26

Дни после того, что мне нравилось называть "инцидентом", были сущим адом. Выходные я провел в своей комнате, зарывшись головой в подушку и выходя только чтобы поесть или отлить. В остальном, мой день был занят непрекращающейся хандрой и долгими размышлениями о каждой встрече с Адамом.

Почему я сразу не ушел, когда мы только встретились? Почему я так быстро решил стать его другом вместо того, чтобы как обычно сначала проверить его? Почему Грейс так ревновала?

Я не понимал, как то, что можно было назвать просто глупым крашем, обернулось хаосом. Таким хаосом, когда я ставил под сомнение мою дружбу, мои отношения и себя самого. Тихо лежать в темной комнате и просто думать было немного страшно. Я смотрел на отслаивающуюся краску на потолке и проигрывал все в голове как фильм. Когда настал понедельник, я едва держался из-за трех часах сна и ноющей головной боли, которая все никак не успокаивалась.

В понедельник я вошел в школу с двумя кружками кофе в руках и глубокими фиолетовыми мешками под глазами. Я ничего не делал и просто сидел и наблюдал, как все проносится перед моими глазами.

Мне удалось дожить до тренировки по футболу, ни разу ни с кем не поговорив. Это было на удивление просто. Грейс не пыталась заговорить со мной в течении всех наших совместных классов. Вместо этого она просто смотрела на меня, точно я был животным в зоопарке. В ее взгляде были жалость и сожаление, но я не смотрел на нее в ответ. Я смотрел на нее краем глаза, ожидая, что она скажет что-нибудь вроде "Мне жаль" или "Это было так глупо с моей стороны". Но я очень надеялся, что она не сделает этого, потому что, зная меня, я бы точно нашел способ простить ее и взвалить всю вину на себя. И в этом случае это было бы даже слишком легко.

Адам даже не смотрел на меня, когда мы проходили мимо друг друга. Каждый раз, как мы пересекались, выражение его лица становилось более жестким, и он сжимал лямки рюкзака так, что черные и синие пятна на его руке становились еще более заметными. Этот вид плохого-парня-которому-нравиться-драться совсем не шел ему. Может это нравилось некоторым из его друзей, которые, как я постоянно слышал, спрашивали его, подрался ли он со старшеклассником, на что он всегда отвечал нет. Они думали, что он врет. Для них он был брутальным парнем, но Адам, которого я знал, плакал над особенно хорошим куплетом Фрэнка Оушена или без причины выдавал рандомные факты об астрономии.

Он никогда не был опасным. Но я был.

Я всегда подвергал своих друзей опасности, влезая в дерьмовые ситуации. Веря в слухи, рассказывая другим его личные тайны, влюбляясь в него, целуя его...

Я простонал и ударился головой о холодную металлическую дверь моего шкафчика в раздевалке. Я ничего не почувствовал.

- Ты в порядке, Элай? Выглядишь дерьмово, - заметил рядом стоящий Маркус.

- Спасибо, - пробормотал я.

- Серьезно, - спросил Блейк, понижая голос, - ты в порядке?

- Отвянь, - процедил я, сдирая с себя футболку и запихивая ее в шкафчик.

Я был не в настроении разбираться с его показной дружбой. Я был даже не в настроении для футбола, что было удивительно, потому что я всегда был в настроении для футбола.

Оливер развернулся с места, где он стоял и переодевался, и осмотрел меня. Я никогда особенно не стеснялся того, как кости на моей груди немного выдавались вперед или как, несмотря на то, что я занимался почти каждый день, у меня было куда меньше мышц чем у остальных парней из команды. Я просто был мелким. Но в раздевалке я всегда чувствовал, будто каждый смотрит на меня и оценивает.

- Элай, твои руки! На тебя кошка напала что ли? - спросил он, в его голосе была нотка беспокойства, однако усмешка, приклеенная к его лицу, говорила мне об обратном.

Я закатил глаза и быстро потянулся за моей сумкой, но он перехватил мою руку и отдернул ее, так что я не смог достать свои вещи.

- Отпусти, пожалуйста.

- Я просто волнуюсь за тебя, - заверил он, потом прикоснулся к шрамам и заживающим ранкам на моих пальцах и руках. - У тебя снова случилась паническая атака?

Мои глаза расширились, но потом сразу же прищурились; я вырвал руку из его хватки.

- Ты о чем? - пробурчал я.

- Что? Ты думал, мы не видели твои моменты каждый раз, когда ты лажаешь во время матча? Или просто в школе? У тебя точно не все в порядке с головой, Элай, - сказал он мне, другие парни захихикали и начали собираться в угрожающую кучу за его спиной. Блейк стоял рядом со мной у своего шкафчика, уставившись внутрь, будто бы он не слышал все, что происходит. Я подавил желание попросить его о помощи и вместо этого повернулся обратно к шкафчику, надеясь, что все слова Оливера просто залетят в одно ухо и вылетят из другого как и все остальное сегодня.

- Чего ты постоянно боишься? - спросил Маркус.

- Я думаю он боится, что его девушка узнает, что он изменяет ей с тем высоким азиатом, - ответил Оливер.

Я замер на месте с рукой наполовину протянутой к шкафчику.

- Что? - выплюнул я.

Блейк и я, стоя к остальным парням спиной, переглянулись на долю секунды. Он смотрел на меня так, будто хотел помочь, будто он умолял меня забыть об этом, чтобы он мог развернуться и заставить парней оставить меня в покое. Но, несмотря на то, что я был настолько мелким, что они могли легко размазать меня по полу, и настолько тощим, что один удар в грудь нанес бы мне огромный ущерб, я был стойким. И теперь я знал, что я стойкий.

- Не тупи, Оливер.

- О, точно! Моя девушка рассказала, как ты и Грейс поссорились с ним! И она была такая: "Держись подальше от моего парня!". А ты плакал, типа: "Нет! Пожалуйста, вернись ко мне!" - рассмеялся за моей спиной Алекс. Я был занят, фокусируясь на моем желудке, который просто выворачивало наизнанку, чтобы заметить, что его пародия была несколько оскорбительной.

Оливер положил потную руку на мое напряженное плечо.

- Думаю, у тебя есть куча всего, о чем можно волноваться. Должно быть сложно быть сумасшедшим и пед...

- Чувак, - подал голос Блейк, резко разворачиваясь и сбрасывая руку Оливера с меня. Я так и не повернулся, мои глаза были крепко зажмурены, пока я считал каждый судорожный вдох.

Не давая им больше возможности подшутить надо мной, я натянул футболку и захлопнул шкафчик, лязг металла о металл эхом раздался в затихшей комнате. Я быстро вышел из раздевалки, но до этого зло бросил Оливеру:

- Я ухожу из команды, ты уродливый кусок говна.