16

Адам

Чувак ну ты что

Прошло две недели после того, как Грейс рассказала мне об Адаме, и с тех пор я с ним не общался. Я игнорировал его сообщения, звонки, приветствия в школе и особенно бассейн. Из-за мыслей о том, что он может быть опасен, у меня болела голова. Если слухи были правдой, то он побил кучу людей просто ради развлечения. Грейс описала его полным угроз, и, открывшись ему, я чувствовал себя глупо.

Я доверил ему свои самые большие секреты, и он вел себя так, будто бы ему не плевать. Он вел себя так, будто бы он был невинным, счастливым и беззаботным, но он не был таким. Он был жестоким, эгоистичным и манипулировал другими. Он издевался над другими, и лишь при мысли о том, чтобы поговорить с ним, мне становилось тошно.

Адам

Почему ты избегаешь меня

Что я сделал

Он задавал эти вопросы каждый день, так что мне почти было его жаль. Но затем я вспоминал его черно-синие костяшки, и мое воображение выходило из под контроля.

Он ударил девушку

Он ударил парня

Он сделал это ради развлечения

Но, даже не смотря на все те ужасные мысли и слова Грейс, я хотел поговорить с ним. Каждую ночь я проходил мимо бассейна, и мне приходилось останавливать себя от того, чтобы перепрыгнуть через ограду и спуститься на дно. Я сопротивлялся желанию притвориться, что я не знал, как он на самом деле опасен.

Я не осознавал, как мне нравилось быть рядом с ним, пока его не стало. Я снова начал закрываться в себе, потому что кто бы стал слушать? Блейку теперь было все равно, парни бы лишь посмеялись надо мной, и мне не хотелось показывать Грейс это сторону меня. Единственным, кому я мог доверять, был Адам, но я оттолкнул его и убедил себя, что это для моей же безопасности.

Я смотрел на экран, мои глаза устали и горели от яркого света. Я начал писать, даже не обдумав, что скажу.

что случилось с твоими руками

Что? с моими руками все в порядке?

они все в синяках

с ними все в порядке

встретимся у бассейна через 5 минут

Не осознавая, я уже бежал по дороге, точно это была самая обычная ночь. Я заставил себя впасть в транс и начать считать, нумеруя выдохи, которые выходили облачками холодного воздуха вокруг моего лица. Пробежки при такой холодной погоде всегда казались мне освежающими, и климат в Англии всегда помогал с этим.

Когда я добрался до закованой цепью ограды, через которую я уже перелезал как профи, я остановился и замер. Я подумал о том, чтобы побежать обратно и не рисковать, но затем я подумал о том, чтобы прыгнуть в отдающий плесенью бассейн и наконец снова поговорить с ним. Я знал, что больше мне нравился второй вариант, но затем картина Адама - его кулак поднят, а черты его лица искривлены и налиты красным - появилась у меня в голове и заставила меня передумать уже, наверное, в сотый раз за ночь.

Но у меня не было времени раздумывать, потому что у меня за спиной прозвучал знакомый голос.

- Мы заходим? - спросил Адам.

Через минуту или около того, мы были около ржавого сливного отверстия и сидели так далеко друг от друга, что я побоялся, что мне придется говорить громко, чтобы он услышал меня. Не было музыки, которая бы заглушила шуршание кустов и странный свист холодного ветра. Вместо этого нас душила неловкая тишина.

- Что я сделал? - наконец спросил он, заставляя меня выдохнуть, хотя я и не заметил, что задержал дыхание. В его голосе был оттенок отчаяния, точно он неделями ломал себе голову из-за этого. Я почувствовал себя нехорошо, но затем та картина снова промелькнула у меня в мыслях, и я вытряс все мысли о сочувствии из головы.

- Ты причиняешь людям боль.

Не понимая, о чем я, он нахмурился.

- Ты о чем?

- Дай мне твои руки.

- ... что?

- Твои руки, - потребовал я.

Нерешительно, он положил свои руки в мои маленькие. Я провел большим пальцем по его костяшкам, даже в темноте мне были заметны пятна на них. Они не были такого же темного черно-синего цвета, как я видел раньше. Сейчас они были окрашены в неприятный фиолетово-желтый, который уже немного выцвел по краям.

- Почему твои руки в синяках? - спросил я, не горя желанием услышать ответ.

Смущенное выражение его лица обернулось во что-то очень печальное.

- Не важно.

- Кого ты побил?

- Никого.

- Адам, расскажи мне правду...

- Да никого, блять! Боже, Элай, - сорвался он, вырывая свои руки из моих так, будто бы они жгли огнем.

- Тогда почему твои руки выглядят так?

- Ладно! Если ты и правда хочешь знать... - он глубоко вздохнул, потом понизил голос и склонился ко мне. - Я бью по вещам. Я не причиняю вред людям. Я ни над кем не издеваюсь, если ты об этом думаешь. Я не причиняю вред забавы ради. Я злюсь и бью по всякой хрени, типа, по стенам, столам или дверям. Счастлив?

Я еще раз осмотрел его, неуверенный, верить ему или нет. С одной стороны он казался очень искренним. Он смотрел на меня с болью и смятением, точно он не мог поверить в то, что я бы мог подумать, что он из тех, кто творит такое. Но я не в силах был остановить мои глаза, которые постоянно смотрели вниз на его кое-как забинтованные руки. Плюс, я должен доверять своей девушке. Разве не в этом суть отношений?

- Грейс сказала, что тебя отстранили в восьмом классе, потому что ты избил парня, - сказал я, констатируя факт.

Он покачал головой, хмуря брови.

- Нет. Я бы не сделал этого.

- Ее подруга сказала... - я остановился, потому что меня осенило, каким же лицемером я был. Адам не возражал, когда у меня были мои эпизоды, так почему же я так боялся его?

Я настоящий подонок

Он не подождал, когда я закончу, и сам заговорил:

- Я не причиняю вред людям. Почему ты так думаешь?

- П-потому что Грейс сказала мне.

- И?

Ага, и?

Я застыл на месте.

Он покачал головой, очевидно уязвленный моими обвинениями.

- Я знаю, мы познакомились совсем недавно. Но тебе не кажется, что к этому времени ты бы уже догадался, что я издеваюсь над другими в свободное время?

И я снова пожал плечами.

Он осел на землю и облокотился о бетонную стену. Его кулаки были сжаты.

- Ты можешь включить музыку? - пробормотал он.

Я кивнул и, спешно выудив телефон из кармана, нажал play. Я создал плейлист с моими любимыми песнями групп и исполнителей, которых он предложил мне послушать, и всеми песнями, которые он включал, когда мы встречались. Звуки Oasis вылились из моего телефона и заполнили бассейн. Я смотрел, как Адам начинал расслабляться, при дыхании, его грудь поднималась и опадала медленнее и равномернее, чем минуту назад. Я неловко стоял рядом с ним, не желая прерывать его размышления.

После нескольких минут молчания, которое, казалось, тянулось часами, он заговорил:

- Ты видел все те картины у меня дома?

Я кивнул. В первый раз, когда я пришел к нему, я заметил картины, висевшие в самых рандомных местах на всех стенах в их доме. Я не спросил, почему так, просто подумал, что это странный выбор декораций.

- Когда я нервничаю, злюсь или чувствую что-то в этом роде, мне нужно как-то выпустить это из себя. Это не похоже на тебя, когда ты не осознаешь и не чувствуешь, что ты делаешь. Я знаю, как я реагирую, и знаю, как направить это так, чтобы я не причинил никому, кроме меня самого, вреда. Картины прикрывают дыры, которые я пробил.

Я проглотил удивленный возглас, который угрожал вырваться.

- Ты пробил все эти дыры?

- Их не так много. Это не очень часто случается, и не то чтобы я делаю это везде, но когда я злюсь... - он замялся и посмотрел на пол.

- Ты злишься. Понятно, - закончил за него я. - Так Грейс просто услышала слух? И все?

- И все. Я обещаю.

Я кивнул.

- Прости, - сказал я, сильно упрощая то, как погано я чувствовал себя.

- Ничего страшного. Я бы тоже начал что-то подозревать, наверное.

Он не казался очень уж счастливым, поэтому я бросил эту тему, и дал музыке заменить неловкую тишину, где разговоры не помогли бы. Его улыбка с поджатыми губами стала искренней, и он начал отбивать пальцами ритм песни.

Я смотрел на него и, не осознавая этого, сам слегка улыбнулся. Я любил видеть его счастливым. Когда он так нахально ухмылялся или смеялся так сильно, что не мог говорить без одышки, с моим сердцем что-то происходило. Я всегда списывал это на нервы - давайте будем честными, обычно, когда я чувствую себя странно, то это точно из-за нервов. Но, сидя на полу бассейна в полвторого ночи, наблюдая, как мой лучший друг качал головой под Oasis, а лунный свет освещал его лицо, я совсем не нервничал. Однако это странное чувство было здесь.

Я проигнорировал его, убеждая себя, что это фигня, и дал музыке завладеть мной.