносить эту тему за пределы их дома. В итоге он согласился оставить всё как есть и принять этого ребенка при условии, что Марта будет заниматься его воспитанием полностью самостоятельно.

Марта понимала, что это наилучший вариант из всех возможных. И всё же он имел свои последствия, в первую очередь для нее самой — Карл стал относиться к ней иначе, чем раньше. Он больше не ожидал от нее честности и часто подозревал ее во лжи по любому поводу. Помимо этого, он обвинял ее в провокационном поведении, которое, как он считал, и послужило причиной изнасилования, в чем он считал нужным упрекать ее с завидной регулярностью, особенно после посещений общественных мероприятий или частных визитов к своим многочисленным знакомым. Он запретил ей работать и даже просто выходить из дома без него или тех, кому он доверяет, что поставило крест не только на ее карьере, но и на подругах и интересах. Она должна была отчитываться перед ним за каждое свое действие, и этот брак перестал быть хоть сколько-нибудь адекватным.

Марта закончила эту историю выводом, что Альберт разрушил ее жизнь и именно поэтому их отношения сложились таким образом. Она прямо сказала, что ненавидит его и не в силах хоть как-то повлиять на это чувство, после чего призналась, что ей даже не стыдно за свое несправедливое отношение к нему, потому что его вообще не должно было существовать. Говоря всё это, она не врала и даже не преувеличивала — ее мимика и жесты совсем не противоречили словам, достоверно отражая испытываемые эмоции.

Альберт был в шоке от услышанного. Он не знал, что должен чувствовать и как на это следует реагировать, так что просто молчал, пытаясь переварить полученную информацию. Тот факт, что его настоящий отец — серийный убийца, просто не укладывался у него в голове. Всю жизнь он считал своим отцом Карла, являясь невольным заложником устроенного мамой спектакля. И всё это время он придерживался лучшего мнения о ней, но теперь понял, что напрасно. Он не был виноват в ее случайных связях и считал, что обвинять его в разрушении ее жизни из-за этого — крайне глупо. В конце концов, если эту ошибку с беременностью нельзя было исправить, можно было хотя бы попытаться относиться к нему чуть лучше или всё же сдать его в детский дом, но мама предпочла всем вариантам ложь и ненависть.

Правда оказалась еще более несправедливой, чем он предполагал. Он понял, что Эрвин в очередной раз оказался прав и что было бы гораздо лучше не знать всего этого, потому что теперь он злился, и уже предельно.

Когда его плеча коснулась рука Эрвина, он вдруг спросил у мамы, знает ли Карл, что это не было изнасилованием, или она до сих пор не рассказала ему правду.

— Карл ничего не знает, — ответила мама. — Господин Мюллер, теперь я могу уйти?

Этот разговор не был для нее приятным, и ей больше не хотелось оставаться здесь и отвечать на глупые вопросы Альберта.

— Вы еще не отработали свои деньги, так что Вам придется задержаться, — ответил Эрвин, после чего на всякий случай подошел к двери и переключил свое внимание на Альберта: — Скажите мне, драгоценный, прониклись ли Вы сочувствием к непростой судьбе Вашей матери?

— Нет, — ответил Альберт, практически не задумываясь, — теперь я еще больше на нее злюсь. И я очень хочу ей отомстить. Вы обещали предоставить мне такую возможность.

— Ваш запрос выполнен, — сказал Эрвин и вытащил из кармана кителя диктофон, пояснив, что на пленке запись его вчерашнего разговора с Мартой, который совсем не понравится Карлу и почти наверняка вынудит его выставить ее из дома.

Альберт обрадовался как наличию компромата на маму, так и самому факту, что Эрвин сделал для него такую сложную вещь. Он понял, что не зря доверял ему и играл по его правилам, что было не слишком легко.

Узнав о наличие записи, Марта по-настоящему испугалась. Она поняла, что на кассете присутствует нечто более разрушительное, чем даже этот откровенный рассказ о событиях далекого прошлого. Однако первые ее слова выражали возмущение. Марта сказала, что со стороны Эрвина это очень подло, и напомнила ему об этике. Она еще не знала, что этика и Эрвин несовместимы в принципе и что его невозможно этим задеть. В этой конкретной ситуации на него вообще нельзя было повлиять ни одним из доступных ей способов, потому что ради Альберта он мог быть безжалостным к кому угодно.

— Я не на работе, так что — мимо, — улыбнулся Эрвин.

Он мог напомнить ей о том, что она сама нарушила этику, не сохранив дистанцию со своим подзащитным, но не стал. Вместо этого он переключил свое внимание на Альберта, который был просто счастлив от такого результата и упрашивал скорее отдать ему диктофон.

— Вы получите его при одном условии, — начал Эрвин, — либо Вы используете компромат по назначению, включив в присутствии Карла, либо не используете совсем, независимо от любопытства.

Альберт согласно кивнул, и Эрвин бросил ему диктофон. Ловко поймав это маленькое, но могущественное устройство, Альберт понял, что теперь лишь от него зависит дальнейшая жизнь мамы, и его порадовало это долгожданное ощущение власти над ней, от чего он довольно улыбнулся.

Мама хотела выхватить у него диктофон, но Эрвин не позволил ей подойти к нему близко. Тогда она стала просить Альберта уничтожить всё это и не разрушать ее жизнь, в которой и так почти ничего не осталось. Она даже начала извиняться перед ним за всё, что сделала, и за то, чего не сделала. Альберт всегда мечтал услышать от нее эти слова, и сейчас это оказалось подозрительно легко.

— Искренние ли твои извинения? — спросил он, потому что совсем не верил ей.

Мама ответила, что единственную искренность с ее стороны он услышал чуть ранее, а сейчас она просто хочет спасти свою жизнь и очень боится последствий. Альберт как никто другой понимал, что значит бояться последствий. Ему стало интересно, что находится на этой пленке, и так как Эрвин обозначил условия вполне понятно, он предложил пойти к Карлу и послушать ее всем вместе.

Эрвин знал, что это заслуженное право Альберта, но он не хотел, чтобы драгоценный принимал поспешные решения из-за своего любопытства или эмоций. Он попросил его задуматься, что Марта тоже стала жертвой несправедливости. На нее изначально давили родители, потом общество и муж, так что не было ничего удивительного в том, что она стала вести себя точно так же, как и они.

— Несправедливость порождает несправедливость, и так будет всегда, пока кто-то это не остановит, — подвел итог Эрвин. — Сейчас это можете сделать именно Вы.

— Для чего мне это? — задумался Альберт, хоть и понимал, что Эрвин прав.

— Насколько я помню, цель этой поездки заключалась в том, чтобы поставить точку.

Эрвин надеялся, что Альберт не подумает, будто он пытается защитить Марту, потому что ему действительно было плевать на нее. Конечно, теперь он понимал ее мотивы; он даже понимал, что и сам поступил с ней не лучшим образом. И тем не менее он считал такое развитие событий полностью ею заслуженным. Именно по этой причине он не старался призывать Альберта к чему-либо слишком активно.

Марта вновь начала упрашивать сына уничтожить компромат. Она выглядела очень напуганной. Созерцая ее жалкие попытки спасти свою жизнь, Альберт подумал, что этого прекрасного чувства власти над ней вполне достаточно, чтобы почувствовать себя хорошо. Он даже пришел к выводу, что ему была важна сама возможность этой мести, а мстить теперь было вовсе необязательно.

— Я уничтожу компромат при условии, что мы больше никогда не будем общаться, — сказал он, приняв это сложное решение, — ни через господина Мюллера, ни в случае серьезных неприятностей. Я хочу перестать существовать для тебя, как и должно было быть изначально.

Марта согласилась. Альберт вытащил кассету и, сломав ее на две части, вытянул пленку, которую затем тоже порвал.

— Вы могли просто нажать кнопку «удалить», — недовольно констатировал Эрвин, заметив это варварство, после чего открыл дверной замок.

Марта, что несколько минут назад рвалась на выход, теперь не торопилась. Она подошла к Альберту и поблагодарила его, а также пообещала, что больше его не потревожит, что бы ни случилось. Хоть ей и была безразлична его дальнейшая судьба, она сделала вывод, что у него всё будет хорошо, пока рядом с ним находится такой беспринципный защитник, едва не уничтоживший ее. Она направилась к выходу, не забыв назвать Эрвина ублюдком, на что он не стал отвечать, а только улыбнулся ей вслед. Он и не ожидал от нее другой реакции, ведь он по полной воспользовался ее наивностью и жаждой наживы. И это оказалось невероятно легко — получить от нее всё, что нужно.

Альберту до сих пор было не по себе от ее извинений и слов благодарности, потому что он не ожидал от нее такого. И всё же он получил то, что хотел, так что подошел к Эрвину и обнял его.

— Полагаю, теперь Вы довольны? — спросил Эрвин.

В ответ на это Альберт пожал плечами.

— Это слишком странная информация, — заключил он, — и скорее всего, мне потребуется какое-то время на ее осознание.

Так как все дела были решены, Эрвин поторопил драгоценного к машине — пришла пора возвращаться домой. Попрощавшись с родителями и братом так, будто ничего не было, они погрузились в авто и направились в столицу.

Альберт сидел справа и, смотря на проносящиеся за окном пейзажи, размышлял над всем тем, что сегодня узнал. Не сдержав эмоций, он со всей силы ударил магнитолу, чем даже напугал Эрвина, а потом закрыл лицо рукой и зарыдал. Эрвин съехал на обочину и, включив аварийку, поинтересовался, что его так расстроило.

— Услышанное было слишком...

— Ну я же предупреждал Вас, — сказал Эрвин с сочувствием, после чего достал с заднего сидения свой портфель и вытащил из него бутылку вина, что довольно нагло прихватил с собой из дома родителей Альберта.

Он открыл ее и протянул драгоценному. Убедившись, что Эрвин будет за рулем до конца, Альберт забрал у него бутылку и сделал несколько больших глотков.

— Наверно, мне всё-таки стоило использовать компромат по назначению, — задумался он, не веря, что мама отстанет даже после этих восьми миллионов: ему казалось, что она просто выждет некоторое время и в итоге всё равно позвонит.

— Вы жалеете о своем решении? — поинтересовался Эрвин, искренне радуясь, что Альберт не включил ту запись, потому что информация, которая была на кассете, высадила бы его еще больше.

— Да, но не только потому, что эту суку следовало наказать. Мне интересно, как она рассказывала об этом Вам.

— Она просто отвечала на мои вопросы.

— О чем еще Вы спрашивали? У меня сложилось впечатление, будто она была напугана совсем не тем, что Карлу станет известна правда моего рождения, — подметил Альберт.

— А Вы наблюдательны, — улыбнулся Эрвин.

— И? За этим ничего не последует?

— А чего Вы от меня ждете?

— Я хочу знать, что еще было на той кассете, — не успокоился Альберт.

— Когда-нибудь я обязательно расскажу Вам об этом, — пообещал Эрвин, — но не сейчас, потому что в данный момент Вам и так достаточно знаний.

— Тогда хотя бы скажите, знаете ли Вы, почему родители хотели сделать меня наследником, если мать меня ненавидела, а Карл знал, что я не его сын?

— Вероятно, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Карл всё это время выдавал Вас за собственного сына, и было бы странно, если бы Вы, будучи единственным ребенком в семье, не унаследовали его дело.

— Значит, вот в чем истинная цель рождения Отто...

— Заткнетесь ли Вы сейчас, если по возвращению домой получите десять миллионов? — спросил Эрвин, утомившись от его вопросов и рассуждений.

Альберт пожал плечами, но пообещал попробовать. Эрвин сказал, что с этого момента больше ничего не хочет слышать о его патологичной семейке, хотя бы до тех пор, пока Марта не позвонит. Если, конечно, осмелится. Он был уверен, что если такое и произойдет, то еще не скоро. Выключив аварийку, он направился к дому.

Альберт пытался молчать, однако абстрагироваться от мыслей у него всё равно не получалось. Множество вопросов, что остались без ответа, не давали ему покоя. Когда алкоголь сделал свое дело, что случилось довольно быстро, он не сдержался и вновь предался воспоминаниям о произошедшем, после чего поблагодарил Эрвина за то, что он принял его сторону и помог узнать правду. Он сказал, что ему невероятно повезло встретить на своем пути такого человека, потому что иначе... Альберт не знал, что было бы иначе, но пребывал в полной уверенности, что ничего хорошего. Этот мир был слишком несправедлив и враждебен, так что любая слабость могла привести к уничтожению. Но рядом с Эрвином ему это не грозило.

Увидев большую стоянку возле хвойного леса, на которой не было ни одного автомобиля, Эрвин заехал на нее и припарковался в самом отдаленном углу. Он закрыл центральный замок и поднял окна, что Альберт весьма кстати затонировал около месяца назад.

— Что Вы задумали? — удивился Альберт, потому что остановка не входила в их планы.

Отсутствие своевременного ответа вынудило его посмотреть на Эрвина и столкнуться с его внимательным взглядом.

— За всё это время я решил довольно много Ваших проблем, — сказал Эрвин многозначительно.

Альберт не мог этого отрицать и, учитывая, что Эрвин сам ему об этом напомнил, чего еще никогда не случалось, понял, что пришло время платить по счетам; и даже догадался, каким образом. Однако эта мысль уже не пугала его. Он еще с утра пришел к выводу, что отрицание не выход. Правда, он не представлял, что его первый раз произойдет в машине, да еще и в таком экстремальном месте.

— Почему именно здесь? — поинтересовался он.

— Вы слишком много говорите, — улыбнулся Эрвин, расстегивая штаны, — и если даже деньги не смогли Вас заткнуть, то возможно, заткнет кое-что другое.