ЭПИЛОГ

8 лет спустя

Эмили

Возникало ли у вас когда-нибудь это необъяснимое чувство вины, мысли о том, что могли что-то изменить, но не сделали этого?

Что в ваших силах было направить реку в нужное русло, туда, где она не принесёт беды, разрушая стихией всё на своём пути?

Что была возможность всё исправить, а возможно, в какой-то момент поступить иначе?

У меня возникало. И не раз.

Но что, если в этом есть какой-то смысл? Помимо опыта, который мы получили, пережив нечто, едва нас не сломавшее?

Возможно, то самое течение жизни, которому мы противимся, стараясь гнуть свою линию, грести против него, несёт нас именно в ту самую точку. Самую правильную и нужную?

В нашу конечную точку.

Я сидела на берегу реки, глядя вдаль, вдыхая запах елового леса, что был позади деревянного маленького домика. Мне нравилось здесь бывать, любоваться прекрасной природой и вдыхать запах умиротворения, который приносило это место.

— Снова я тебя теряю, — из трубки послышался мягкий смешок мамы.

— Ой, мам. Извини, пожалуйста. Ты же знаешь, какая стала в последнее время, — отшутилась я, поглаживая свой слегка округлившийся живот.

— Да уж знаю. Ты лучше расскажи мне, как там Ник?

Мой взгляд устремился на воду, из-под которой, как по волшебству, появилась голова Ника. Заметив меня, он широко улыбнулся и подплыл ближе.

— Мне кажется, замечательно, — по лицу расползлась улыбка, когда он, выходя на берег, принялся прыгать то на одной ноге, то на другой, пытаясь избавиться от воды, попавшей в уши. — Милый, мама спрашивает, как ты?

— Лучше всех, мам, — громко ответил он в протянутый телефон и, плюхнувшись рядом, поцеловал меня в щёку. — Ещё пару дней, и вернёмся.

— О, вы же знаете, как мы вас ждём! А то летом совсем пропадаете, — как бы мама ни хотела звучать обиженно, но в голосе бесспорно слышалась улыбка, что совершенно сводило все её усилия к нулю. — Плаваете там где-то.

— Ну, мам, — засмеялась я.

— Сомневаюсь, что Эм поместится в надувной бассейн, — ехидно подметил Ник, пряча своё тело, покрытое татуировками, под широкое зелёное полотенце с эмблемой «Слизерина».

— Эй! — возмутилась я, но прохладные объятия мужчины рядом заставили вздрогнуть. — Он тоже не поместится. Ты видела его?

— Вы главное приезжайте, а водоёмы мы для вас найдём, — из трубки послышался тихий смех мамы.

— Ловим на слове.

— Хорошо, — ответила я. — Созвонимся ещё вечером, мам. Пока. Люби-им, — громко чмокнув губами, протянула телефон Нику. — Поцелуй маме, — когда он сделал то же самое, услышала мамин вздох.

— Ох и дети, — пожурила она. — До вечера.

— Мы дети, — хмыкнула я, глядя в карие глаза мужа. — Это снова ты начал, — я поджала губы, пытаясь сдерживать рвущуюся наружу улыбку.

— Она точно неправа. Мы те ещё старики. Посмотри, — он указал на небольшую красную сумку рядом. — Кто ещё носит с собой столько таблеток?

— Да, точно. Мы просто хорошо сохранились, — поморщилась от воспоминаний о том, что предстоит принять кучу витаминов, которые выписали мне врачи.

— Я бы даже сказал отлично, — Ник закинул в рот таблетки, которые принимал для поддержания ремиссии, длившейся уже на протяжении нескольких месяцев.

Да, мы знали, что его заболевание будет всегда с ним, но всё же научились с этим жить. Научились слушать и слышать друг друга. Чувствовать.

Порой я замечала, что он пытается что-то скрыть, но после обычных разговоров по душам, понимала, что он снова уходит куда-то, поэтому мы направлялись к доктору Шоу.

Этот мужчина уже на протяжении восьми лет сопровождал Ника по пути здоровья и реабилитации, так что мы заочно начали считать его частью нашей семьи.

Глядя на мистера Шоу, решила, что пойду изучать психологию. Мне хотелось понимать людей и знать, как помочь и поддержать. Возможно, даже думала, что даю Нику недостаточно, потому должна стараться лучше, знать больше. Так что без труда поступила и обучалась всему, ведь интерес и увлечённость процессом делают любое дело в разы проще.

Ник же не пошёл учиться дальше. Его увлечением стали татуировки, переросшим в дальнейшем и в работу. Он хотел оставлять на коже что-то красивое, что-то значимое для носителей творения. Ведь с этими же мыслями наносил чернила и на своё тело. Все шрамы были перекрыты совершенно разными и абсолютно прекрасными рисунками.

— Эй, Джеймс, о чём думает твоя мама? — Всё ещё прохладные пальцы Ника коснулись нагретой на солнце кожи живота, заставляя вздрогнуть.

— О том, как сказать его отцу, что плохая затея плавать в такой холодной воде, — насупилась я и принялась растирать его мозолистые ладони, пытаясь хоть как-то их согреть.

— Ну и что. У меня же есть та, кто всегда подарит тепло. — Холодные объятия вызвали громкий забавный визг, а затем и наш общий смех, который эхом пролетел над поверхностью прозрачной воды.

Направить реку в нужное русло? Бороться против течения?
Возможно, это никому не нужные усилия, даже тебе самому это не принесёт ничего, кроме усталости от вечной борьбы.

Возможно, нужно просто подстроиться под сильную стихию и научиться плыть?

Конец